# Путями сталкеров

Антон Тихонов

Андрею Оленикову не повезло - его местом службы на ближайшее время стал маленький военный гарнизон, затерянный в необъятной тайге. Менять теплые улицы южнороссийского города на холода Сибири - что может быть хуже для двадцатиоднолетнего молодого человека?

> В темном мире без небес

> Нету солнца, нету птиц,

> Вечно спит зеленый лес,

> И не видно светлых лиц.


> Пилот, "Вольная птица"

## Часть 1 Путь на закат. Глава 1


Уставший человек шел на запад.

Ремень "калаша" давно уже растер плечо в кровавую мозоль, ноги устали вытаскивать раз за разом ботинки из болотистой почвы, а в голове продолжала зудеть одна и та же мысль: "Надо идти!"

Тайга не хотела выпускать путника из своих объятий. Она словно чувствовала, что там, за ее гранью, человеку будет еще хуже. Еще бы - и грибы атомных разрывов обошли ее стороной, и Штамм не сразу вступил в ее пределы, и даже мутанты с Чужими редко когда отваживались заглянуть в затаенные пущи. На Базе поговаривали, что лесные духи решили защитить остатки некогда могучего народа. Может быть...

Стемнело, как всегда, моментально. Минуту назад солнце еще пыталось бросить свои лучи вниз, на землю, сквозь разрывы в пелене облаков, разогнать вечные сумерки и вот - темнота. Человек выбрал место посуше, хотя мелкий, нудный, моросивший весь день дождь так и не перестал идти; нескоро, но развел костер из валявшегося в округе сырого лапника. В свете разгорающегося огня блеснули по четыре маленьких звездочки на плечах "камуфляжа". И пока в прокопченной жестяной банке закипал ароматный травяной отвар, по старой традиции именовавшийся чаем, путник с капитанскими погонами позволил себе расслабиться...

...Яркие солнечные лучи проникали в казармы и комнаты курсантского общежития, заставляя редкие пылинки играть бликами в воздухе. На плацу царили шум и веселье, а иначе и быть не могло: выпускникам ракетно-артиллерийского училища вручались дипломы, а вместе с ними лейтенантские погоны. Толпились сотни курсантов в отутюженных мундирах, родные: мамы и папы; подруги и друзья. Но раздались команды курсовых офицеров, и многоголосый гул смолк. На плац вышел генерал-майор. Его речь была проста и торжественна одновременно. Слова напутствия, многократно усиленные мощной акустикой, разносились далеко окрест. Еще немного - и церемония завершилась. Курсанты стали офицерами... Вместе с погонами выпускники получали и распределения - минимум пять лет каждый из них, согласно контракта, теперь должен был отслужить в рядах вооруженных сил Российской Федерации.

Андрею Оленикову не повезло - его местом службы на ближайшее время стал маленький военный гарнизон, затерянный в необъятной тайге. Менять теплые улицы южно-российского города на холода Сибири - что может быть хуже для двадцатиоднолетнего молодого человека? Новоиспеченного лейтенанта обнадеживало одно - часть, в которую направили его служить, считалась элитной; на половину состояла из офицеров - военных ученых, занимавшихся испытаниями важных оборонных программ. Андрей надеялся, что ближайшие пять лет для него даром не пройдут...

В жестянке забулькало. Офицер снял ее с огня и, сцеживая, налил в кружку. Покопавшись, из недр вещмешка выудил небольшой сверток, в котором оказалась нехитрая снедь. Расположившись поудобнее, он уже хотел было приступить к вечерней трапезе, но тут услышал вдалеке вой - вой, знакомый каждому жителю Базы.

Сабки! Не повезло; эти мутанты по одиночке не ходят, значит, ничего хорошего от встречи с ними ждать нельзя. Каждая сабка непохожа на другую и представляет собой жуткую мешанину собаки, волка и, как ни странно, ящерицы; нельзя угадать, что в ней от кого. Мощные лапы млекопитающего у одной могут сменяться когтистой ступней рептилии, у другой на тупой морде пресмыкающегося вдруг загораются обманчиво-преданные глаза дворняги; третьи мутанты практически полностью покрыты аспидно-черной матовой чешуей, четвертые щеголяют коротким вороным мехом - сабки опровергают все законы эволюции. Такие вот "зверьки", с простым детским названием. Лет десять назад первая Стая из таких особей атаковала дозорных, находившихся за пределами части. Саму Базу к тому времени уже окружал надежный частокол, и военные не досчитались только двоих разведчиков - РПК РПК - ручной пулемет Калашникова не выдюжил против лавы животных. Ну а у стен части люди взяли реванш - сабки лезли напролом, пытаясь подняться на частокол по трупам товарок, но так и полегли, все до единой, от пуль защитников. И пока штабные умы ломали головы над тем, что же это за животные и откуда они взялись - детишки на улице уже играли в "нападение сабок". Когда же кто-то из взрослых спросил, а почему, собственно, сабки, то ответ не заставил себя долго ждать - "Сабачки, они хорошие, а это плохие, значит сабки!". Назвал так мутантов и полковник Ефремов, награждая особо отличившихся военных при обороне объекта. С той поры и закрепился на Базе этот неологизм. Но не только внешним видом удивляли сабки: трупы всех особей, вскрытых учеными, носили следы заражения "водобоязнью" или, попросту, бешенством. Да и радиацией от сабок так фонило, что впору было задаться вопросом: как они еще не светятся в темноте? В итоге, на Базе порешили, что сабки - кошмарное порождение Зон и согласно всему накопленному багажу знаний о мутантах, они не могут репродуцироваться и, самое большее через месяц, все сами передохнут. Жаль, самих зверей об этом забыли уведомить: кровожадные мутанты с тех пор стали настоящей напастью для обитателей Базы.

Сабки приближалась. Капитан знал, что они идут именно в его сторону - чутье мутанты имели даже не превосходное собачье, а еще и многократно усиленное. Бежать назад бессмысленно - База уже в четырех днях пути, да и не скроешься от Стаи. Оставалось одно. Допив обжигающий отвар, матерясь, человек закинул все вещи опять за спину и полез на дерево. Сабки, хоть и мутанты, должны чем-то питаться, и если он продержится наверху день-другой - стая уйдет.

Дерево попалось большое, с удобной развилкой на высоте примерно в трех метрах над землей. В таких условиях и подремать можно, не боясь свалиться во сне. Капитан пристроил автомат рядом с собой и принялся ждать. Теперь его главным врагом становились время и скука: сабки по деревьям лазать не умели.

...Радостная улыбка на лице корреспондента, казалось, готова была выпрыгнуть из экрана телевизора.

- Я на связи?.. Дорогие телезрители. Приносим вам свои извинения, за прерывание вашего любимого ток-шоу "Пять ночей на большой постели с Максимом Андреевым", но сегодня особенный день! Сегодня впервые в истории земной цивилизации состоялась встреча с представителями, так сказать, инопланетной цивилизации! Вернее, встреча еще не состоялась, но сам факт существования разумной жизни за пределами Земли - вот он за моей спиной. Аркадий, покажи. Вот, видите, там, за оцеплением из солдат и милиции стоит, так сказать, "летающая тарелка", причем именно такой формы, как ее неоднократно описывали многие очевидцы. Приземлилась она около двух часов назад, пока из нее никто не показывался, а пока слово очевидцу приземления - Игнату Ивановичу. Игнат Иванович, расскажите нашим телезрителям, как произошло приземление?

Камера поворачивается в сторону красноносого мужичонки в потертой кожаной куртке.

- Ну, я, значит, как обычно собирался утром в город, на работу. Встал, значит, ни свет, ни заря, оделся и пошел. И тут: прохожу мимо нашей березовой рощицы, вдруг так у меня голова закружилась... Я на землю замертво и бухнулся. А часа два назад, значит, голову поднимаю - и вижу: приземляются. Тихо так, беззвучно. Я уже хотел крикнуть было - прочь, черти зеленые, а потом смотрю - настоящий корабль космический, значит...

Опять корреспондент.

- Игнат Иванович пролежал в беспамятстве около шести часов! Но спешу успокоить вас, уважаемые телезрители, медики его уже обследовали и отмечают, что, несмотря на головную боль, с нашим очевидцем все в порядке, за исключением, как показали медицинские тесты, повышенного уровня адреналина в крови.

Итак, мы все находимся в ожидании, когда же откроется люк "летающей тарелки". Какими знаниями обогатят нас пришельцы? Сможет ли человеческая цивилизация получить, наконец, выход к звездам? Одну секунду... Так... Мне только что сообщили, что инопланетяне объявились на территории еще двенадцати государств. Но прошу вас отметить, дорогие телезрители, что Россия стала первой страной, на землю которой прибыли гости из космоса!..

Сабки кружили у ствола дерева. Стая оказалась небольшой - порядка четырех десятков особей - и, торопись капитан на важную встречу, он запросто перестрелял бы всех мутантов. Но ему требовался отдых - завтра опять идти. Поэтому военный постарался устроиться как можно удобнее и заснуть - к утру, глядишь, сабки и отступят. Не могут мутанты долго в тайге находиться. Почему - никто не знал.

Человек закрыл глаза и тотчас же услышал выстрел, за ним еще один. Шкура ближней, черно-смоляной сабки окрасилась красным, и мутант истошно заскулил. Стая заметалась из стороны в сторону. Однако выстрелы не прекращались, и наземь повалились трупы тварей. Судя по звуку, огонь велся с одной СВД СВД - снайперская винтовка Драгунова, причем стрелок находился очень близко - а ведь в густом лесу иначе быть и не могло. Странно было то, что сабки, несмотря на свой превосходнейший нюх, не чуяли убийцу. В свете все еще горящего костра мутанты представляли собой отличную мишень. Избиение продолжалось не долго; как только Стая потеряла больше половины особей, она сразу перестала существовать: оставшиеся в живых мутанты рассыпались по тайге.

Капитан постарался как можно лучше распластаться на ветви, слиться с ней. Одновременно он снял автомат с предохранителя. Хотя жители тайги давно уже не убивали себе подобных, стрелявший в сабок вполне мог оказаться гостем с равнин, которые были не столь щепетильны в этом вопросе. За пределами лесной зоны выживал сильнейший.

- Эй, на баобабе, не боись, слазь!

Военный молча выругался. Тоже еще, "слился" называется. Глазастый чужак, но настроен, видать, благосклонно. Иначе вместо хозяина с капитаном разговаривала бы СВД.

- Уже спускаюсь...

На поляну тем временем вышли двое. На обоих - болотные плащи, капюшоны накинуты на головы так, что лиц не видно. Первый, пониже ростом, держал в руках снайперскую винтовку, у второго оружия не наблюдалось вовсе.

Остановившись метрах в четырех от дерева, невысокий заговорил.

- Хотя бы "спасибо" сказал за то, что варгов замочил, - судя по голосу, именно первый перекрикивался из чащи с капитаном.

- Спасибо, - военный кивнул головой. - Только мы их сабками называем.

- Варги, сабки - один хрен. Хороший мутант - мертвый мутант Давай лучше знакомиться. Я - Зеленый, а это, - кивок в сторону спутника, - Мятый.

- Андрей. Капитан вооруженных сил Ро...

- Да понятно, понятно - оборвал Зеленый. Широкая улыбка обнажила редкие желтые зубы. - В тебе за сто километров служаку видно. Будешь просто Капитан. Ну так что, по чаю, за знакомство? Угощаю.

- А чай откуда? Китая ведь нет давно. А индийский, зараженный, мне что-то не хочется.

- Обижаешь! - Зеленый продолжал скалиться. - Чай чистый, грузынскый!

- Ну, тогда давай, - согласился капитан. И спохватился, - Только костер разведем подальше отсюда - не хочется среди этого радиоактивного зверинца ночевать.

- Нема базару! Мятый, помоги военному!

Пройдя около километра, Андрей со своими неожиданными знакомыми нашли новую поляну, которая идеально подходила для привала. Несколько минут спустя огонь костра уже боролся с сырыми ветками, нещадно задымляя окрестности. Слезились глаза, однако надоедливого гнуса - постоянного спутника капитана - заметно поубавилось. Тем временем Зеленый, ставший, кстати, странно неразговорчивым, достал кулечек с сухими листьями. К удивлению офицера это и вправду оказался чай. Вдыхая терпкий аромат, смакуя каждый глоток, Андрей не сводил глаз со своих новых знакомых. Десятки вопросов сразу норовились сорваться у него с языка, но капитан терпеливо ждал, пока спутники утолят жажду.

- А вы откуда, парни? - наконец, спросил капитан. - Чем занимаетесь?

- Я - сталкер, - ответил Зеленый.

Сказал это коротышка простым, будничным тоном, но Андрей при этих словах вздрогнул. Сталкерами, с легкой руки Стругацких, во всем обитаемом мире называли людей ходящих в Зоны. И неважно, чем являлись эти Зоны - то ли местами посадок Чужих, то ли выжженными атомным огнем пустынями - туда, где не мог пройти ни один обычный человек, шли сталкеры. Сначала их целью были артефакты Чужих, затем, когда после Обмена на Земле одно за другим пали правительства, и инопланетные технологии перестали иметь былую ценность, сталкеры начали ходить и в окрестности разрывов атомных бомб. Там они находили много ценных и полезных вещей, брошенных в спешке спасающимися людьми. Там же сталкеров находили мутанты, радиация и, появившиеся в огромном количестве после визита Чужих, аномалии.

За все прожитые годы Андрей видел лишь двух "ходящих в Зоны". Особенно свежа была в его в памяти вторая встреча, которая состоялась меньше года назад. Тогда дозорные нашли в тайге умирающего человека. Законы Базы гласили помогать всем людям, и сталкера доставили в госпиталь. К сожалению, слишком поздно. Капитан как раз дежурил по части в ту ночь и видел беднягу.

...Андрей подходил к госпиталю, когда двери здания раскрылись и ему навстречу выбежали санитар и доктор - подполковник медицинской службы, несущие на носилках запеленатого бинтами человека, которого нашли сегодня дозорные.

- Капитан, голубчик, помогите медбрату, - попросил врач. - Раненого надо срочно перенести в лабораторию.

- Конечно, Сергей Петрович, - откликнулся Андрей, - только почему такая спешка?

- Радиация. Счетчик Гейгера в руках чуть не взорвался - так его зашкалило. Больного надо изолировать. Я побегу вперед, подготовлю оборудование, а вы с Сергеем несите его во 2-ой блок, - и подполковник понесся вперед.

Андрей взялся со своей стороны за носилки. От тряски наскоро наложенные повязки с лица пострадавшего сползли, и взгляду капитана открылось сплошное месиво белесых волдырей на пожелтевшей коже. Непонятно было, как человек с такими ожогами еще цеплялся за жизнь.

Перед самой лабораторией сталкер внезапно заговорил. Вернее, забредил, причем на английском. Произношение оказалось не совсем чистым, насколько знал этот язык Андрей, - с мягким акцентом.

- Beautiful... girls... many... alive girls, not dead! I'm... - голова сталкера заметалась из стороны в сторону.

Капитан оторопело остановился. В следующий момент носилки рвануло у него из рук - ведь санитар продолжал бежать вперед, нисколько не вслушиваясь в горячечный бред умирающего. Андрей лишь в последний момент успел сжать рукоятки и удержать сталкера от падения. Обругав себя, капитан припустил за Сергеем. А в голове крутилось "alive girls".

"Девушка" - повторил про себя Андрей. Как давно он не слышал этого простого слова! Последняя женщина на Базе скончалась от Штамма около двенадцати лет назад - совсем еще молодая, жена одного из новичков-лейтенантов. Умерла она, как и все предыдущие жертвы чудовищного вируса, тихо и без мучений. Через год, судя по пробивающимся иногда в эфир радиостанциям, на контролируемой разумным человечеством территории Земли, женщин не осталось совсем. Штамм не пощадил ни одну.

И вот теперь этот невесть откуда взявшийся умирающий сталкер в бреду говорит о девушках. Что это: больные фантазии воспаленного разума? Или?.. Но ведь такого не может быть! Умники на Базе доказали, что женский организм не может противостоять Штамму...

Тем временем носилки с продолжающим бредить больным доставили во 2-ой блок - место хранения снарядов с сердечником из обедненного урана, предназначавшимся гаубицам "Мста-С", которые располагались на территории Базы. Иностранца положили на стол, откуда-то появился доктор со своими инструментами, и Андрей уже хотел было уйти, но тут вдруг сталкер приподнялся на локте. Повернувшись к капитану, он открыл правый глаз (левого уже не существовало) и произнес.

- I saw girls. I saw girls with my own eyes. You must go west, to big river, - иностранец устало опустил голову на стол и закрыл глаз.

Доктор кинулся к больному, а Андрей направился обходить посты. Позже он узнал, что бедняга больше так и не очнулся...

- Значит, ты - сталкер, - капитан постарался не выдать волнения в голосе. - Редкий гость в наших краях.

- А что мне тут, у вас, делать-то? - удивился Зеленый. - Вы, военные, те кто выжил, по своим базам сидите, да носу за забор не кажите. Сохранили там устав у себя, в наряды ходите, как дети малые. А что в пятнадцати километрах от вас творится - уже и не знаете.

- Наши проблемы оставь нам, - отрезал Андрей. Ну никак у него не получался конструктивный диалог с Зеленым, - а кто спутник твой, тоже сталкер? Что-то молчалив он слишком. Или он немой?

- Спутник - кто? Скажу, - сталкер ухмыльнулся. - Только ты автомат на всякий случай на предохранитель поставь, а то мало ли чего...

- В смысле? - капитан почувствовал подвох.

- В прямом, дорогой мой товарищ военный. Мой спутник - мутант. Тихо! Тихо!!! - Зеленый вскочил на ноги и встал между Андреем и Мятым. - Тихо, я говорю! Да что вы за люди такие, военные!

- Сталкер, отойди! - капитан держал автомат наизготовку. - Мутантам здесь не место. А может, и ты мутант?

- Да угомонись ты! - успокаивал Зеленый Андрея. - Угомонись! Все! Садись, как сидел, пей чаек. Тоже мне, развел тут, понимаешь.

Капитан заставил себя опять опуститься на землю. В голове его металось сразу множество мыслей. "Как это так может быть - мутант, и вдруг вместе с человеком? А может, они что замыслили?" Андрей в первый раз в жизни очутился в ситуации, когда решение приходилось принимать самому, а не выполняя устав или приказания вышестоящего начальства.

- ...мутанты, они как животные, - продолжал тем временем сталкер. - Ты его покормишь - он к тебе и привяжется, а если что не так, так его и прикладом перетянуть можно.

При этих словах Зеленый с размаху ткнул спутника винтовкой в бок. Мутант дернулся, промычал что-то, но остался сидеть, опустив голову.

- Вот видишь? А ты - мутанты, погибель человечества! Этого я совсем малым нашел, года три назад. С тех пор он со мной.

- Подожди, - на Андрея сразу обрушился такой поток информации, что он не мог ее всю сразу переварить. - Ты говоришь, три года назад он был маленьким? Он за это время так вымахал? А вообще, откуда он взялся? Женщин-то, после Штамма, нигде нет, вроде бы?

- А хрен его знает, откуда он взялся! - отмахнулся сталкер. - Самого меня это мало колышет. Знаю одно - если бы этот звереныш вырос в Зоне, он бы, как и все остальные - убивал, все что движется. А так - мне помощником стал. Такие дела... Капитан, ты траву не куришь?

- Нет, - качнул головой Андрей. - Я вообще не курю.

- А я побалуюсь косячком, - Зеленый достал из кармана блокнот, выдрал оттуда листок. Затем из другого достал полиэтиленовый кулек с сушеным зельем. Через пару мгновений самокрутка с травой уже торчала у него в зубах, обдавая окрестности тяжелым запахом.

- Ты так не зыркай на меня, военный, не зыркай, - затянулся сталкер. - Когда я при деле то не курю, не пью. А сейчас можно и расслабиться. Нас трое взрослых мужиков, то есть, я хотел сказать, двое мужиков и мутант. Ха-ха, чуть мутанта мужиком не назвал. А у него, ты знаешь, даже члена то нет - тоже мне, мужик!

Зеленый разразился хохотом. Мятый поежился.

- Я этого гаденыша всегда вперед себя в самые жаркие местечки пускаю, капитан, - разоткровенничался сталкер. - Пусть этот мужик, - еще один тычок прикладом в бок мутанту, - мне каштаны из огня вынимает. Ха-ха. Пусть ценит, что с человеком, с настоящим человеком, ходит!

- Зеленый, перестань! - не выдержал Андрей - Если все, что ты про Мятого рассказываешь, правда, что он за тебя всю самую опасную работу выполняет, то ты его, по-моему, благодарить должен.

Мутант при этих словах откинул капюшон с лица и посмотрел на капитана. Андрей внутренне содрогнулся, когда увидел шелушащуюся желтую кожу, язвы на щеках, отталкивающего вида наросты на лбу, клыки, торчащие из безгубого рта. И только неожиданного небесно-голубого цвета глаза смотрели на капитана с признательностью.

- Так я его и благодарю, - согласился сталкер. - Благодарю тем, что ему, козлу, позволяю везде с собой таскаться. Можно сказать, своей репутацией рискую. Хе.

- По-моему, ты немного перекурил, - высказался Андрей.

- Да нет военный, я просто устал. Тяжелый день. А-а-а... - потянулся всем телом Зеленый. - Пора бы и вздремнуть. Ты тоже, вроде, на ночлег собирался, пока на тебя варги не напали? Так давай, располагайся поудобнее, можешь спать спокойно - Мятый всю ночь не сомкнет глаз, будет сторожить. Спокойной ночи, капитан.

Сталкер растянулся на плаще и через пару мгновений мирно засопел. Мутант неподвижно сидел на месте. Андрей же для себя решил, что сегодняшней ночью он спать не будет. Капитан присел под старой лиственницей, прямо на землю, вернее на толстый ковер из сухих прелых мягких иголок, так приятно пахнущих; оперся спиной о ствол дерева и решил, не смыкая глаз, ждать в этой позе рассвета...

...Нежные невесомые снежинки кружили между коробками мрачных панельных домов, поднимались вверх, подхваченные потоком воздуха, а потом опять плавно опускались вниз, на землю, дорогу, на раскрасневшееся лицо плачущего маленького мальчугана, где моментально таяли.

Уже стемнело, а малыш продолжал сидеть на лавке, под заливающим желтым светом окрестности фонарем, и продолжал плакать. Слезы текли не от боли - от обиды. Сегодня Мишка - соседский парнишка, который был на два года старше - при всех заявил, что у него нет отца! Но малыш знал, мама ему говорила, что папа - капитан дальнего плавания, что он в рейсе и когда вернется, привезет много-много "Сникерсов" и килограмм жвачки. И будет играть с сыном в прятки. И в салки. А Мишка - Мишка так и будет шарахаться по углам, когда его пьяный, как обычно, отец будет возвращаться по ночам домой.

Малыш все это знал, но продолжал плакать.

- Андрюшка! - голос мамы раздался из окна пятого этажа. - Домой!

- Иду, мам! - отозвался малыш.

Хватит плакать, пора идти, ведь он же мужчина. И когда вернется папа, мама не должна жаловаться ему, что сын не помогал ей за время отсутствия.

Вот и обшарпанная дверь его квартиры - маме постоянно не хватало денег на ремонт. Звонок давно сломан и Андрюшка по привычке дергает за ручку. И, как и всегда, мама открывает ему дверь. Андрюшка пытается быстро проскользнуть мимо, но женщина замечает покрасневшие глаза сына.

- Маленький, ты плакал?

Андрюшка насуплено молчит.

- В чем дело, тебя побили?

Молчание.

- Да ответь ты мне, наконец!

- Мама, а правда что папа давно нас бросил? - выпаливает сын.

- Кто тебе это сказал? - старается выглядеть удивленной мать. - Ты же знаешь: твой папа в плавании. И когда приедет, привезет тебе много всего самого-самого.

- Так пацаны во дворе говорят, - хлюпает носом сын.

- Все? А ты тех, кто говорят, не слушай. И не водись с ними! Дружи лучше с Петей из 22-ой квартиры.

- Но он же очкарик и хромой! И собирает марки! С ним никто не ходит! И его все дразнят!

- Тебя тоже сегодня обзывали! Запомни сынок, главное не внешний облик человека, а его внутренний. Старайся смотреть вглубь людей. И не слушай россказней про твоего папу. Он вернется и всем покажет. А теперь быстро мыть руки и ужинать!

Успокоенный сын бежит в ванную, а уставшая женщина промакивает платком слезинки в углах глаз...

Капитан проснулся от раздававшегося стука. Маленькая птичка в красной шапке сидела на соседнем дереве и клювом долбила кору. Найдя себе жучка, дятел упорхнул и скрылся в бодрящем утреннем воздухе. Солнечный свет пробивался сквозь кроны лесных великанов, заставляя росу на траве играть всеми цветами радуги. "Вот и не сомкнул глаз!" - выругался про себя Андрей. Сбоку храпел сталкер, а Мятый сидел у огня в той же позе, что и ночью.

- Зеленый, просыпайся! - капитан слегка толкнул спящего мужчину. - Рассвело уже!

Сталкер пробормотал что-то неразборчиво-нецензурное и повернулся на другой бок.

- Вставай, вставай! - у Андрея с утра было хорошее настроение. - Завтракать пора.

- Завтракать? - Зеленый мгновенно открыл глаза. - Ты угощаешь?

- Да у меня только тушенки пара банок - из стратегических запасов, - смутился капитан.

- Чудесно! - сталкер вскочил на ноги. - Так чего мы еще не едим? Мятый, помоги военному!

Мутант взял банку, протянутую Андреем, и мгновенно вскрыл ее когтем. Передал ее Зеленому.

- Ловко у тебя получилось, Мятый! - восхитился военный. - А мне не откроешь?

Мятый пожал плечами, и повторил трюк с банкой.

- Спасибо, - и капитан принялся за еду.

Позавтракав, Андрей начал прощаться с новыми знакомыми. Но напоследок, когда они готовы уже были разойтись в разные стороны, капитан не удержался.

- Слушай, Зеленый, ты, насколько я понял, уже давно занимаешься своим ремеслом, так?

- Ну, так, вроде, - неопределенно отозвался сталкер.

- Так вот, десять месяцев назад к нам на Базу попал один из ваших. Правда, говорил он по-английски, да и не говорил даже, а больше бредил. Сильную дозу облучения бедняга получил. Дело его было аховое, но перед самой смертью он очнулся и сказал, что где-то на западе, у большой реки, он видел много красивых женщин. И ты знаешь, Зеленый, я поверил ему. В тот момент сталкер не бредил. Он верил каждому произнесенному слову. Вот, кстати, у него этот значок на "хэбэ" был прикреплен, - Андрей выудил из нагрудного кармана маленький кусок металла, с изображенным на нем сверхзвуковым истребителем. - Ты не слышал о таком?

- Капитан, - сталкер замешкался, - в нашей среде ходит много разных легенд. И о комнате, которая исполняет твое самое заветное желание. И об универсальном антидоте. О женщинах тоже есть много легенд, но ни одна из них не связана с большой рекой на западе.

Мятый при этих словах издал неопределенный звук.

- Военный, - продолжил Зеленый - мой тебе совет: не майся дурью, а возвращайся лучше к себе на базу. Скоро на юго-западе равнины начнутся - там тебе тяжко придется. А теперь - прощай.

- Ну, на нет и суда нет! - Андрей не выглядел очень расстроенным - Прощай, Зеленый. И ты прощай, Мятый. А я, все-таки, пойду. Верю я тому сталкеру!

- И знаешь что, - продолжил капитан, обращаясь к мутанту, - ты, как я понял, мал еще. Тогда возьми от меня в подарок вот это.

Порывшись в карманах, Андрей выудил наружу несколько кусков сахара-рафинада.

Мятый неуверенно протянул руку и осторожно взял белые кубики. Его губы попытались изобразить некое подобие улыбки.

- Еще раз, прощайте!

Капитан закинул автомат за плечо и бодрым шагом направился в сторону, противоположную восходящему солнцу. Значок-самолетик кольнул грудь сквозь ткань кармана. Человек оправил форму и продолжил свой путь.

Проходит минута; спина Андрея все еще хорошо виднеется в просветах между деревьями, а Зеленый, поколебавшись, вскидывает СВД.

- Женщины, говоришь. Сталкер, говоришь. Это же сколько сейчас за бабу получить можно? И ты все это хочешь себе заграбастать? Нехорошо, капитан... А как же я... - приговаривает сталкер, тщательно ловя в перекрестие прицела неспешно шагающую фигуру.

Дыхание Зеленого становится ровным и палец уже готов обласкать спусковой крючок, как делал уже много сотен раз до этого, но страшной силы удар заставляет лицо сталкера встретиться с землей. Мгновенно перевернувшись на спину, человек видит прыгающего на него Мятого. Зеленый вскидывает винтовку, но мутант оказывается быстрее. Одно движение руками - и ствол летит в сторону, еще одно - и шейные позвонки сталкера хрустят, а голова застывает неестественно свернутой в сторону.

Мятый выпрямляется во весь рост и молча смотрит в сторону Андрея, фигура которого медленно скрывается из виду.

- П... ошай, ...шело... фек... - и мутант, обессиленный, опускается на землю. Чистый, обогащенный кислородом воздух леса, вреден ему. Надо отдохнуть, прилечь, набраться сил...

## Глава 2.

- И куда ты направляешься, товарищ? - гулкое эхо отражало слова Хруста от проржавевших стен.

Андрей помедлил с ответом. Здесь, внутри огромной, метра два в диаметре, трубы даже воздух - медленный, тягучий - не располагал к быстрым разговорам. Тепло расслабляло тело, успокаивало...


Три дня спустя встречи со сталкером капитан вышел к Глубокому, первому крупному поселению отмеченному в планшете к западу от Базы. В прошлой жизни, незадолго до Обмена, геологи нашли в окрестностях очередные залежи природного газа. Американская Enron, владевшая к тому времени шестьюдесятью процентами топливно-ресурсных компаний на территории России, в спешном порядке выкупила всю территорию, инвестировала средства - и в дебрях тайги возник еще один небольшой поселок. Сотни лимитчиков со всей необъятной страны кинулись за "длинным долларом". Платили американцы и впрямь прилично. За рабочими приехали повара, продавцы, проститутки, воры, нищие, и вскоре Глубокое превратился в небольшой городок, со своей инфраструктурой, традициями и даже "коренными жителями". Военные с Базы в дообменное время также бывали частыми гостями городка, посещали его бары, а также единственный на всю округу современный кинотеатр. Некоторые офицеры, особенно старшего поколения, всерьез подумывали по выходу на пенсию остаться здесь, в Глубоком, связать судьбу с полюбившимися лесными просторами, где можно и на охоту сходить, и на рыбалку съездить.

Все перевернулось тогда, 6-го августа. Пресловутый Обмен ядерными ударами. И что за блажь такая, войны летом начинать!? В тот день Земля дрожала, сейсмографы на станциях по всему миру истирали графитные стержни об рулоны бумаги; уничтожались столицы, в одночасье рушились государства, а бездушные приборы все выводили и выводили черные кривые на белоснежной поверхности...

А затем началось смутное время. Оторванная от остального мира База (ни штаб округа, ни даже Генеральный не откликались в эфире) пыталась стать оплотом человечества в районе. Полковник Ефремов, тогдашний начальник объекта Љ 117/И - той самой воинской части, в которой служил и Андрей Олеников, разослал в окрестные поселки несколько групп, с предложением покровительства, но везде эмиссары военных, в том числе и в Глубоком, получили решительный отказ. Никому не хотелось жить по указке военных. Мутанты тогда еще не появлялись в тайге, а "с шальными людишками", как выразились охотники в одной из деревень, они и сами надеялись справиться. Командир части не стал применять силу, справедливо рассудив, что те, кто захочет, придут сами. Действительно - за первые месяцы на Базу перебралось несколько десятков семей, а затем поток беженцев прекратился, но военным, к тому времени стало уже не до объединительных миссий - самим бы выжить... Спустя несколько лет Ефремов скончался от сердечного приступа, новому командиру - бывшему заместителю по политподготовке полковнику Кононову - было уже совсем не до каких-то там соседей. Тратить драгоценную солярку в пустую не хотелось, а отправляться пешком - значило подставить под возможный удар мутантов всех посланных. Да и вестями Глубокое уже добрый десяток лет не баловало, поэтому военные посчитали, что поселок рабочих давно уже сжили со свету послеобменные напасти.

И Андрей, отправляясь в путь, не собирался проходить мимо Глубокого; первоначально капитан надеялся поскорее выбраться из тайги. Но после общения с Зеленым военный решил двигаться под прикрытием деревьев как можно дальше на запад. Так и наткнулся на этого "аборигена", который теперь сидит на корточках и мучает своими вопросами.


- Так куда? - Хруст не унимался.

- Если отвечу - "куда глаза глядят" - все равно же не поверишь... - усмехнулся в ответ капитан. Чем-то симпатичен был ему этот парень. Быть может, наивностью? Или молодостью...


Хотя первая встреча Хруста с капитаном получилась отнюдь не мирной. Шутка ли сказать: будь "абориген" чуть поточнее - лежать Андрею в тайге, на подходе к поселку. Чуть не попав в капитана (стрела прошла сантиметров на десять левее щеки военного), и услышав в ответ на свой выстрел: "Мать твою! Свои!" - Хруст понял, что перед ним не мутант. Явно. Не слышали еще в Глубоком о говорящих мутантах. Старший напарник незадачливого "сторожевика" - дед Арсень - понял это еще раньше, но молодая горячая кровь требовала подвига, и только неудачно взятый прицел спас жизнь Андрея. Получив заслуженный подзатыльник (а рука у крепкого старика была тяжелой), и, осознав свою ошибку, парень сам вызвался сопровождать военного в поселок. Капитан не возражал, а когда его новый попутчик обогнул неприметную ловушку, и вовсе возблагодарил судьбу, за встречу с "аборигенами". Сам Олеников, за все пятнадцать лет службы на Базе, так и не стал лесным жителем. Нет, конечно, он многое узнал, многому научился, но рядом с местными охотниками, с рождения скитавшихся по дремучим пущам, выглядел сущим ребенком. И особой радости от ночевки на сырой земле капитан тоже не испытывал - кровати на Базе избаловали военных. Вот и в Глубоком его, по заверению Хруста, ожидала нормальная постель. Андрей уже смаковал долгожданный отдых, когда "сторожевик", обернувшись, бросил - "засветло не успеем". А идти ночью парень наотрез отказался. Военный, уже порядком уставший от почти недельного пешего путешествия, не возражал, тем более рядом так кстати подвернулись развалины бывшей добывающей вышки. Хруст помог капитану забраться во вход огромной трубы, лежащей на боку, наверное, еще с дообменных времен, потом легко запрыгнул вовнутрь сам. И там уже, укрывшись от опять начинавшего накрапывать дождика, мужчины завели разговор...

Хруст оказался одним из "сторожевиков" - пограничников и одновременно блюстителей порядка Глубокого. Эти отряды сформировали, по словам Хруста, относительно недавно - около восьми лет назад. До этого же всеми делами в рабочем поселке заправляла банда Кравчука. Сам парень уже и не помнил, откуда точно появились разбойники, слишком мал он был в те первые, послеобменные годы. Помнил только, что ничего хорошего от бандитов жители поселка не получали. Да люди Кравчука - скорее всего бывшие "ЗэКа" - обеспечивали жителям защиту от тварей внешнего мира, но уж чересчур дорогой оказалась эта защита: власть бандитов опиралась на террор. Первое время рабочие терпели Кравчука с его прихвостнями, но постепенно, когда все женщины умерли от Штамма, а маленькие дети выросли - бояться стало нечего. А чем можно испугать взрослого мужчину, у которого нет ни жены, ни беспомощного ребенка на руках? Террором только шантажирую слабых и беззащитных править можно... Не вытерпели работяги, собрались вместе и однажды ночью напали на бандитов. Те, кто не отошел во сне, бились с яростью обреченных, прекрасно понимая, что пощады никому не будет. Но силы были слишком неравны, и работяги одержали верх. Попавшегося в плен живым Кравчука (главаря контузило разрывом гранаты, поэтому он не успел даже пулю в лоб себе пустить) казнили на главной площади принародно. Казнили жестоко. Колесовали. И, как не странно, на должность палача желающих вызвалось более чем достаточно. Чуть ли не весь поселок. После церемонии еще двоим пленным бандитам отрубили руки, раны прижгли, чтобы бедняги быстро не умерли от кровопотери, и выгнали в тайгу. С тех пор Глубокое заботилось о себе само. Управлял поселком совет старейшин. А "сторожевики" охраняли близлежащие земли, вступали в стычки с мутантами, помогали охотникам.

Все это поведал Хруст, прерывая свою речь бесконечными "извини, товарищ!". "Аборигена" можно было понять: убить мутанта - это одно дело, а убить торговца или сталкера, который может столько пользы поселку принести - совсем другое. На памяти Хруста уже двоих жителей выгоняли из Глубокого после таких промашек. Совет старейшин строго следил за положительной репутацией своего поселка.

- "Куда глаза глядят" - конечно, не поверю, - согласился Хруст. - Сам посуди - тринадцать лет от вас ни слуху ни духу, а тут вдруг является "путешественник". Да еще и с забытой Базы... Ну, сказал бы там: "Секретное задание", так я бы понял. А тут - "куда глаза глядят"! - казалось, что закрыть рот парень неспособен.

- Слишком умный ты, - рассмеялся Андрей, - не по годам. Кстати, сколько тебе?

- Семнадцать, - Хруст отвернул голову в сторону.

- Значит дообменное время и не помнишь... А мне вот - тридцать шесть осенью стукнет. Это выходит, я в два раза старше тебя.

- Старше, но не умелее! Вон, и по тайге ходить не умеешь!

- Что верно, то верно, Хруст. Кстати, а имя у тебя есть?

- Игорь, - мальчишка уже совсем сник. Он даже и ожидать не мог, что это странный, бог весть откуда взявшийся капитан так резко возьмет бразды разговора в свои руки.

- Ну вот, Хруст-Игорь, теперь моя очередь отвечать: я направляюсь на запад, далеко, на запад.

- За тайгу? - в голосе "сторожевика" сквозило и удивление и восхищение одновременно.

- Да, Хруст, за тайгу. Извини, но больше ничего не скажу по этому поводу. Скажи лучше, откуда у тебя арбалет такой, - попытался сменить тему разговора капитан. - Сам сделал?

- Самострел-то? Да ты что! Разве б я сам смог? Это у нас Лукич делает. У нас же, когда Кравчука прогнали и совет старейшин установили, начали итоги подводить - ну, чего сколько осталось. Продуктов, одежды, инструментов, ну и, конечно, оружия. Когда бандиты же были, почти всем они владели, а оставшееся народ под полом прятал. А теперь решили, старейшины, все общим сделать. Так вот, оказалось стволов: один автомат, три карабина и одиннадцать пистолетов. Ну, и ружей охотничьих в поселке оставалось штук сто. В общем, много. А вот патронов, наоборот - совсем не густо. Тогда Лукич и вспомнил про самострелы. Мастерские у нас до сих пор неплохие остались. Вот и наделал он нам оружия. А что - классная штука! На сто шагов хоть человека, хоть мутанта - прошивает. С плетунами, правда, хуже. Ну против них у нас тоже кое-что имеется, - уже совсем непонятной для Андрея фразой закончил тираду Игорь.

- Молодцы, - порадовался капитан за жителей Глубокого. - Это вы хорошо придумали. Когда к своим вернусь - идейку подкину. Хотя заступать в наряд по части с арбалетом за спиной - это что-то новенькое. Как и неполная разборка арбалета.

Так, за разговорами, коротали время капитан с Хрустом. Парень пообещал Андрею помочь с провизией в деревне. "Тушенки, конечно, не жди, но вот вяленого мясца подкинем". Тем временем дождик снаружи постепенно превратился в ливень. Крупные капли нещадно молотили по металлу трубы. И под этот громкий, но размеренный звук хотелось одного - расслабиться, лечь и уйти в царство Морфея...

Спать договорились по очереди; Хруст предупредил, что место тут, в общем-то, небезопасное. Капитану выпало отдыхать вторую часть ночи. А пока он сидел прислонившись спиной к ржавой стенке и смотрел на струи воды, льющиеся у входа в их убежище. Говорят, что на всем свете можно не отрываясь смотреть только на три вещи - как горит огонь, как работает человек и как течет вода. Андрей сейчас готов был подписаться под этим высказыванием. Казалось, что с неба на землю все опускались и опускались серебряные нити, жаждущие захватить и подмять под себя всю окрестную твердь. Иногда порывистый ветер швырял особенно смелые капли внутрь трубы, и они попадали прямо на спящего Хруста, заставлявшего того ежиться и бормотать что-то неразборчивое. Нити воды завораживающе-размеренно спускались вниз, обегая трубу, ну и еще, просунувшуюся вовнутрь морду сабки. Сабка! Капитан, стараясь не делать резких движений, потянулся за автоматом.

"Придурок," - пронеслось в голове, - "Расслабился, засмотрелся!"

Мутант же действовал без раздумий. Миг - и сабка словно распрямившаяся пружина взмыла в воздух. Андрей, уже понимая, что не успевает, попытался все-таки сделать движение в сторону, одновременно вскидывая "Калашников". Что произошло в следующую секунду военный даже не понял - взблеск стали в воздухе и мутант, хрипя и брызгая во все стороны черной в цвете ночи кровью, перекувыркнувшись в воздухе, рухнул глухим мешком прямо к ногам оторопелого капитана. Только затем Андрей догадался посмотреть в сторону Хруста. Игорь взводил арбалет. Тренканье тетивы - и тяжелый железный болт ушел сантиметров на семь в череп сабки.

- Что же ты, капитан, задремал что ли? - осведомился "сторожевик", который кошачьим прыжком оказался у трупа и уже вытаскивал финку из горла. - Смена ведь твоя.

- Извини... - Андрей не знал, что еще сказать.

- Да ладно, ложись, отдохни.

Капитан не стал спорить - сегодня что-то уж слишком много впечатлений выпало на его долю. Сказал этот "сын тайги", что подежурит - и то хорошо. А завтра, на свежую голову, и побравировать можно будет...

Андрей тихонько засопел.

- Блин, вроде из военных, но такой же, как и наши старшаки, - бормотал Хруст подтаскивая труп мутанта к выходу из трубы. - Вот в поселке вы многое что можете, многое, что знаете, а стоит за ограду выйти - как все... Как вы говорите - "как дети малые". А где они - дети эти?..


...Шипы кололи ладони. Продавщица заботливо обернула розы старой газетой, но острия давно пробили бумагу. На фаланге безымянного пальца уже выступила кровь, толькокурсант не замечал этого. Он только что выбрался из переполненного автобуса, едва не проехав мимо заветной остановки, и теперь шел к Лизе.

Под ногами хлюпала грязь - дожди третий день моросью окутывали город. Мелкие капли особенно приятно, после духоты автобуса, освежали кожу. Андрей был счастлив. Впереди его ждали целых два днянаедине с Лизой: родители девушкина выходные уехали на дачу, за город.

Дорогу с диким мяуканьем перескочила кошка. Черная. Парень ухмыльнулся, бросил вслед зверю "брысь, дурашка!" и зашагал дальше.Сегодня его радостное настроение ничего не было не в силах омрачить. Вот уже и показался подъезд стоящего во дворе дома. Окна Лизиной квартиры выходили на противоположную сторону, но курсант твердо знал - девушка ждет его....


- Подъем, товарищ! Хватит харю плющить, а то все проспишь!

Наступило очередное утро...

Наскоро перекусив - Хруст заявил, что "скоро уже дома будем", - спутники собрались в путь. Примерно через час хаотичных, на взгляд Андрея, блужданий по лесу парень вывел его на старую автомобильную дорогу. Асфальтовое полотно, местами проглядывающее сквозь слой листьев, хвои и прочего лесного мусора, выглядело ужасно: огромные трещины, проросший кустарник. Бедную трассу и в старое, дообменное, время не баловали ремонтом, ну а теперь здесь только танки могли проехать.

Зато идти несравнимо легче; не по бурелому прыгать. Вот и Хруст с каждым шагом все больше и больше оживляется. Мальчишка часто ускорялся, терялся из виду в окружающих зарослях, а после неизменно появлялся, то позади Андрея, то спереди. Уж кого-кого, а этого "сторожевика" нынешняя жизнь, похоже, всем устраивала.

Вскоре дорога вывела спутников к Глубокому. Военный внутренне подготовил себя к встрече с клоном Базы: поселению, окруженному высоким частоколом, с узкими бойницами, натыканными по периметру пулеметными гнездами. Вместо этого - невысокий жидкий плетень, сразу за которым начиналась территория поселка. Ограда выглядела настолько хлипкой, что ее, казалось, мог бы разрушить даже сильный порыв ветра.

- Слушай, а как вам такого заборчика вообще хватает? - обратился к спутнику Андрей. - У нас стена чуть ли не крепостная, а все равно пару раз мутанты едва не прорвались.

- Стена... В лес бы чаще ходили... Здесь, видишь, травка вплетена? Называется - "пугач". После Обмена, сам знаешь, много всего из земли повылазило. Мы сначала думали - сорняк какой-то, в еду не годный. А как торговцы с равнин пришли, да увидели столько "пугача" дикого - так обрадовались... Плетуны, варги, да и вообще все мутанты, ее боятся пуще огня. Калачом внутрь не заманишь...

Зато мужчины беспрепятственно зашли в поселок - сидящий у ограды "сторожевик" без проволочек пропустил их. Хруст сразу повел капитана к Старейшинам, а тот все глазел по сторонам. Мимо проплывали четырехэтажные домики блочной конструкции, радовавшие глаз целыми стеклами окон. Будто и не было четырнадцати лет бесконечной борьбы за жизнь; все вокруг выглядело непривычно, по-дообменному. И люди. Много людей. С улыбками на светлых лицах. Без оружия. Лишь у одного из попавшихся на глаза мужчин из-за спины торчал полированный приклад арбалета. Вероятно - тоже "сторожевик". Или охотник. Да, это далеко не База. Идиллия какая-то...


- Жди меня здесь, а с этим товарищем лучше не заговаривай, - непонятно почему шепнул капитану Хруст и, обменявшись приветствиями с охранником, скрылся в подъезде невысокого двухэтажного здания. Дома, где находился совет старейшин Глубокого. Парень, еще по дороге, радовался, что они с Андреем попали в поселок в удачное время - до полудня все "правление" городка занималось "важными делами" - и надеялся, что старейшины помогут военному...

Охранник у двери подъезда с отрешенным видом пялился куда-то вдаль, за Андрея. Высокий, массивный, явно из бывших борцов, мужчина имел странное вооружение: на его поясе висела обычная милицейская резиновая дубинка - тот самый пресловутый "демократизатор". Выходит, главными противниками этого охранника являлись отнюдь не мутанты. И еще странное предупреждения Игоря. Ладно, сказал не болтать - значит не будем болтать. Тем более, что и не сильно хочется.

А на улице поднялся ветер. Уже третью неделю шли дожди, небо затянулось серой пеленой, в воздухе кожей чувствовалась влага - лето, не смотря на календарный июнь, никак не хотело наступать. Сверху опять принялась срываться морось. Андрей поежился. Надоело. Куда он сорвался? Зачем идет? За призраком. Нет нигде женщин. Человечеству суждено умереть. Выродиться, причем в пределах одного поколения. Может где-нибудь в Бразилии или Аргентине, правда, и сумеют клонировать, наконец, человека, но для России, Европы, Северной Америки наступает конец света. И будет он ни описанным в Библии пришествием мессии или воспетым скандинавскими сагами Рагнареком. Нет. Все будет гораздо прозаичней и страшней. Просто через полвека в холодной нетопленой комнате уснет последний на весь город, на всю страну, на весь континент старик. А на утро с губ его не сорвется облачко пара - колкие льдинки покроют лицо...

- Андрей! - окрик появившегося в дверном проеме Хруста заставил военного отвлечься от печальных мыслей. - Пойдем со мной. Тебя уже ждут.

Капитан оправил форму, снял кепи, провел рукой по волосам, опять надел головной убор и быстрым шагом направился было за "сторожевиком".

- Не так быстро, браток, - охранник сделал шаг вперед, - волыну-то разряди.

Андрей не стал пререкаться, молча отсоединил магазин от автомата, передернул затвор. Конечно, почему нет, все-таки он на прием к "правлению" идет...

Громила, удовлетворенно хмыкнул и уступил дорогу.

Некогда парадная лестница, начинавшаяся сразу за входом, вильнув между грязных стен, с давно осыпавшейся штукатуркой, вывела Андрея с Хрустом на второй этаж, где их уже ожидала гостеприимно распахнутая дверь кабинета.

Игорь посторонился и пропустил капитана вперед.

...Просторная комната; серый уличный свет струится через решетки на четырех больших окнах. Прямо посреди кабинета - длиннющий стол, накрытый красным бархатным полотном, по центру - стеклянный графин с пятеркой граненых стаканов. Вдоль стола, на скрипящих кожаных креслах - пятеро же седых мужчин. Совет старейшин Глубокого. Обычные с виду деды, совсем не ровня тем портретам, которые висели над ними и изображали знаменитых лидеров советского государства и немецких идеологов коммунизма. И только секунду спустя в дальних углах комнаты глаз различил еще двух мужчин, на поясе которых красовались деревянные пистолетные кобуры. Не иначе, "Стечкины".

- Ну, здравствуй, Андрей, - обратился к военному сидевший в центре, под портретом Ленина, старик. Голос неожиданно оказался густым и совсем не дряхлым. - Так ты из части на востоке? Давненько, давненько от вас никаких вестей не было...

- Здравия желаю! - офицер не стал козырять. - Так точно, капитан Андрей Олеников. Вооруженные силы РФ.

- Сынок, а вы что там, на Базе у себя, совсем умишком двинулись? - подал голос другой старейшина, казавшийся самым древним из всей пятерки. Пакля жидких седых волос подергивалась при каждом его слове. - Какая РФ? Какие вооруженные силы? В окошко выгляни. Хватит себе голову морочить! - портрет Сталина над лысиной старика сурово вперил взгляд в Андрея.

- Я присягу своей стране давал и останусь верен ей до конца! - капитан сам не понял, откуда взялась сталь в его словах. Охранники синхронно постарались незаметно протянуть ладони к кобурам пистолетов. - Не вам нас судить. Мы прожили четырнадцать лет - и значит все правильно делали.

- И что, нравилась тебе жизнь все эти годы? Не лучше ли перестроиться было? - это вопрос уже от "Брежнева".

- А зачем? Мы там у себя в коммунистов не играем.

- Правильно говоришь. Вы там, "у себя", в солдатиков никак не наиграетесь! - сидевший под портретом Маркса и обладавший столь же внушительной окладистой бородой старейшина грозно нахмурил брови.

- Спокойнее, товарищи, спокойнее. И ты, капитан, не груби, - постарался притушить перепалку "Ленин". "Маркс" демонстративно отвернулся, но замолчал. - Товарищи, давайте не будем пытать нашего гостя. Лучше пусть он нам поведает, куда и зачем идет, а мы уже тут пораскинем мозгишками, покумекаем. Глядишь, чем и поможем...


Покумекали, помогли... Через час Андрей уже вышел из Глубокого. Все мечты о ночлеге в теплой постели перечеркнул Совет поселка. Старейшины не получили ответа на главный вопрос: "куда и зачем идет капитан?". Не стал военный им свою душу изливать - точно за психа бы приняли. Вот и проголосовали открыто и единогласно за выдворение странного чужака. Решение окончательное и обжалованию не подлежит

Единственной поблажкой Совета стал Хруст, которому разрешили сопровождать капитана в течение одного дня; затем "сторожевику" строго вменялось вернуться обратно. Но военный подозревал, таким образом старейшины убивали еще одного зайца, а именно: гарантированный конвой чужака за пределы Глубокого.

Игорь постоянно жужжал над ухом военного, но капитан практически не слушал своего собеседника. Андрей опять пытался разобраться в своих мыслях.

"Вот сейчас я иду, со мной - молодой, но опытнейший следопыт. Герой Фенимора Купера, прям. Сегодня, пока он рядом, проблем не должно случиться. За такими, как Хруст, будущее человечества. А предыдущее, мое, поколение должно будет уступить им дорогу. Хотя, о чем это я? Какое, нафиг, будущее? Усталость, наверное..."

- ...сталкеры, такие, как Зеленый...

Вдруг донеслось до сознания капитана.

- Зеленый? - перебил "сторожевика" Андрей. - Игорь, я не ослышался? Ты произнес имя Зеленого?

- Ну да. А что в этом такого? - удивился парень. - Зеленый часто у нас бывает. Гораздо чаще других сталкеров. Хотя, конечно, не нравится он в поселке практически никому. Повадки у него... Как это объяснить? Походит он больше на ребят Кравчука. Вроде бы с тобой запанибрата, а если ему в голову взбредет, то за кусок вяленого мяса может тебе нож между лопатками всадить. Конечно, никто никогда не слыхал, чтобы он когда-нибудь кого-нибудь... За такое у нас бы сразу на суд старейшин, а там приговор один - палач да тайга. Но все равно, ощущение, когда с Зеленым общаешься, остается такое... А чего он тебе дался-то?

- Да встретил я его в тайге, по пути в ваш поселок. Мне он тоже показался подозрительным парнем, хоть и чаем угостил. Тот же Мятый, считаю, получше его будет.

- А Мятый - это кто? Тоже из сталкеров?

- А ты разве не знаешь? - удивился Андрей. - Мятый - это мутант, который вместе с Зеленым ходит.

- Мутант!? С Зеленым!? Вот гадина! - взорвался Хруст. - Теперь все! В поселок ему дорога заказана.

- Ладно тебе, нормальный он парень! Вернее не парень. В общем - нормальный мутант. Короче, ты понял, что я хотел сказать. Я сперва тоже занервничал, но оказалось - зря...

Внезапно Игорь замер на месте. Андрей тоже подобрался, хотя, на его взгляд, ничего не предвещало опасности - тот же тихий лес, серебрящийся от дождевых каплей, никак не успевающих испариться за короткие "сухие" часы. Но Хруст, похоже, придерживался другого мнения.

- Ложись, капитан, ложись! - прошипел он. Сам "сторожевик" уже распластался на земле.

Андрей рухнул в зеленый хвойный ковер как подкошенный. Привычным движением снял автомат с предохранителя. Попытался увидеть, что так взволновало его проводника. Ничего. Ничего не видно: ели, сосны, пихты - все, как и везде вокруг. Но Хруст, похоже, так не думал. Он осторожно достал арбалетный болт, тщательно потер металлическим наконечником по липкому, вымазанному смолой колчану. Теперь капитан понял, почему чехол для стрел имел такой убогий вид - зато "сторожевик" в любой момент мог воспользоваться природным клеем. Как и сейчас, из свертка, до поры до времени покоящегося в кармане куртки, Игорь щедро сыпал бесцветный порошок на смазанный наконечник.

- Что это? - прошептал Андрей, бровями указав на порошок. Несмотря на несомненную опасность, любопытство взяло верх.

- Цианид, - одними губами ответил Хруст. - Только он может против плетуна помочь. Обычные стрелы и пули ему не страшны - кровопотеря небольшая, суставы крепкие. Но если яд вовнутрь твари попадет: две минуты - и готов. Тише. Вон, видишь, спускается.

И капитан увидел... На стволе одной из сосен, метрах в сорока впереди. Будто сбрасываемая линяющей змеей старая кожа, с дерева плавно и бесшумно спустился... плетун - так, вроде бы, его "сторожевик" назвал. С обманывающей медлительностью тварь опустилась на свои длинные лапы и вдруг кинулась в сторону людей.

Хруст уже выпустил первый болт в плетуна. Тот покачнулся: железный наконечник несмотря на броню из грязно-бурого меха, вошел в податливую мякоть монстра.

- Теперь - беги! - Хруст перезаряжал самострел. - Помни: две минуты плетун еще будет опасен!


Вновь выстрел. Промахнуться уже невозможно - "сторожевика" с плетуном разделяют каких-то двадцать метров. Короткая тяжелая стрела отбрасывает тварь на шаг назад, но монстр поднимается опять: он как будто понимает, что жить ему осталось совсем немного, и его единственное желание - забрать своего убийцу с собой.

Игорь поднимается во весь рост. Его лицо искажает звериный оскал. Это уже не тот осмотрительный и расчетливый "сторожевик", которым его знал двое суток Андрей. Теперь Хруст - словно сошедший с полотен великих художников римский гладиатор, стоящий перед свирепым львом. Только в руках у "сторожевика" вместо гладиуса - обычная финка, а благородного гривастого хищника заменяет тварь, больше всего напоминающая тарантула-переростка.

Андрей мысленно материт себя - как он мог забыть! Сует руку в нагрудный карман и достает три небольших, каждый размером с сигару, металлических цилиндра. ФГ-2 - собственная разработка ученых Базы. Два боевых режима: один - контактный взрыватель, другой - с замедлением от двух до десяти секунд. Мощность взрыва равна килограмму в тротиловом эквиваленте. Мелочь - а приятно.

Плетун гигантским прыжком преодолевает пятнадцать метров из двадцати отделяющих его от Хруста. Приземлившись, тварь резко разворачивается задом к сторожевику и выплескивает из своих недр тонкую бесконечную струю, которая мгновенно застывает на воздухе, превращаясь в тонкую прочную нить.

Память капитана мысленно рисует сцены из "Тумана" Стивена Кинга - паутина монстров из другого измерения, разъедающая органику - а руки уже свинтили предохранительный колпачок и устанавливают замедлитель на цифру "четыре".

- Прыгай в сторону! - кричит Андрей и бросает гранату. До плетуна - десять метров. Промахнуться невозможно.


Игоря не пришлось просить дважды. "Сторожевик", уже готовый вступить в безнадежный бой с монстром, бросился в сторону с проворством истинного лесного жителя. На земле парень оказался даже раньше капитана. И, как и военный, попытался вжаться как можно глубже в сырую почву.

Время замерло. Прямо перед лицом капитана по своим делам неторопливо шествовал рыжий муравей, таща за собой сухую травинку. Где-то справа и сверху щебетала синица. Лес жил своей жизнью, совершенно не обращая внимания на лихорадочно считающего секунды Андрея.

Наверное, капитан все-таки перенервничал. Его внутренний счетчик уже озвучивал шестую секунду, и Андрей уже хотел было подняться и открыть огонь по плетуну из автомата, когда за спиной громыхнуло...

Добивать монстра уже не требовалось - от него осталась только передняя часть, все медленнее загребающая конечностями почву перед собой. Рядом с капитаном бесшумно появился Хруст. "Сторожевик" протянул Андрею свою ладонь.

- Спасибо тебе, капитан! - с чувством произнес Игорь. - Здорового плетуна мы с тобой завалили - я таких еще не видел. И с меньшими проблем было... Мы даже двоих товарищей потеряли, пока научились с этими тварями бороться.

- Понимаю, - кивнул головой Андрей, - паутина разъедала.

В ответ "сторожевик" недоуменно вскинул вверх брови.

- Чего паутина?.. Паутина у них самая обычная - липкая и противная. Правда, прочная очень. Плетуны только ловят свою жертву ею. А убивают самым обычным способом - яд впрыскивает, ну а потом уже жрут не спеша. Да ты еще много коконов с останками зверюшек всяких впереди увидишь. Особенно много плетунов на северо-западе. Там мы вообще что-то типа заставы сделали. Иначе - не остановишь. Если где дальше по лесу увидишь деревья серебрящиеся - обходи их десятой дорогой. Хотя гранатки у тебя, конечно, знатные. У нас последние лет пять назад еще израсходовали...

- Тогда возьми, - Андрей протянул один из двух оставшихся цилиндриков "сторожевику". - В качестве благодарности.

- Блин... - Хруст растерялся. - Такой подарок. Я тебе теперь точно что-то должен дать взамен. Хочешь - арбалет?

- Так зачем он мне, - улыбнулся военный. - Мне и автомат за день так плечи отдавит. А тут еще эту гробину тащить.

- Тогда, - не унимался Хруст, - возьми - вот. Эту финку я у Хриплого забрал. Он тогда ей же моего отца... - голос Игоря замолк ненадолго. - Хриплого я тоже этой финкой порешил. А теперь - бери. Сталь хорошая, даже очень. Режет кости, словно масло. Подарок.

- Это сколько же тебе лет было, когда ты Хриплого?..

- Девять.

Андрей, ни говоря больше не слова, принял нож.


На следующее утро капитан прощался с Хрустом. Парню предстояло возвращаться в поселок, а военному - продолжать свой путь. Мужчины молча пожали друг другу руки и разошлись: "сторожевик" навстречу восходящему солнцу, капитан - в противоположную сторону.

## Глава 3.

Андрей крался вдоль частокола плавными, скользящими движениями, стараясь подражать кошачьей грации Хруста. Получалось, надо признать, не очень. Да и как должен был двигаться капитан, служивший все свои четырнадцать лет отнюдь не в спецвойсках. Напротив: сытая, размеренная жизнь на Базе просто предрасполагала к тому, что все офицеры, годков через пять службы, в той или иной степени начинали тяготиться лишним весом. Не обошла стороной эта напасть и Оленикова, но он, глядя на мучающихся одышкой своих более старших товарищей, сумел сделать правильные выводы и последние несколько лет все свободное время старался проводить в спортзале. Фигуру Шварценеггера, конечно, Андрей себе не заимел, но от ненужного жирка избавиться смог.

Только не помогали рельефные мышцы бесшумно красться. Еще и частокол этот не кончался. Хотя, положа руку на сердце, "частоколом" ограду, встретившуюся Андрею посреди тайги, назвать можно было с большой натяжкой. Просто кто-то когда-то очертил огромный невидимый круг посреди дремучей пущи, понатыкав (довольно основательно, надо признать) высоких кольев по периметру. С внутренней стороны ограды шел еще один ряд бревен, расположенный, на этот раз, горизонтально и уже абсолютно закрывающий от любопытных взоров территорию за частоколом. В принципе, на взгляд профессионального военного, ограда не казалась неприступной: при достаточной сновроке и человек мог перемахнуть через двух с половиной метровый забор - что уж говорить о мутантах. Хотя, если с той стороны ждет часовой, да еще и неплохо вооруженный, то бревна дадут ему огромное преимущество перед нападающими. Загвоздка состояла лишь в том, что Андрей, продвигаясь уже второй десяток минут вдоль бесконечной ограды, так и не увидел ни одного живого человека. Да и мертвого не увидел.

Капитан попытался все-таки рассмотреть, что находится за странным "частоколом". Перелазить через бревна: значит подвергать себя ненужному риску - кто его знает, что там, внутри, поджидает. Ведь неуклюже переваливающийся через верхушку забора человек будет представлять отличную мишень. Но лишь только капитан вплотную приблизился к посеревшим кольям, его внимание привлекла новая деталь: сквозь едва заметные щели выглядывали стебли каких-то растений, очевидно, торчащих с внутренней стороны. Андрей потянул за один из них. К его удивлению, в руках оказалась обычная фиалка, сохранившая лишь один лепесток после варварского извлечения сквозь бревна ограды. Капитан потянул еще несколько стеблей - то же самое. Выходит, с той стороны забор истыкан цветами. Что за бред! Кому понадобилось украшать надежную ограду? Зачем? А вдруг там, внутри, собрались представители секты флористов-убийц? Или просто психи какие? Так много людей Обмен не смогли перенести...


... - Пустите, сволочи, пустите! Все равно доберусь до них! - молодой офицер пытался вырваться из рук сослуживцев.

- Товарищ капитан! Капитан Пожидаев!!! Дмитрий Анатольевич, приказываю вам успокоиться! - полковник Ефремов пытался привести подчиненного в чувство.

Но его словам не хватало силы. Да что могут значитьслова, если из штаба части только что пришло сообщение:началась война. Самая страшная война в истории человечества, война, которую боялись, надеялись, что не наступит,но, тем не менее,не предотвратили.


Рейган, Горбачев, Буш, Ельцин - все они в свое время приложили руку к тому, чтобы минимизировать стратегические наступательные вооружения своих стран. США уменьшили свои запасы ядерного оружия за последние двадцать лет на тридцать процентов, Россия - на шестьдесят. Планета вздохнулабыло с облегчением, но состоялся Визит Чужих, а затем на Земле появился Штамм.

Первыми воздействие неизвестного вируса ощутили на себе страны Африки. Репортажи новостных программ тех лет посвящалисьне экспедициям в Зоны посадки Чужих, а именно странной эпидемии на Черном континенте. Очаг, проявившийся среди тропических экваториальных лесов,бешеными темпами начал распространяться на север и юг. Уже через три недели в Африке не осталось ни одной чернокожей женщины. При этом жительницы арабских стран чувствовали лишь легкое недомогание, а европейки вообще, как казалось, не подвергались негативному воздействию вируса. Казалось. Но прошло еще пара недель,и Штамм атаковал вновь. Один за другим пали Египет, Судан, Тунис, Ливан, Иордания, Пакистан... Пришел черед Китая.

И тут представитель правительства Поднебесной выступил в ООН с ультиматумом, обращенным к США. Китай заявил, что если хоть одна женщина на его территории заразится неизвестным вирусом - НОАК не будет сидеть сложа руки и нанесет ядерный удар "по оплоту мирового империализма, решившего развязать биологическую войну со всем цивилизованным миром".

6-го августа 20.. -го года, в годовщину бомбежки Хиросимы, в Поднебесной умерла от Штамма первая женщина...

9-го августа привычный мир перестал существовать...


У Пожидаева вся семья проживала в Москве. Офицеру пришлось потрудиться, чтобы через своих влиятельных друзей устроить жену переводчицей в шведское посольство. Через два месяца и он должен был получить перевод в столицу. Не успел...

Основной удар китайцынаправилина США, но порядка двадцати процентов ядерных боеголовокполетели кближайшимсоседям- Россию, Индию, Японию. В тот роковой день ракеты стерли Москву, Нью-Йорк,сотни других крупнейших городов с лица Земли. Как и оказался испепеленнымсам Китай - ответный удар американцев, русских, англичанс французами чуть не заставил планету сойти с орбиты. Обошлось... Хотя 9-го августа на планете не осталось ни одного материка, на котором бы не рвались ядерные боеголовки. Досталось, непонятно почему, даже Антарктиде. Возможно, не такими уж и беспочвенными оказались легенды о тайных военных базах, размещавшихся в недрах шестого континента...

Многие офицеры на Базе не перенесли известия о гибели близких. Однисходили с ума, другие стрелялись, третьи брали оружие и дезертировали- в надеже вести свою войну, свой маленький джихад. Пожидаев, кстати, сумел в итоге найти в себе силы жить дальше. Еще пять лет Дмитрий выполнял поручения начальника части, прежде чем огромная черная сабка не порвала его в клочья...


Андрей швырнул фиалки на землю. Воспоминания воспоминаниями, а факты-фактами: перед ним стоит частокол, скрывающий, по всей видимости, поселение. Поселение, не отмеченное ни на одной карте.

Капитан продолжил осторожно двигаться, перенося вес своего тела с носка на полную ступню одной ноги, затем другой и так далее, так далее, так далее. Стараясь тщательно имитировать походку "сторожевика", Андрей не забывал и посматривать по сторонам. Вот, вдалеке, едва различимая между стволами лесных исполинов, серебрится на ели паутина плетуна. По словам Хруста, эти мутанты редко когда отходят от ухоронок. Ленивые твари. Опасны плетуны лишь в двадцати-двадцати пяти метрах от своего гнезда. Мутант, напавший тогда на Андрея и Игоря, являлся, скорее, исключением из правил.

Где-то над головой перекликались невидимые пичуги, в кустах шуршал небольшой грызун - все это капитан старался подмечать. Он помнил "инструкции" Хруста: "смотри, слушай, нюхай". И задумчиво пожевывающего былинку часового, опрометчиво высунувшего свою лохматую рыжую голову над частоколом, Андрей увидел первым.

Капитан снял автомат с предохранителя, стараясь не производить особенно резких движений - судя по цветочкам, странноватые люди здесь обитают. Похоже, ему это удалось - часовой не подал признаков волнения.

- Здравствуй, уважаемый... - начал Андрей во весь голос, но рыжая голова тут же исчезла за частоколом.

- Стой, кто идет! - истошно заверещал часовой из-за забора. - Стой, а то стрелять буду!

- Тише, дурик, тише! - капитан не ожидал такого приема. Мало того, что горе-охранник не заметил приближающегося чужака, так теперь с перепугу и пристрелить может. - Не ори! Я свой! Я - человек!

- Много вас тут ходит! - рыжие вихры на мгновение взметнулись над оградой, глаза зыркнули на Андрея, и в ту же секунду часовой вновь исчез за частоколом. - Военный, ты один?

- Нет, меня тут много. Конечно, один. Слушай, кончай орать, прятаться - давай поговорим. Хочешь, я даже автомат сниму, - и в доказательство своих слов Андрей положил автомат у своих ног, но с таким расчетом, чтобы в любую секунду суметь схватить его и открыть огонь.

- Правда?

Голова вновь появилась на виду. Удостоверившись, что ему не соврали, часовой почувствовал себя гораздо уверенней.

- Тогда стой здесь, военный, и смотри - ни шагу в сторону. У нас везде свои люди! - безапелляционно заявил рыжий. - А я пока за своим главным сгоняю. Молись, чтобы ты понравился Эмилю. Как по мне - так ты просто мужлан!

"Странный парень" - пожал плечами капитан вслед скрывшемуся часовому. Внимательно посмотрев по сторонам и не заметив никаких признаков "своих людей", офицер присел на старый мшистый пень, немного передохнуть. Последние дни дались Андрею тяжело: несколько раз он чуть не попался на глаза (на нюх, на слух?) плетунам. Сабки тоже особенно не докучали - лишь прошлой ночью, с юга, там, где по прикидкам капитана должны были начинаться степи, ветер донес обрывки воя. Не попадались и люди.

После Обмена встреча людей в тайге вообще стала большой редкостью. Да и не только в тайге. Половину поверхности планеты выжгли атомные бомбардировки; правительства практически всех стран в мире пали: после Обмена Земля на долгих пять лет погрузилась в пучину кровавых разборок между выжившими. Люди убивали друг друга в битвах за продовольственные склады, за нефтяные хранилища. То, что не доделало ядерное оружие, доводило до конца само человечество...

Лицо рыжего вновь появился над частоколом.

- Военный! Ну, короче, порешили наши впустить тебя вовнутрь. Пойдешь вдоль ограды в ту сторону, - жест рукой, - дойдешь до ворот. Там тебя уже будет ждать Эмиль. Скажешь ему, что ты от Альберта. Он тебя дальше и поведет.

- Спасибо, - капитан поднялся на ноги.

- Да не за что. Надеюсь, ты у нас долго не задержишься!


Солнце уже исчезало из виду, и длинные тени поползли со всех сторон, когда Андрей добрался до ворот. Створками служили два огромных ржавых кузова самосвалов держащихся на глубоко вогнанных в землю бетонных телеграфных столбах. Ворота возвышались над общей оградой как памятник былого могущества человеческой цивилизации. Прочный металл и тесаные бревна - как символы прошлого и настоящего.

По краям створок, из-за внутренней стороны палисада выглядывали две деревянные башенки. Одна из них сейчас пустовала, зато из бойницы другой прямо на Андрея смотрела пара стволов охотничьего ружья.

Капитан остановился, развел руки в сторону, показывая, что он безоружен; автомат мирно, по-походному, висел за спиной.

- Военный, ты от Альберта? - нарушил тишину голос из башенки.

- Ну да, от него.

- Тогда заходи, чего стоишь, руки разводишь, - казалось, собеседник издевался над капитаном. - Эмиль тебя уже заждался.

- Welcome, - пробурчал себе под нос Андрей и толкнул створки.


Эмилем оказался невысокий мужчина средних лет с тонкими чертами моложавого лица, тонкими же, холеными пальцами и ухоженными ногтями. Капитан скосил глаза на свои грубые мозолистые ладони. Контраст. Но еще сильнее рук удивляла внешность Эмиля - в лучах заходящего солнца его яркие алые губы резко выделялись на фоне неестественно светлой кожи. Андрею сразу вспомнились старые фильмы про вампиров. На всякий случай, перебрал в голове способы ведения борьбы с нежитью - святая вода, чеснок, распятие, серебро... Нет, серебро - это, вроде бы, от оборотней. Так или иначе - все равно ничего с собой не было. Капитан постарался отогнать от себя бредовые мысли.

- Добрый вечер, как Вы уже догадались, я - Эмиль, - "вампир" протянул руку.

- Андрей Олеников, - капитан пожал ладонь, которая оказалась неожиданно теплой. Из головы сразу вылетели все нелепицы.

- Издалека будете? - учтиво поинтересовался Эмиль.

- Ага, больше недели пути. У вас тут, если разрешите, передохну - и дальше, на запад.

- Конечно-конечно, будьте у нас как дома. Андрей, давайте я Вам помогу, - мужчина потянулся к автомату, с явным намерением снять "калаш" с плеча капитана.

- Не надо, спасибо, - офицер отстранился от чересчур заботливого хозяина. - Лучше скажи: я на ужин к вам не опоздал?

Эмиль залился странным тоненьким смехом.

- А Вы шутник! - и уже серьезным тоном добавил, - Накормить мы Вас, конечно, накормим, но вот припасами поделиться не сможем - сами не шикуем.

- Ничего страшного, - отмахнулся капитан.

- Тогда - пройдем, - и Эмиль посторонился, пропуская Андрея вперед.


Местность за оградой поразила военного. Во-первых, своей чистотой. Яркая зеленая травка, выбеленные стволы деревьев, аккуратно подстриженный кустарник - такое Андрей помнил только по военному училищу. Даже на Базе, где офицеры по привычке занимали стареющих год от года солдат хозработами, все выглядело на порядок скромнее. Но еще сильнее капитана удивило другое.

Казалось, частокол с внутренней стороны расцвел. Андрей даже протер глаза, пытаясь прогнать наваждение. Наваждение не прогонялось. Сотни, тысячи обычных, лесных, в большинстве своем не очень ярких цветов сплошным ковром увивали ограду. Они свисали гирляндами, переплетались, образовывали сложные узоры: на фоне светлой кислички, темных фиалок и медуницы выделялись солнечные одуванчики и яркие цветы Иван-Чая. Завершали картину несколько распустившихся бутонов "северной розы" - жарки. Выглядело, конечно, впечатляюще красиво, но вот только о красоте последние лет десять все люди, которых знал капитан, думали в последнюю очередь. Главное - выжить, пусть и по колено в грязи.

Андрей искоса взглянул на своего провожатого. Тот неспешно шагал по посыпанной янтарным песком (где только взяли!) тропинке, ведущей внутрь огороженной территории, туда, где в сгущающейся вечерней темноте приветливыми огнями манил поселок. Эмиль беззаботно посматривал по сторонам, размахивая в такт шагам взятым у стражника фонарем. Простак-простаком. Неужели... Капитан старался отогнать назойливую мысль, но ему не удалось это сделать. Неужели в поселке таких чудиков, как эти Альберт и Эмиль, могли выжить женщины? Иначе - для кого все эти цветы... А как же бессвязная болтовня сталкера? Он же говорил что-то о большой реке на западе. Ведь до первой большой реки - Иртыша - капитан еще не дошел...

Стемнело окончательно. Эмиль зажег фонарь. Горящее масло давало немного света, но Андрей уже успел разглядеть поселок. Дома. Приземистые, сложенные из бревен, поросшие мхом - они казались продолжением окружающей их тайги. И сейчас взгляд военного выхватывал белые занавески на чистых окнах. Откуда? Тем временем провожатый капитана направился к одному из домов, стоящему чуть поодаль от остальных.

- Вот и пришли, Андрей, - Эмиль странно растянул имя капитана. - Это, конечно, не пятизвездочные апартаменты, но, за неимением лучшего...

- Да ладно тебе. Спасибо большое. Мне не привыкать.

- Что Вы, что Вы! - всплеснул руками Эмиль. - Не говорите так. Мы всегда рады гостям и стараемся предоставить им все, что можем - заботу, ласку... Некоторым даже нравится и они у нас остаются. Вы бы нам тоже пригодились - хорошие охранники всегда нужны. Тем более, у меня у самого друг военный недавно погиб. Сколько я слез по нему пролил... Извините, Андрей, отвлекся. В общем, располагайтесь поудобнее, почивайте, а завтра с утра сходим к Вениамину - он у нас вроде президента. В общем, самый уважаемый мужчина в поселке. Расскажете ему, зачем пришли, в чем нуждаетесь...

- Спасибо, - еще раз повторил капитан.

- Сладких снов, Андрей, - и Эмиль своей беззаботной походкой направился прочь, к россыпи теплых огней.


На ночь странные жители странного поселка предоставили капитану сруб: избушку всего с одной комнатой. Хотя, после мытарств последних дней, и она казалась роскошными хоромами. Слева, у небольшого оконца, стояла кровать, справа - стол, а прямо напротив входа полыхал огонь в камине, смотревшимся в этом срубе неуместно - куда привычней представлялась здесь русская печь. Отблески теплого пламени да еще тусклый чадящий масляный светильник на столе освещали жилье, опять заставляя Андрей удивляться: простая скатерть на столе выстирана до особенно заметной в полумраке комнаты белизны, на подушке - отутюженная наволочка, на каминной полке стоял букет цветов в простом глиняном кувшинчике.

Но капитану уже надоели все сегодняшние сюрпризы. Быстро, практически не пережевывая, проглотив пару лепешек и несколько горстей ягод из стоящего на столе угощения, Андрей, как был - в одежде, рухнул на кровать и спустя минуту уже спал. Правда сознание, находясь уже на границе яви и сна, успело отметить запах свежих трав, исходящий от постельного белья.

"Спать..."


...Заплеванныйподъезд, обшарпанные стены, присохшие жвачки на перилах, источающая миазмы лужа в углу. Курсант нажимает на кнопку вызова лифта. Загорается. "Значит,работает!" Не дожидаясь, пока дверцы разойдутся до конца, проскальзывает в кабинку. Давит наполустертую цифру 6;ожидая подъема на этаж, привычно скользит взглядом по стенкам. Те же самые русские и английские матерные слова, те же самые надписи "КиШ" и "Каста" - фантазии у местных "граффити" немного...

Кабинка останавливается. Пареньрукой приглаживает непослушные волосы, проверяет букет - все должно быть безупречным. Подходит к двери, протягивает руку по направлению к звонку и... замирает. Замирает услышав приглушенные звуки, доносящиеся из квартиры. Стоны. Сладостные стоны.

Курсант бледнеет. Сразу все становится на свои места. И фраза Лизы, что "лучше не надо приходить на выходные - вдруг родители внезапно вернутся?" И непонятная хандра, внезапно охватившаядевушку напоследнихсвиданиях, которые молодой человекпроводил с ней.

Паренькладет букет на порожек, разворачивается и идет обратно к лифту. Больше в своей жизни он Лизу уже не увидит. А сзади продолжают разноситься стоны...


Андрей открыл глаза. В ушах стоял все тот же звук. Зачастую, в первые мгновения после пробуждения, человек не может провести точную границу между сном и явью. Образы, действия, звуки - несколько секунд продолжают крутиться в голове у просыпающегося. Сейчас с капитаном происходило именно такое: проклятый стон все звенел в голове. Но, слишком долго уже! Пора бы остаткам сна выветрится из головы. Звук не проходит. И, или это только кажется Андрею, стоны раздаются со стороны поселения?

"Нет. Бред! Скоро я так точно свихнусь! Ну ладно, был тот подъезд. Были проблемы с Лизой. Но стоны - откуда они? Бред! Бред!! Бред!!!" И капитан, засунув голову под подушку, попытался опять заснуть. Получилось успешно.


Солнечный зайчик поплясал по поросшей жесткой щетиной щеке Андрея, перепрыгнул на подбородок, а затем решил надолго обосноваться на носу. Но пятнышку света не удалось найти себе долговременное пристанище - капитан беспокойно зашевелился и проснулся. Не открывая глаза, Андрей почувствовал - в комнате кто-то есть. Этот кто-то и пускал небольшим карманным зеркальцем отраженные солнечные лучи в лицо капитану.

Андрей осторожно, через припущенные веки, постарался взглянуть на незваного гостя. Одновременно капитан пытался вспомнить, куда он перед сном кинул автомат. Но увидев, кто разбудил его, Андрей позволил себе расслабиться - у противоположной стены, прямо на столе, сидел Эмиль, болтая ногами с самым беззаботным видом.

- Вставайте, Андрей, заспались Вы! - голос утреннего гостя звучал мягко. - Вениамин уже Вас ждет.

Капитан мотнул головой, пробормотал что-то неразборчивое и повернулся на другой бок - пусть Эмиль думает, что действительно застал его спящим.

- Военный, ну же, вставайте. Какой Вы противный!

"Противный". Мгновенное все стало на свои места: припудренное лицо, крашенные ногти, ночные стоны. И цветочки, цветочки, цветочки... Хотя, какие, к черту, загадки - ведь ответ лежал на поверхности. Дурак - попал в деревню к самым обычным гомосексуалистам! Ходили слухи о таких поселениях. Когда баб рядом нет - чем только не начнешь заниматься. А он-то, кретин, начал было верить в то, что здесь, в неделе пути от Базы, женщины каким-то образом выжили... Совсем ему мечта мозги запудрила. Ошибочка вышла. Да..

- Э-эээх, - Андрей потянулся, сделав вид, что пробуждается после долгого сна. - Эмиль? Ах, да. Веня ждет...

- Не Веня, а Вениамин. Не надо коверкать такое красивое имя. Вот у Вас - тоже очень красивое, я бы сказал даже, древнерусское имя, - обиделся Эмиль.

- Ну не такое уж оно и древнерусское... А зачем я твоему Вене все-таки понадобился? Все, что мне надо, я могу и у тебя узнать.

- Ну как же, как же? Понимаете, все гости "Цветочной поляны" - нашего поселка - всегда приглашаются на обед к Вениамину. Это, так сказать, традиция, которой уже больше десятка лет. И, что уж скрывать, на этом обеде наш глава предлагает гостям остаться в поселке навсегда. Сами понимаете, какое сейчас время...

- Понял, понял, куда клонишь, - перебил собеседника капитан. - А скажи-ка мне, Эмиль: на званном обеде меня чем опаивать будут? Отваром из мухоморов? Чтобы я под вашего Веню лег? Традиция у вас такая? В качестве благодарности? Смотри - я добровольно не дамся! Умоетесь вы моей кровушкой, петушки!

Эмиль опустил глаза.

- Андрей, ты неправильно понял. Поверь, у нас действительно нет намерений кого-либо силой принуждать к нашему образу жизни. Хотя... лично мне ты напоминаешь моего старого друга Бориса... - совсем еле слышно закончил мужчина.

- Но-но! Руки прочь! И все остальное тоже! - автомат уже нашел свое привычное место в ладонях военного. - Еще одна такая лестная оценка моей скромной персоны - могу не удержаться и пальнуть.

Тревожную тишину, повисшую в комнате, самым наглым образом нарушила глупая муха, залетевшая с улицы. Чумное насекомое начало носиться по помещению, пока не уткнулось в вымытое стекло окна, куда начало биться с утроенной энергией.

- "Не судите и не судимы будете" - так, кажется, в Библии говорилось, - карие глаза Эмиля вперились в капитана. - Не тебе, Андрей, нас судить. Не хочешь - иди своей дорогой. Только пойми: тринадцать лет, ты вдумайся - целых тринадцать лет мы живем без женщин. Думаешь, я в прошлой жизни тоже законченным гомиком был? По друзьям ходил? Нет, капитан. Я спортом занимался, на соревнованиях международных выступал. И женщин я имел - много женщин. А потом, когда все произошло... Разуверился я в человечестве, в Боге, в себе. Руки на себя хотел наложить, но Борис, спасибо ему, отговорил. Благодаря Борису я здесь и очутился... И не смотри так на меня, военный. Нас здесь без малого четыре сотни и добрая половина рада бы вернуться в прошлое, туда, еще до Обмена. Чтобы не прилетали эти проклятые инопланетяне, чтобы не появился после них Штамм на Земле... Прошлого не изменить. Но, еще раз повторюсь, я лично очень хотел бы, чтобы ты остался.

- Польщен, но откажусь, - капитан потянулся за вещмешком. - Как говорится: "спасибо этому дому - пойдем к другому!" Надеюсь, проблем с выходом за пределы лагеря не будет?

- Нет, Андрей...


При ярком солнечном свете поселение казалось еще более привлекательным, чем во вчерашних сумерках, но военный только брезгливо поморщился, представив, чем могли заниматься прямо здесь, на этих лужайках, жители поселка. "Цветочная поляна". Ну-ну. Вдали, у основной группы домов, несколько человек слонялись, вроде бы, без дела. Чем дальше - тем лучше! Некстати заурчал живот: вчерашний скудный ужин давал о себе знать, но Андрея передернуло от одной мысли попросить что-либо у этих "цветочков". Переночевал - и на том спасибо. А еду и в тайге можно найти.

На этот раз у ворот дежурило двое часовых. Один - высокий мускулистый парень лет двадцати пяти; другой - типаж Эмиля: среднего роста, неопределенного возраста. "Эх, мужики-мужики. Что же вы с собой делаете!" - промелькнуло в голове капитана. Но, не подав виду, он направился к постовым.

Часовых уже, каким-то образом, осведомили о решении Андрея покинуть поселение. Не удостоив капитана ни словом, они молча начали открывать створки - каждый со своей стороны. Ворота не оснащались ни лебедкой, ни воротом; все было устроено предельно просто: двигаешь железную махину от себя - и готово.

Просвет между створками все расширялся; Андрея опять звала дорога. Вновь наматывать бесконечные километры по тайге; затем идти на юг - в степи: весь север выжжен атомными бомбардировками...


Внезапный вскрик молодого человека отвлекает военного от размышлений; парень, упершись ногами, пытается повернуть набравшую ход тяжелую створку вспять. Мускулы буграми вздымаются у него под майкой, но часовой не успевает: огромный серый волчище прыгает в просвет между створками и валит человека на землю. Зверь пытается добраться до шеи, перегрызть ее, но парень старается не дать сделать своему врагу смертельный укус. Старший часовой бросается к неосмотрительно сложенному на траве оружию. И тоже опаздывает. Еще один волк появляется из-за ворот, в два прыжка, оказывается на спине человека. Часовой кричит тонко, страшно и недолго - зверь добрался до горла.

Андрей срывает автомат. Очередь по волку, рвущему несчастного старшего часового. Капитан не боится задеть человека - все равно тот уже не жилец, смерть от пули только облегчит страдания. Свинцовая плеть отбрасывает хищника со спины жертвы и зверь, скуля, волчком крутится на одном месте. Кровь - человеческая и нет - перемешивается и черным пятном расплывается на зеленой траве.

Теперь надо помочь второму часовому - молодому парню. Тот дико орет, катаясь с рвущим его огромным хищником. Но зверь еще не добрался до горла: сила и молодость пока помогают часовому продержаться против волка.

Капитан вскидывает автомат; пытается прицелиться - бесполезно. Серый хищник ежесекундно меняет позицию в схватке с отчаянно сражающимся за свою жизнь парнем. Стрелять из автомата - значит рисковать попасть в человека. Что ж, придется вспомнить о подарке Хруста. Финка в правой руке, автомат перехвачен за цевье левой. Улучив момент, когда волчара на мгновение оказывается на человеке, Андрей со всего размаха опускает приклад "Калашникова" на хребет зверя; будто обычной дубиной - за такое исполнение в училище курсант Олеников стопроцентно схлопотал бы "неуд" по рукопашному бою. Но сейчас ошарашенный волк отлетает на метр от истерзанного парня и капитан, не давая зверю ни секунды, чтобы опомниться, прыжком налетает на хищника.

Хруст не соврал - финка проходит сквозь серую шкуру, почти не встречая сопротивления. Ребра, мясо, мех - ничто не составляет преграды для закаленной стали. А может, и не в ноже дело, а в той ярости, которую вкладывает в удар Андрей. Раскроенный волк последним усилием соскальзывает с лезвия, но не для того, чтобы вновь броситься на врага. Нет, это уже не тот грозный хищник, однажды вкусивший где-то человечины - это уже просто умирающий зверь, мечтающий только о том, как добраться до леса. Серый пытается рвануть назад, через так и оставшиеся открытыми ворота, но свинцовый дождь настигает его, рвет тело на части. Озверевший капитан не может остановиться и всаживает в несчастного волка все оставшиеся в магазине патроны. Кончено.

Спустя мгновение Андрей уже рядом с молодым часовым. Тот пытается подняться на ноги, на лице - слезы, стекающие по щекам, перемешивающиеся с грязью и кровью. Капитан протягивает руку: "Поднимайся, друг". Для военного этот парень сейчас не презираемый "цветочек" - обычный, попавший в беду человек. Часовой кое-как встает, но, шатаясь, едва не падает вновь. Андрей подхватывает раненого, взваливает на плечо: парня надо быстрее доставить к домам, обработать раны. А со стороны поселка уже бегут люди, размахивают винтовками, луками и топорами, что-то кричат. Слишком поздно до капитана доходит, что сигналят они ему, предупреждая об опасности. Андрей действует быстро - сбрасывая раненого на землю, разворачивается и еле успевает отклониться - третий волк грязно-серой молнией пролетает прямо около головы человека. Когтями хищник все равно успевает задеть капитана и валит на землю. Военный, падая, жмет на курок автомата - в ответ только сухие щелчки - магазин пуст. А волк уже развернулся и опять готов к прыжку. Зверь взмывает в воздух - Андрей выхватывает финку, группируясь, ожидая удара пятидесяти килограмм мяса - но изящная дуга полета хищника надламливается. Волк, совершив замысловатый кульбит, падает прямо на хребет, совсем рядом с капитаном. Только сейчас сознание военного констатирует звук выстрела - в двухстах метрах от трупов человека и хищников стоит Эмиль, а на винтовке у него поблескивает линза оптического прицела.


Целых полчаса жители "Цветочной поляны" пытались уговорить офицера остаться у них. Чего они при этом только не обещали. Поселенцев впечатлила расправа капитана с огромными волками. А вот Андрея "лестные" предложения местных совсем не заинтересовали. Единственное, что он принял от них - это полтора килограмма вяленого мяса и то, только в качестве награды за спасение жизни Патрису - молодому часовому. Ну, еще и объявившийся внезапно Вениамин, растрогался и выделил два рожка с патронами. Андрей же, поблагодарив всех жителей, зашагал привычным курсом, оставив взошедшее солнце за своей спиной.


Часа через два из поселка вышел и Эмиль. Один из "цветочков" случайно оказавшийся у дома Вениамина, после шепотом рассказывал остальным, что перед уходом у бывшего чемпиона России по стендовой стрельбе произошел разговор на повышенных тонах с главой поселка. И, в отличие от предыдущих конфликтов, в этот раз стороны не пришли к "полюбовному соглашению". Раскрасневшийся Эмиль вылетел из дома Вениамина и, не говоря никому ни слова, кинулся к своему жилищу, с твердым намерением покинуть поселок.

Теперь уже бывший житель "Цветочной поляны" шел за Андреем. Что-то не договаривал этот странный капитан, о чем-то умолчал, слишком легко попервой дал себя провести. Казалось, что чудной офицер до самого последнего момента ждал какого-то "чертика из табакерки". И что это еще за чертик - Эмилю очень захотелось узнать.

Два часа форы умелый охотник должен был вскоре наверстать; а дальше одна цель: найти капитана, разузнать. Тем более, он такой симпатичный...

## Глава 4.

Двигатель "Урала" зычно рыкнул. Человек за рулем самодельного чоппера поправил темные очки, прикурил при помощи дешевой (в прошлом) одноразовой зажигалки сигарету. Глубоко затянулся. Не погасив, бросил на песчаную землю. Совсем недалеко от неторопливо расползающейся лужи бензина, которую жадно впитывала сухая почва. Байкер сделал музыку в плеере погромче, и, газанув, сорвал свой "Урал" с места. Мотоцикл вскоре растворился вдали, оставив в память о себе только рельефный след протектора.

Бензин, наконец-то, достиг тлеющей сигареты. Еще секунду ничего не происходило, а потом - вуух - сине-желтое пламя показалось на поверхности лужи и очень быстро побежало к раскрытому бензобаку перевернутой "Нивы". Спустя мгновение грохот мощного взрыва, слышный на расстоянии даже сквозь забои "хэви-метала" и рев мотора, известил байкера о том, что еще двумя врагами у него стало меньше.

Мотоциклист несся на максимальной скорости - Трасса позволяла. Шоссе, построенное еще в советские времена, казахское правительство реконструировало совсем незадолго до Обмена. И последующие полтора десятка лет не оказали на покрытие дороги существенного воздействия. Местами асфальт потрескался, кое-где появились выбоины, но выжать полторы сотни километров в час Трасса позволяла. Было бы на чем... Целые три сотни километров - от границы лесов на восходе до "нашей Зоны" на закате - шоссе и его окрестности оставались пригодными к использованию. Другое дело, что движение на дороге практически отсутствовало.

Байкер глянул на часы. Хорошие (теперь любая вещь, которая работает спустя столько лет после Обмена, хорошая) японские; золотым поблескивала надпись "ORIENT". Большая стрелка догоняла малую у отметки "двенадцать". Полдень. Пора искать какую-нибудь защиту от солнца. Ионосфере Земли досталось в те памятные дни, когда десятки ракет рвались на поверхности планеты, а сотни взрывались в воздухе, перехваченные системами ПВО С-300, С-400 и "Пэтриот". Где-то месяцами лили кислотные дожди, где-то, наоборот, тонны пыли поднимались в воздух и не опускались, закрывая от умирающих людей Солнце - вечный символ жизни. Ядерная зима, какой ее представляли фантасты, какой ее боялись политики. Человечеству предстояло сгинуть с лица Земли. Целых полгода - страшных полгода - люди не видели солнца. И вот, спустя шесть месяцев, оно, наконец, явило свой лик человечеству. Но это было уже не прежнее светило. Огромные озоновые дыры сделали солнечные лучи смертельно опасными; днем нельзя было показаться на открытом пространстве: кожа могла получить термический ожог. Даже теперь, спустя почти полтора десятка лет, оставалось опасно пребывать под смертоносными лучами днем, когда огромный апельсиновый диск стоял в зените. Вся живность пряталась по отноркам. И только мутантов любых мастей никакие катаклизмы не страшили.

В пяти километрах впереди находились развалины придорожного магазина. При каких обстоятельствах баракообразное одноэтажное здание лишилось половины своего фасада байкер не знал, да и никогда не задумывался на эту тему. Просто он помнил все места на Трассе где можно было укрыться от беспощадного солнечного света. Подпевая надрывающемуся в наушниках Валерию Кипелову, байкер улыбался. Было от чего: он выжил, уничтожил двух рейдеров. А две пластиковые двадцатилитровые канистры, до горлышка заполненные бензином, и вовсе грели душу.


...Тех людей, в "Ниве", прежде никогда не встречал, но они стали его врагами. Водитель автомобиля первым, едва завидев встречный мотоцикл, пошел в лобовую. Его напарник старался поймать байкера на прицел арбалета (жаль, при аварии разбился!)сквозь щельмежду металлическими полосами, заменяющими невесть когда выбитое ветровое стекло. Глупцы! Хватило одной, короткой, очереди из "Клина"- и вот уже водитель "Нивы" уткнулсялицом в рулевое колесо, а вошедшийв крутой поворот неустойчивый автомобиль заваливаясь набок, кувыркаясь, слетел в кювет.

Второго врага мотоциклист даже не стал добивать, разумно пожалев боеприпасы. Просто припечатал ботинком голову пытающегося выбраться из помятой машины человека к металлу. К сожалению, разжиться у рейдеров - у каждого на шее висел талисман, бывший в прошлом эмблемой автомобильных войск:колеса и крылья - было нечем. Оставался только бензин. И то, по нынешним временам неплохо...


Наконец, справа показалось длинное полуразрушенное строение. Через пару минут можно будет сделать привал. Вот только надо удостовериться, что в магазине никого нет - случались неприятные встречи. Не люди, так степные хищники могли прятаться в тени, а один раз байкер встретил даже мутанта...

Плеер выключен. "Урал" делает несколько медленных кругов, объезжая магазин - вроде бы ничего необычного. Редкие куски штукатурки, чудом сохранившиеся на песчанике, осколки битого стекла вдоль стен. Байкер направляет чоппер в манящий полумрак здания, огибает кучу хлама - каких-то лохмотьев и арматуры. Ноги тихо толкают тяжелую машину вперед, заботливо смазанные ступицы двигаются абсолютно бесшумно. Жизнь байкера - его мотоцикл. Всегда, на любом привале, сначала удели время "железному коню", а потом уже думай о себе. Сколько раз уже байк помогал своему хозяину, спасал жизнь, выносил из свинцового ада рейдерских засад.

Все тихо. Мотоциклист ставит чоппер на подножку, слазит с сиденья. Внимательно осматривается по сторонам и случайный взблеск в темном провале окна предупреждает о грозящей опасности.

Снайпер! Байкер старается не делать резких движений - просто останавливается, наклоняется над мотоциклом. Со стороны все выглядит так, как будто человек проверяет свою машину, перед тем как направиться отдыхать. На самом деле байкер закрывает корпусом притороченный к сиденью "Клин". Надо, всего лишь, бесшумно и незаметно отстегнуть несколько заклепок.

Сразу не выстрелил. Значит не рейдер. В голове у мотоциклиста созревает план действий: заболтать неожиданного соседа по укрытию, заставить его поверить в добрые намерения байкера, а потом, сорвавшись в темноту, разобраться с чужаком. Пальцы левой ладони расправились с застежками; байкер держит автомат в руке, по-прежнему закрывая его от взгляда снайпера.

Пора претворять план в действие.

- Мир тебе, странник! Я не хочу крови! Места под крышей хватит двоим!

Молчание.

- Эй! Я к тебе обращаюсь! Давай поговорим, как нормальные мужики!

- Положи. "Клин". На землю.

Эти слова раздаются за спиной мотоциклиста. Байкер вздрагивает и замирает на месте.

...огибаеткучу хлама - каких-то лохмотьев и арматуры...

Попался! Как ребенок попался!

- Я же сказал: положи автомат на землю, - голос человека за спиной спокоен и уверен. Такой если надо, байкер знает по себе, спокойно нашинкует свинцом и безоружного. Приходится повиноваться.

- Теперь отшвырни его ногой к окну. Молодец. Эмиль! Выходи, подбери оружие. А вот теперь, парниша, давай поговорим. Как нормальные мужики...


Покинув "Цветочную поляну" Андрей не прошел и суток в одиночестве. Уже вечером, на привале, он услышал странный звук. Схватив автомат, капитан юркнул в заросли кустарника, густо облепившего ствол одного из лесных исполинов. Ноги действовали быстрее головы: уже сидя в укрытии Андрей подумал, что хорошо было бы еще и костер затушить - авось, незваный гость и пройдет мимо; а так - весело пожирающий ветви огонь светил как заправский маяк. Но эту мысль сменила другая: в темноте, возможно, капитан и сумел бы спрятаться от существа, которое все сильнее шумело в чаще, но сейчас у Андрея появлялась возможность устроить небольшую засаду: самому оставаясь в тени, выманить гостя на освещенное место. Олеников прильнул к привычно-холодному лакированному прикладу, пальцы застыли на курке. Капитан готовился встретить шквальным огнем любого хищника - будь то сабка, плетун, волк, медведь или еще бог весть какое создание - когда из чащобы кубарем вывалился человек, сопровождая появление жалобной бранью. Андрей облегченно выдохнул: в ругающемся незнакомце без труда узнавался Эмиль. Лицо "цветочка" озарилось счастливой улыбкой, которая, правда, быстра сошла, едва путник увидел, что возле костра никого нет. Эмиль подошел к огню, сел на землю, обняв колени руками, и... заплакал.

- Эй, ты чего? - капитан показался из своего укрытия. - Чего разнылся?

- Андрей? - "цветочек" поднял взгляд. На грязной пыльной коже слезы вымыли светлую дорожку: от уголков глаз вниз, к скулам. - Андрей, ты здесь! А я уже думал, что никогда тебя не увижу!

- Хотелось бы, - буркнул себе под нос капитан, а собеседнику добавил. - Ну вот, увидел ты меня, теперь можешь назад топать. Веня, небось, уже заждался.

-Андрей, опять ты начинаешь. А ведь я решил с тобой пойти! - выпалил Эмиль

Капитана как по голове ударили. Вот же блин, угораздило понравиться "цветочку"!

- Чем обязан такой чести?

- Андрей, - бывший житель "Цветочной поляны" замялся, - выслушай меня...

- Так слушаю уже...

- Не перебивай, пожалуйста. Вот так. Когда я утром к тебе приходил, то увидел китель, который валялся на полу. Моей первой мыслю было поднять его, отряхнуть, аккуратно развесить. Чисто инстинктивно, ты уж извини. И когда я проводил рукой по ткани кармана, то уколол палец. Ну и, еще раз извини, я решил посмотреть, что же там у тебя такое острое лежит...

Капитан протянул руку, пощупал карман - нет, все нормально, значок сталкера покоился на месте.

- Нет-нет, у меня, конечно, и в мыслях не было ничего украсть - простое любопытство... Но, как понимаешь, я за тобой рванул не ради того, чтобы рассказать, что шастал по карманам. Андрей, я видел того умирающего сталкера!

- Что?.. - вот это откровение.

- Да! - глаза Эмиля загорелись - наконец он сумел завоевать внимание военного. - Месяц назад, в тайге, недалеко от нашего поселка. Я охотился вместе со Станиславом - тот бедняга, которого утром задрали волки, когда прямо на нас из чащи вывалился обессиленный чужак. Видок у него был... страшно он выглядел. И, каюсь, мы ничем не помогли бедняге - только воды дали. Нельзя в "Цветочную поляну" больных и умирающих чужаков приводить - таков закон. Оставили мы того сталкера, где нашли, он, тем более, бредить начал. Но в бреду он повторял несколько слов по-английски. Станислав языка не знал, значения не придал, а я разобрал: "запад" и "женщины". И еще запомнил этот странный значок на груди сталкера - значок, который у тебя в кармане. Теперь я все понял - куда и зачем ты идешь. Ведь так?

Капитан только молча согласно кивнул головой.

- И что же, ты хочешь стать единственным мужчиной на планете, который женщин найдет? Не пойдет так, Андрей. Возьми меня меня с собой!

Отблески пламени заиграли в больших карих глазах ночного гостя, заблестели на гладко выбритых скулах. В эту минуту, Эмиль, как ни странно, представлял собой воплощение мужественности.

"Ой, пожалею я, наверное, потом об этом.."

- Хорошо. Беру!

И "цветочек" стал спутником капитана. Поначалу Андрей немного побаивался ночевать рядом со своим новым другом: кто его знает, вдруг по привычке полезет? Но Эмиль не давал повода для таких домыслов, и вскоре капитан успокоился. Бывший житель "Цветочной поляны" оказался превосходным охотником; Андрей с удивлением обнаружил, что стреляет Эмиль превосходно. Да и ствол у "цветочка" внушал уважение: карабин "Лось" с оптическим прицелом. С таким на медведя пойти не страшно даже новичку, а уж в умелых руках Эмиля винтовка становилась страшным оружием. Сам странный хозяин карабина будто менялся в моменты стрельбы: куда-то девалась всегдашняя расслабленность, лицо становилось сосредоточенным, все тело подбиралось, как у подготовившегося к прыжку зверя. Ну на этом достоинства Эмиля заканчивались; так, например, следопытом он оказался никудышным. Даже беспомощно смотревшийся на фоне Хруста капитан имел гораздо больше шансов выжить в тайге, чем "цветочек".

Некоторое время Андрей с Эмилем продвигались, словно кто-то решил дать им передышку. Все мутанты, равно как и обычные лесные хищники, то ли не встречались людям, то ли обходили их стороной. Поселков больше по пути не попадалось, вплоть до самого Иртыша.

Иртыш переходили у Куштовки. Деревеньку словно миновали лихолетья - народ, кормившийся рекой, сохранил у себя и выборную власть и, даже, органы правопорядка. Местный капитан милиции прав не качал, но дал понять - безобразий не потерпит. Эмиль при слове "безобразия" печально понурил голову. Через реку переправлялись на пароме, заплатив перевозчику, ни много не мало, десяток патронов калибра 7.62мм. На меньшее дряхлый дедок не соглашался. Зато, взявшись за дело, обрушил на пассажиров по пути поток информации: и как без баб плохо, и как внучков хотелось, и как старуху свою жалко. Пожелтевшие задубевшие пальцы, скручивающие самокрутку, предательски дрожали при этих словах. Паромщик на минуту замолчал, его глаза подернула пелена, взгляд устремился поверх голов пассажиров. Затем дед вспомнил, что у него в руках тлеет "козья ножка" с недешевым по нынешним временам самосадам, хлопнул себя по лбу и жадно затянулся.

Капитан в разговоре с паромщиком уяснил для себя одну деталь: в радиусе ста километров вокруг Куштовки сохранились, целиком или частично, около полутора десятка деревень, но ни в одной из них не ходило слухов о выживших женщинах. Что ж, гипотеза с Иртышом как рекой, в окрестностях которой выжили представительницы "слабого пола", провалилась - ведь ниже по течению начинались зараженные места. Впрочем, как и следовало ожидать. Андрей особо и не расстроился: шестое чувство подсказывало, что свою цель он найдет гораздо западнее и южнее.

Много дней шли капитан со своим новым другом по тайге. Еще только раз им встретились люди, хотя - лучше бы не встречались. Одним днем путники наткнулись на группу в грязно-черных рясах. Предводитель встретившихся представился архидьяконом Илией и в ультимативном порядке предложил вступить в "Братство новой жизни". Андрей, интереса ради, порасспросил черноризца о своей "будущей семье". Воодушевленный вниманием новичка, архидьякон с готовностью пустился в пространные объяснения роли личности в истории в целом и в христианстве в частности; о греховности всего вокруг; о спасении через тяжкий труд. Илия еще долго готов был распространяться на заданную тему, но капитан обрезал его "станиславским" "не верю". Черноризец обиделся; принялся вещать о чудесах, о знамениях.

- Чудо, говоришь? Ну, пусть здесь баба сейчас появится! Живая баба - чем не чудо?

Архидьякон обиделся еще больше; дал команду тройке молчаливых до той поры ребят. Парни с отсутствующим выражением на лицах начали было обходить Андрея с разных сторон, но тому уже наскучила пустая болтовня. Короткая очередь по над головами черноризцев - и паритет был мгновенно восстановлен. Илия, не отрывая взгляда от дымящегося ствола "калаша" (которого он считал незаряженной игрушкой), пообещал капитану, что до самых степей никто из "Братства" не станет чинить никаких препятствий мирным путникам. Андрей, посоветовавшись с Эмилем, решил поверить на слово. Архидьякон не соврал.

Тайга редела. Все чаще попадались широкие, щедро залитые солнечным светом поляны. Больше появилось лиственных деревьев. А густые заросли березняка и вовсе стали последним оплотом лесного царства. Впереди простиралась степь.

Последний раз переночевали под защитой деревьев. Что ждало впереди - никто не знал. В лесу и Андрей, и Эмиль имели много шансов выжить. В степи - неизвестно.

На утро отправились. Капитан вычислил по своей карте, что в двух-трех переходах должно быть шоссе. Возможно, какие-то города вдоль трассы сохранились, и Андрей надеялся там продолжить свои поиски.

Впервые за последние полтора десятка лет Андрей шел под открытым небом. Огромная бездонная голубая чаша непривычно давила, уничижала человека. Как может маленькая букашка бросить вызов самой матери-Земле? Ведь если планета не защитила прекрасный пол - значит, это числилось в ее планах. Капитан отгонял с завидной постоянностью возвращающиеся мысли. Наверное, нечто схожее чувствовал и Эмиль, но говорить со своим спутником на эту тему Андрей не хотел.

Вечером оба валялись с ожогами, которыми их щедро снабдило беспощадное полуденное светило. Кожа, вздувшаяся волдырями, жутко болела. Каждое движение давалось сквозь скрежетание зубов. Первую половину ночи сторожил Эмиль, а Андрей постарался забыться, найдя во сне спасение от боли. Капитану удалось провалиться в беспокойную дрему, но спустя пару часов выстрелы разбудили его. В кровавых отблесках костра Андрей видел стаю сабок, окружившую стоянку людей. Спасла их только мастерская стрельба Эмиля - цветочек стрелял из своего "Лося" чуть ли не быстрее пулемета. И главное - каждый выпущенный кусок свинца находил цель. Не обязательно было попадать точно в головы или сердце мутантов - мягкие пули, валящие медведя на расстоянии двести метров, на вдвое меньшей дистанции наносили сабкам ужасающие раны: выдирали куски мяса величиной с хорошую котлету, или попросту отрывали конечности. Мутанты отступили, но у "цветочка" после веселой ночи осталось всего два патрона. На следующий день уже капитан спас спутника, финкой зарубив скорпиона, пытавшегося непонятно зачем ужалить Эмиля во время привала. А еще через сутки мужчины вышли к шоссе.

К полудню они добрались до развалин магазина, обещавших защиту от солнечного неистовства, но даже не успели расстегнуть вещмешки, когда ветер донес с юго-востока приглушенный звук взрыва. Капитан решил перестраховаться и устроить засаду. Угадал...


Байкер нервничал. Давно он уже так глупо не попадался.

- Мужики, давайте спокойно поговорим, а?

- Давай, - в поле зрения мотоциклиста показался вышедший из-за спины человек среднего роста в поношенной форме с капитанскими звездочками на погонах. - Давай поговорим о том, как ты хотел вот его, - военный повел стволом "калаша" в сторону подбиравшего "Клин" Эмиля, - пришить.

- Так откуда мне знать, что там не мутант какой сидит? - брякнул байкер.

- А давно ли мутанты с оптикой ходят? - поинтересовался названный Эмилем. Его лицо светилось свежевыбритой синевой, в отличие от заросшего щетиной капитана и бородатого мотоциклиста. Странный тип. Странная парочка. Оба, видать, русские. Точно не азиаты. Рейдеры? Вряд ли. Те бы сразу пришили, а эти разговоры ведут. Да и эмблем никаких на шее не видать.

- Ну, пока таких случаев не было. Но кто их, гадов, знает.

- Понятно, - отозвался капитан. - Теперь давай поиграем в такую игру: я буду задавать вопросы, а ты - отвечать. Поехали. Как зовут?

- Владимир. На Трассе известен как Смерч.

Мужчина с винтовкой тоненько хихикнул.

- Хорошо, Вовчик, пойдем дальше. Род занятий?

- Я - Владимир. Род занятий... Ну, как. Езжу по дороге, поручения всякие выполняю.

- Подробнее!

Байкер помялся. Может, все-таки рейдеры? Как бы лишнего чего не сболтнуть.

- Да так, то из Кургудула в Тылунду попросят что-нибудь перевезти. То наоборот.

- Из Кургун-что? Блин, ну и названия, язык сломаешь, пока выговоришь. Так ты обычный курьер, и все? А что там бабахнуло перед твоим приездом? Или это извещение о доставке почты было?

Нет, эти двое хоть и странные, но точно не бандиты.

- Ну, это рэйдеры были, наверное. Напали двое, ни с того ни с чего. Еле отбился. А взорвалась машина их. Ладно вам, парни, давайте разойдемся каждый своей дорогой! Если хотите, я даже бензином с вами могу поделиться!

- Допустим, ты не врешь, и я тебе поверил, - военный не унимался. - Тогда ответь мне на вопрос: почему я должен отпустить тебя? Зачем? Чтобы ты опять взрывал что-то? Убивал кого-то?

- Да не рейдер я! Мужики, вы чего? Я же говорю - простой курьер.

- Не рейдер? Так, кто такие эти рейдеры? - вопрос капитана поставил Владимира в тупик. Похоже, эти мужики прибыли из дальних краев, очень дальних. "Вольный народ" знал, что на северо-востоке, в тайге, оставались выжившие. Но мало кто отваживался перейти пустыню ради непонятно чего. Ну, увидят других людей, ну и толку с того? Никакого. Всем необходимым для проживания обеспечивала Трасса. Байкер внимательнее взглянул на военного и Эмиля. Ну, конечно же. У обоих шелушится покрасневшая кожа. Обгорели! Не привыкли по солнцу ходить. Поговорим...

- Парни, вы, я смотрю, не местные. Из тайги, наверное. И, наверное, не знаете ничего, что здесь творится.

- Ага, - подал голос Эмиль. Офицер сердито зыркнул на своего несдержанного напарника.

- Так вот, - продолжил Владимир. - Рейдеры - это обычные бандиты, тока на колесах. И в прямом и переносном смысле. Среди них, судя по трупам, и русские есть, и азиаты, и арабы. Где их база - никто не знает. Где берут бензин - тоже. Ладно мы, выжившие, в Тылунде вышку и завод сохранили... Рейдеры, правда, лет семь назад пытались на нефтехранилища напасть, но ничего у них не вышло. Получили по морде и отступили. Но все равно, с каждым годом на Трассе становится все опаснее...

- Душещипательная история, - съязвил военный. - Так ты, хочешь сказать, сам за бандитов нас принял.

- Ага, - кивнул головой байкер. Внезапно до его слуха донесся далекий, еле слышный звук двигателя. Владимир бросил взгляд на капитана, Эмиля. Нет, ничего не услышали. Что с них взять - чужаки! Любой житель степей сразу учуял бы приближение "моторов". А в тайге, похоже, и забыли как выглядит нормальный автомобиль. Так, кто это может ехать? Движок байка... Скорее всего - Бык. Хорошо, очень хорошо. Посмотрим, как чужаки запоют, когда к нему подмога подоспеет. Владимир усмехнулся краем губ. Но, что это? К солидному урчанию мотора мотоцикла примешивается надрывное жужжание еще одного двигателя, нет двух! А Бычара все время в одиночку ездит. Такой эскорт мог означать только одно - погоня!

Придется или просить помощи у капитана или готовиться к перспективе оказаться меж двух огней. Но Смерч не успел даже открыть рта, как со стороны дороги раздались звуки выстрелов, слышные даже тугоухим чужакам.

- Это еще что там? Эмиль, выгляни, - капитан сделал знак своему спутнику. Тот осторожно высунулся из-за угла.

- Андрей, там мотоциклист несется - такой же, как этот, - взгляд скользит по Владимиру, - большой, волосатый и потный. За ним две машины - "Нива" и "шестерка" - гонятся.

- А кто стреляет? - капитан продолжал держать байкера на мушке.

- Из машин стреляют. Но пока не попадают, - сообщил прильнувший к резиновому окаймлению прицела Эмиль.

- Парни, - вступил в разговор Владимир, - это Бычара прет. А за ним, наверное, рейдеры гонятся. Нам бы помочь...

- Хорошо, - Андрей решил мгновенно. - Эмиль, когда гости будут у нас?

- Примерно через минуту.

- Смерч, бери свой автомат, - капитан принял командование. Байкер вздохнул про себя, но виду не подал. - Заляжешь спереди. Эмиль, к окну. У тебя сколько - два патрона осталось?

- Да...

- Стрелять только по моей команде. Все! Затаились.

Владимир бросил взгляд назад - сам военный укрылся в обломках за его спиной. Да уж, не побалуешь; придется подчиниться...

Позиция Смерча выхватывала вид на Трассу на триста метров в каждую сторону. Для "Клина" недосягаемое расстояние. Вот у Эмиля "Лось" - это да, можно только позавидовать. Ну, ничего, подождем немного, и вблизи посмотрим, кто чего стоит.

Показался "Иж" Быка. Байкер клал свою машину то в правый вираж, то в левый, пытаясь увернуться от свистящих пуль и арбалетных болтов. Метрах в пятидесяти позади Быка неслись два автомобиля. Ого - восемь рейдеров! Владимир впервые видел бандитов на дороге в таком количестве - больше их собиралось только при памятном нападении на Тулунду. Так, у двоих рейдеров "калаши", палят беспрерывно. И где только патронов набрали? Остальные лупят из арбалетов. Тоже неприятная штука. Летит металлический болт, конечно, недалеко, но убойная сила - не дай бог! Да и раны оставляет страшные: зазубренный наконечник выдирает куски мяса, рвет внутренности, ломает кости. Хотя сейчас бандиты делали ошибку - при стрельбе вдогонку, на скорости под сотню километров в час, арбалетные заряды достигали своей цели на излете, и не могли серьезно ранить.

Быку до магазина оставалось проехать около двухсот пятидесяти метров.

Мотоциклист дернулся. "Железного коня" повело вправо, но байкеру удалось выровнять "Ижак". Неужели ранили?

Двести метров.

Бык внезапно начал сбавлять скорость. Какая-то проблема с двигателем?

- Эмиль, приготовься. Целься по водителю "шестерки", - негромко произнес за спиной капитан.

Сто пятьдесят метров.

Автомобили настигали мотоцикл. Но Владимир уже понял замысел своего друга. "Кипарис" - любимый ствол Бычары - к сожалению, не мог похвастаться хорошей убойной силой на дальних дистанциях, зато в упор разрывал в клочья любого мутанта.

Сто метров.

Бык выхваил пистолет-пулемет и, разворачиваясь, дал очередь по вырвавшейся вперед "шестерке". Пули выбили снопы искр из металлических полос заменяющих легковушке ветровое стекло. Солидно и громко рявкнул карабин Эмиля - это капитан скомандовал: "Огонь!". Одиночными палил и сам Андрей. Только Смерч в бессильной ярости кусал губы - не может его "Клин" помочь на таком расстоянии, а впустую тратить патроны - слишком дорого...

Атака принесла свои плоды. "Шестерка" слетела с дороги и, перекувыркнувшись, остановилась на обочине.

Пятьдесят метров.

Владимир зло ухмыльнулся: теперь и он может смело вступить в бой. Коротконосый "Клин" забился в руках, выплевывая длиннющую, во всю обойму, очередь. Водитель "Нивы" ударил по тормозам, и, чуть не перекинув через капот автомобиль, остановил свою машину. Видно, не захотел повторять участь "шестерки". Рейдеры вывалились из левых, дальних, дверей "Нивы" и попытались укрыться за корпусом. Похоже, свинцовый ураган, пущенный Смерчем, никого из бандитов серьезно не зацепил, но Владимир все равно радовался - пусть он не попал, зато помог выиграть такие важные секунды для спасения Быка. Тот понял, что в развалинах засели враги рейдеров - значит, его друзья - и сворачивал в сторону бывшего магазина.

Байкер сбросил газ перед грудой обломков - не хватало еще банально перевернуться и оказаться беспомощным на линии огня. Бычара уже увидел друга-Смерча, успел улыбнуться, несмотря на текущую из ноги кровь, как его "Иж" завалился, подмяв под собой седока. Завалился, потому что пуля рейдера догнала-таки железного Быка.

Друг лежит в трех шагах впереди Владимира и не поднимается. Всего в трех шагах! Смерч кричит капитану: "Прикрой!" и одним невероятным прыжком оказывается возле неподвижного, истекающего кровью, человека. Хватает Быка под мышки и тянет его внутрь, под защиту кирпичных стен. Владимир не обращает внимание на пули, на арбалетные болты. "Спасти Быка!" - только эта мысль крутится в голове. "Какой же ты тяжелый, дружок!" - кряхтит он про себя. Кряхтит и тащит. Байкер не видит, как Андрей, прикрывая его, выстреливает короткими очередями всю обойму. Один из рейдеров падает, не успев даже вскрикнуть - сразу несколько пуль впиваются ему в голову, и та расцветает кровавым бутоном. Байкер не видит, как его любимый "Клин" коротко рявкает в руках Эмиля. Со стороны рейдеров раздаются дикие крики боли. Эмиль не промахивается.

Бандиты не выдержали обстрела от неожиданных противников в магазине. Два оставшихся живых пассажира "Нивы" сорвались с места и рванули по направлению к "шестерке". Внедорожник недолго прикрывал рейдеров от выстрелов: шальная пуля пробила топливный бак, бензиновые пары вспыхнули и автомобиль силой взрыва подкинуло на добрый метр от земли. Повалил черный дым, нечаянно прикрывший рейдеров, которым стало гораздо проще добраться до помятой легковушки. А из нее уже выброшен труп водителя - бандит, занявший место за рулем, не горел желанием брать попутчиков. Троица в "шестерке" решила не искушать судьбу, и повернула назад, подальше от проклятого магазина. Старые "жигули" заковыляли на восток, а за ними бежали два оравших и матюгавшихся товарища. Рейдеры отступали.


Владимир лупил Быка по щекам, пытался сделать искусственное дыхание, массаж сердца. Ничего не помогало. За спиной тихо переговаривались капитан с Эмилем. Их слов Смерч не слышал, но общий сочувственный тон беседы явно прослеживался.

- Володь... - обратился к байкеру Андрей. - Хватит уже. Готов твой дружок.

- Да я уже и сам вижу, - Смерч оторвался от мертвого тела, сел на землю, опершись о выщербленную пулями стену. Только теперь заметил торчащую в икре арбалетную стрелу. Морщась, выдрал ее с противным чавкающим звуком из ноги, перехватил рану неожиданно чистой тряпицей, выуженной из штанов; достал сигарету из нагрудного кармана кожаной куртки, прикурил.

- Спасибо вам, ребята, - продолжил Владимир выпусти несколько колечек дыма. - Если бы не вы, то, наверное, и меня бы пришили рейдеры. Жаль, конечно, Саню, но всем умирать когда-нибудь надо... Так на чем мы с вами разговор остановили?

- Понимаешь, Смерч, нам бы на запад надо. Не подкинешь?

- Так я вам теперь на что? - удивился байкер. - Вон, берите "Иж" Быка - ему он уже без надобности - и катите себе на здоровье.

- Ну, я, - замялся капитан, - с мотоциклами того, не очень...

Зато выступил вперед его спутник.

- Без проблем, Смерч. Я поведу. Только с бензином как быть? Где у вас тут автозаправочные станции?

- Автозаправочные... - не выдержал и, хохотнул байкер. - Ну ты дал! Помогу я вам с горючкой - какие вопросы! Вон, берите одну канистру, - Владимир ткнул сигаретой в сторону своего мотоцикла, - этого надолго хватит.

- Спасибо, Володь.

Через несколько минут капитан уже сидел на мотоцикле за спиной Эмиля, держа и автомат и карабин. Двигатель "Ижа" весело тарахтел, хотелось верить, что теперь путь на закат станет простым и удобным.

Смерч давал последние напутствия странной парочке.

- Поедете на запад по Трассе. Остерегайтесь рейдеров. За Кургудулом дорога кончается. Дальше она в Зону ведет. Там боеголовка на несколько килотонн бабахнула - обойдите стороной. И еще. До Кургудула за сегодня, по-любому, не доберетесь, так вот, ночуйте где угодно, хоть под открытым небом, только не вздумайте в Державинске останавливаться. Легко его узнаете. Довольно большой город, но без единой живой души. Дурные слухи о нем ходят. Туда даже сталкеры не суются...

- Все понятно! - отозвался капитан. Мотоцикл звал в дорогу, обещал домчать седоков до цели за считанные часы.

- И, Эмиль. Я видел, у тебя патроны совсем кончились, а такому стрелку как ты без оружия оставаться нельзя. Держи, - Владимир протянул "Кипарис" Быка с двумя обоймами. - Думаю, пригодится.

- Спасибо, Смерч. Не такой уж ты и противный!

Подняв облако песка, мотоцикл вырвался на шоссе и, набирая скорость, скрылся вдали.

"В добрый час!" - прошептал Владимир.

## Глава 5.

Тягуче-медленно капает вода.

"Ульк". Пауза. "Ульк". Пауза. "Ульк".

Эмиль морщится - запах вокруг стоит тот еще. Жутко болит голова. К горлу подкатывается тошнотворный комок. Мужчина осторожно, стараясь не произвести ни малейшего шума, сглатывает. Кажется, оно его не услышало. Эмиль кривит губы в ухмылке: "а я-то еще живой!"

"Ульк". Пауза. "Ульк".

Лунный свет практически не проникает в темные лабиринты коридоров. Громада недостроенного завода купается в ночи, спрятав в своем чреве Эмиля и это. Внезапно прошедший ливень подзатопил нижний ярус - котлован служит естественным водосборником во времена редких дождей. В одной из траншей, вжавшись спиной в сырую землю, в насквозь промокшей одежде, сжав руками "Кипарис" сидит Эмиль.

"Ульк". Пауза. "Ульк".

Пистолет-пулемет подрагивает в руках. Ядовитые миазмы, прибитые было ливнем, опять начинают кружить голову. Складной приклад уперт в плечо. Сколько патронов осталось в последнем магазине? Три? Четыре? Проверить страшно. Оно обладает превосходным слухом. Да и пули, похоже, мало вреда наносят этой твари. Очередь просто останавливает это, даруя стрелку несколько минут, необходимых для отступления. И снова начинается жуткая игра, ставкой в которой - жизнь человека.


... Изможденный мужчина бредет по тайге, устало понурив голову.Лицо превратилось в черную маску - не понять, где щетина, где грязь. Каждый шаг отдает мучительной болью в разбитых в кровь босых ногах. От одежды остались одни лохмотья, но человек продолжает тянуть за собой невесть где взятый карабин. Силы тают с каждой секундой, но мужчина не бросает винтовку. Остаться в тайге безоружным - значит обречьсебя на верную смерть.

Человекпадает на колени, пытается встать,опираясь на карабин, но снова валится на землю. Еще одна попытка - вновь безрезультатно. Мужчина хрипит что-то нечленораздельное и начинает ползти. Ползти вперед. До верхушки холма остается всего с десяток метров.

Все - руки уже не могут скользить по влажному ковру из хвои и перегнивших листьев. Собирая всю волю в кулак, из последних сил, мужчинапереворачивается на спину иподтягивает винтовку к себе. Ствол "Лося" задран вверх, ослабшие пальцы пытаются преодолеть сопротивление ставшего вдруг таким тугим спускового крючка.

Выстрел. Мгновение тишины и многоголосый птичий гул оглашает окрестности. Пернатые не любят, когда их покой тревожат таким наглым образом.

Затворный механизм услужливо посылает очередной патрон из магазина. Еще один выстрел. Еще.

Винтовка валится на человека, но тот уже не чувствует боли удара.

Силы покидают тело. Их остается совсем немного - едва-едва хватает на то, чтобы поднять взгляд вверх, туда, где за изумрудными кронами, почти сросшимися между собой, скрывается небо. Огромная лазурная чаша, которую так хочется еще раз увидеть. Хотя бы последний раз. Но взгляд не может проникнуть сквозь толщу листьев, а тут еще некстати появляется это черно-белое пятно, заслоняющее всю картину, и в нос бьет забытый, но такой знакомый запах дорогого одеколона.

- Эй! - сквозь ушные раковины в сознание льется еле различимый крик. - Прием! ГоворитБорис! Друзья! Я нашел его!

- Только не вздумай умирать! - до лежащего человека начинает доходить, что обращаются к нему. - Вот, попробуй, только полегче, полегче. Не все сразу.

К губам поднесена фляжка и обжигающая нутро жидкость течет в тело. Становится лучше, теплее...


"Ульк". Пауза. "Ульк".

Эмиль осторожно оглядывается. Вроде бы - никого. К чему в голове вдруг возникло это видение-воспоминание? Да, тринадцать лет назад все было именно так, но почему сейчас Эмиль видел себя словно со стороны? И еще покойный Борис... Не к добру, ой не к добру!.. Высидеть бы еще пару часов до рассвета - а потом к Андрею, к надежному Андрею и снова в путь, снова на закат. Только теперь не на этих развалюхах!


"Иж" Быка не протянул по Трассе и сотни километров - что-то лязгнуло в двигателе и "железный конь" начал стремительно терять скорость. Эмилю оставалось лишь чертыхаться - на мотоциклах он умел только ездить, но никак не ремонтировать их.

А ведь они с Андреем только что миновали сохранившийся старый дорожный знак с лаконичной надписью черным по белому - Державинск.

Сам город лежал южнее шоссе - в нескольких километрах возвышались многоэтажные дома, с маняще-черными в лучах заката провалами окон. Между Трассой же и городом раскинулись грандиозные развалины какого-то производства: за обвалившейся оградой, сложенной вперемешку из кирпичей и песчаника, виднелись помещения цехов, щеголявших кое-где остатками остекления; ряды рыжих от ржавчины контейнеров. Высоченные башенные краны, несломленные временем, словно часовые безмолвно взирали на брошенный людьми завод.

- Ну что же, - Андрей глянул на небо, которое незадолго до поломки мотоцикла начало заволакивать тучами, - похоже, придется нам здесь заночевать.

- А как же слова Владимира? Он же нас предостерегал... - неуверенно попытался возразить Эмиль.

- Предостерегал. Предостерегал не соваться в Державинск - так мы туда и не поедем. Вон, видишь, завод поблизости. Там, думаю, найдется какое-нибудь место, где от дождя укрыться можно будет. Переночуем - а завтра с утра по Трассе дальше пойдем.

- Боязно мне, Андрей, предчувствие у меня нехорошее.

- Ничего, прорвемся, - ухмыльнулся капитан.

Если бы Эмиль знал заранее, с чем им придется столкнуться... А так - пришлось опять согласиться с решением Андрея.

Андрей... Капитан многим удивлял бывшего жителя "Цветочной поляны". Эмиль смотрел на военного и не мог поверить, что и сейчас, полтора десятка лет спустя после Обмена, сохранились люди, живущие довоенной системой ценностей, довоенной моралью. Светлые помыслы капитана, разбудили старое чувство в душе Эмиля. Имя тому чувству - настоящая мужская дружба. Конечно, годы, проведенные в "Цветочной поляне", наложили отпечаток на ее жителей. Даже само слово друг имело в бывшем поселении Эмиля вполне определенный смысл: друзьями назывались мужчины живущие друг с другом. Извращенное отсутствием женщин поведение казалось вполне нормальным слабым, отчаявшимся людям. Сами того не признавая, они превратились в тех, над кем надсмехались в прошлой жизни - до Обмена. Гомосексуализм стал для некоторых жителей "Цветочной поляны" не столько способом удовлетворения физических потребностей, сколько стремлением находиться рядом с близким человеком, заботиться о нем. Но теперь - Эмиль дал себе слово - пришло время пересмотреть систему ценностей.


"Ульк". Пауза. "Ульк".

Съежившийся от холода мужчина сидит и считает секунды. Секунд получается много, Эмиль уже несколько раз сбивался со счета, но он точно знает - рассвет неумолимо приближается. Скоро, совсем скоро розовая заря подернет край небосклона, невидимый из той канавы, где находится человек. Бесконечный, недосягаемый купол над головой из черного станет серым, померкнет свет звезд, которые станут стыдливо гасить свое сиянье, уступая место истинному королю неба - солнцу. И лишь луна не сдаст так просто свои позиции - до последнего будет биться с восходящим диском, огромным и красным. Биться, чтобы проиграть и отправиться за край горизонта зализывать свои раны.

Эмиль не знает, что за тварь за ним охотится, не знает, что ей надо. Но откуда-то изнутри приходит уверенность: как только взойдет солнце - можно будет бежать назад, к Андрею, и вместе убираться из проклятого города.

"Ульк". Пауза. "Ульк". Пауза. "Шлеп."

Глухой всплеск, как будто куль с мукой бухнулся в воду.

Мужчина замер, старается даже не дышать. Лишь мозг машинально продолжает отчитывать секунды.

Через минуту к звукам падающих капель добавляется новый - звук шагов. Но, к счастью, шаги удаляются от того места, где прячется человек. Эмиль позволяет сделать глубокий вздох. Пронесло...


Территорию завода окружал высокий забор, поверхность которого местами еще хранила следы штукатурки. Песчаник ограды пережил Обмен без видимых повреждений - везде, насколько мог охватить взгляд в сереющем вечернем сумраке, стены оставались целыми. Зато ворота, к которым подходила асфальтовая дорога, оказались снесены.

Капитан с Эмилем стояли перед сломанным шлагбаумом, когда-то преграждавшим подъезд к ограде. Сквозь проход виднелся внутренний двор, заполоненный рядами контейнеров. А чуть поодаль от них, приткнулось двухэтажное здание, с окнами, заколоченными толстенными досками, закрытой на засов дверью, выглядевшей массивной даже не расстоянии.

- Ну что ж, вот и место для ночлега, - голос капитана звучал неуверенно, похоже, он и сам не радовался перспективе остаться на территории завода.

Бинокль сказал о здании ненамного больше; разве что каждое окно прямо поверх досок, оказалось крест накрест перекрыто проржавевшими металлическими полосами. Андрей передернул плечами. Ну, а если не в это здание - то куда? Вокруг только лабиринт контейнеров, за километрами которых возвышались производственные помещения. К цехам до ливня не пробраться, а оставаться под дождем без прикрытия... Одно дело в лесу, где деревья сами заботятся о тебе, защищают и от палящего солнца и от кислотных осадков. Совсем другое - в негостеприимной степи, в полутора сотнях километров от радиоактивной Зоны.

- Андрей, может, все-таки, куда-нибудь подальше отсюда уберемся? - словно читая мысли, робко предложил Эмиль.

- Глупости! Идем! Через пару минут ливень траханет - ты что, хочешь под открытым небом на мокром песке ночевать?

- Ладно ...

Капитан снял с плеча автомат и двинулся первым. Эмилю ничего не оставалось, как потянуться следом.

Ветер лениво играл сухим комком перекати-поля на брошенном дворе. Легкий слой песка на асфальте глушил шаги, ласково принимал разбитые ботинки. И - тишина. Не слышно ни чириканья птиц, ни посвистывания сурков. Как будто кто-то взял и разом выкрутил ручку регулятора громкости на минимум.

Пошел дождь. Внезапно и резко, сплошным потоком. Секунду назад хмурые тучи угрюмо смотрели на пустынную землю - и вот уже тонны воды льются вниз. Дождевые струи били отвесно, заставляли прятать головы и ускорять шаг. Андрей с Эмилем рванули вперед. Теперь уже было не до пререканий - укрыться в здании, к которому со всех ног неслись люди, казалось единственным верным решением в сложившейся ситуации. Это в тайге кислотных дождей лет десять как небывало, а здесь, в степи - кто его знает?

Дверь оказалась запертой, но Андрей, поднатужившись, сбросил тяжеленный засов. В голове Эмиля успела промелькнуть мысль - зачем кому-то понадобилось закрывать дом снаружи?

В помещении оказалось сухо и тепло. Похоже, раньше его занимала бухгалтерия или какая-то подобная служба: рядами стояли пластиковые, практически нетронутые временем столы, у стен - шкафы со множеством ячеек. И везде валялись груды бумаги, которая мягким ковром пружинила под ногами. Справа от входа лежали обломки деревянной лестницы, в прошлом ведущей на второй этаж. Теперь же подняться наверх не представлялось возможным. Андрей, забравшись на стол, только стволом автомата смог дотронуться до металлического листа, перекрывавшего проем в потолке. Но на самом деле острой необходимости в подъеме на второй этаж не было. Здание стояло на высоком фундаменте, подтопление не грозило, и капитан распорядился: "Ночуем здесь!"

Эмиль вызвался сторожить первым. Андрей, пожав плечами, согласился. Наскоро перекусив, капитан завалился спать, выбрав стол пошире. Через минуту военный уже забылся - слишком много событий вместил в себя прошедший день, надо было отдохнуть...

Ливень прекратился так же внезапно, как и начался. Сквозь щели в заколоченном окне, "цветочек" видел, что потоки воды сменились редкими каплями, которые заставляли пузыриться лужи. Эмиль вспомнил детство, когда он мальчишкой вот так, сразу после дождя, любил пускать бумажные кораблики по ручейкам, несущимся вдоль дороги. От этих воспоминаний сразу стало тепло, спокойно, веки налились тяжестью. Еще секунда... "Не спать!".

Чтобы окончательно не вырубиться, Эмиль решил подышать воздухом, особенно свежего после дождя. Осторожно, стараясь не разбудить спящего капитана, проскользнул мимо стола к выходу. Миг колебаний - и дверь распахнута. Эмиль вышел из помещения.

Свежий воздух пьянил. Откуда-то взялись силы, уверенность, задор. "Цветочек" поспорил сам с собой, что добежит за тридцать секунд к контейнерам, ряды которых начинались метрах в двухстах от здания.

Ноги вязли в тяжелом мокром песке. Силы, казавшиеся мгновенье назад безграничными, куда-то исчезли. Сумев-таки добраться до своей цели в оговоренное время, Эмиль обессилено рухнул прямо на землю возле ближайшего металлического ящика.

Опять начал накрапывать дождь. Крупными редкими каплями, которые громко барабанили по поверхности контейнера. Пора возвращаться назад.

Мужчина поднял голову. В разрыве туч появилась луна. И в ее призрачном свете Эмиль увидел, что они с Андреем не одиноки на территории брошенного завода.

Проем окна на втором этаже озарился слабым серебристым мерцанием, пробивавшимся сквозь щели между досками. Мгновение - и до Эмиля донесся звук мощного удара. Несколько досок не выдержали и обломками повалились вниз. Еще удар. Теперь уже слабину дали металлические полосы: одна из них слетела с крепления. Ослепительная молния расчертила ночное небо, осветив уже вскрытое окно; прогремел гром. А Эмиль все стоял на месте, не в силах даже пошелохнуться.

Прошло еще несколько секунд - и оно начало выбираться наружу.

Эмиль никогда не жаловался на зрение, и сейчас он прекрасно разглядел существо переваливающее через подоконник. Серый мех светился серебром, огромные когти впились в песчаник стены. Мутант. Какой-то новый, не встречавшийся ранее. О таком никто не рассказывал. Тем временем оно ловко, по-обезьяньи, начало спускаться вниз.

В голове круговертью понеслись мысли. Капитан сейчас спит - шум грозы вряд ли разбудил его, и существо, если ворвется на первый этаж... Спасти, спасти Андрея.

Руки сами собой вскинули "Кипарис". Двести метров - запредельная дистанция для этого пистолета-пулемета, но тварь надо отвлечь!

Короткая очередь. Человек задрал ствол вверх в попытке попасть в существо хотя бы настилом. И одна из пуль, уже на излете, задела тварь.

Существо медленно повернуло голову в сторону Эмиля. Несмотря на огромное расстояние, мужчина видел черные бездонные глаза твари. Глаза невыражающие абсолютно ничего.

Вслед за взглядом пришел страх. Липкий, обволакивающий, он в мгновенье оплел сознание, заставил забиться тело мелкой дрожью. И, не выдержав, мужчина сорвался с места и бросился бежать прочь, подальше, в спасительный лабиринт контейнеров...


"Ульк". Пауза. "Ульк".

Сидя в своей ухоронке, Эмиль теперь понимает, что испугался он мутанта неспроста. Скорее всего, они столкнулись с абсолютно новым видом тварей - использующих телепатию. Внушая жертве простейшие, животные чувства - страх, усталость - существо эффективно манипулировало добычей. Вполне возможно, что и на авантюрную прогулку человека под луной подвигло именно оно.


Когда Эмиль, охваченный ужасом, плутал между контейнерами, тварь встретилась ему снова. И опять его накрыла волна ужаса. Практически не отдавая отчета в своих действиях, человек, не целясь, одной длинной очередью опустошил магазин. И, какие бы Зоны не извергли это существо, оно ничего не могло поделать с девятимиллиметровыми пулями, смертельно опасными на тридцатиметровом расстоянии. Мутант рухнул на землю. Страх сразу же отступил, но не целиком, затаился где-то на задворках разума.

Защелка фиксации "Кипариса" открылась, и пустой магазин упал в лужу под ногами. Эмиль достал запасной, быстро вставил - щелчок затвора, и пистолет-пулемет снова готов к бою. Мужчина бросил взгляд на тело мутанта, и страх вновь охватил его. Но теперь уже не искусственно насланный безосновательный, животный, а самый что ни на есть осознанный. Фосфоресцирующее тело твари, перемазанное мокрым песком, начало шевелиться. Через несколько секунд мутант, в которого попало не меньше десяти пуль, уже делал попытку подняться.

Эмиль стрелял в существо короткими очередями, оно падало и вновь вставало - и этот процесс продолжался с завидной постоянностью. Нервы не выдержали, и человек вновь побежал. В сторону недостроенных цехов. Не дойдя до котлована, дно которого даже сейчас, полностью залитое водой, отсвечивало в непостоянном лунном свете чем-то белым, в одной из подзатопленных траншей, он и нашел свое убежище.


"Ульк". Пауза. "Ульк".

Кажется или действительно воздух начал сереть? Если так, то остается продержаться считанные минуты...


...Сознание возвращалосьленивой сытой кошкой. Еще не разомкнув век, мужчина услышал птичье пение- где-то заливался соловей. Затем в ноздри ударил нежный запах лесных цветов, перемешанный чем-то до боли знакомым. Память услужливо подкинула словечко - одеколон. Точно! Но дышать, почему-то, было очень трудно. Человек собрался с силами и открыл глаза.

Он лежал на кровати, на белоснежном постельном белье, в небольшой комнатке с бревенчатыми стенами и земляным полом. Его койка стояла прямо у открытого окна, в который бросало лучи восходящее солнце. С другой стороны от постели находился небольшой столик, держащий на себе несколько глиняных кружек и украшенный букетом цветов. А еще чуть дальше - деревянный стул,на которомдремалвысокийи крупнотелыймужчина.

Человек на кровати попытался приподняться, но тупая боль в области грудине позволила ему это сделать. Охнув, он осел обратно в мягкие объятия перины.

Сидевший на стулемужчинавстрепенулся от этих звуков. Он вскочил со своего места и кинулся к больному.

- Осторожней, осторожней! Не двигайся, полежи, тебе сейчас сил набраться надо.

Человек на кровати слабо мотнул головой.

- Вот так-то лучше! - тараторил стоящий. - Заставил же ты нас поволноваться. Эммануил, наш доктор, сказал, что он сделал все, что мог, и если ты перенесешь эту ночь, то все нормально, жить будешь! Ты поаккуратней давай, у тебя рука правая сломанада грудная клетка сильно ушиблена. Но, теперь все хорошо будет. Тебя, кстати как зовут?

- Эмиль... - выдавил из себя больной. Говорить тожеочень трудно и больно.

- Очень приятно! Меня - Борис. Это, кстати, я тебя нашел.

- Помню... одеколон... спасибо...

- Да не за что! Вычухаешься - отблагодаришь! Что же это я, - Борис хлопнул себя ладонью по лбу,- Эммануил же сказал, как только проснешься, чтобы я тебе это дал.

Мужчина протянул Эмилю кружкус темной жидкостью, издававшей аромат мяты.

- Выпей. Это что-то типа снотворного, ну и сил немного восстановит. Все компоненты натуральные, - улыбнулся Борис.

Человеку на койке отчего-то стало тепло от этой улыбки, он послушно принял отвар из рук мужчины и маленькими глотками опустошил до дна.

- Спасибо... вкусно...

- Да не за что! Ну, отдыхай, а я пока сбегаю, чего-нибудь перекусить принесу.

Несмотря на свои приличные размеры, Борис двигался очень легко. Миг - и он выпорхнул из комнаты.

Эмиль, поерзав,устроился поудобнее на постели, и тут его сморил сон. Сон выздоравливающего человека...


"Ульк". Долгая пауза. "Ульк".

Опять вспомнился Борис. Сколько можно. И - где следующий "ульк"?

Тишина. Похоже, вся вода, собравшаяся на крыше и бесконечно капавшая в канаву, наконец-то кончилась. А вместе с ней завершилась и ночь. Уже стало возможным различить контейнеры, стоящие вдалеке.

Эмиль осторожно приподнялся и чуть не упал вновь на влажную землю. Виной тому являлись две причины. Первая: задеревеневшие за ночь неподвижного сиденья мышцы, отказались поддержать тело, вторая: человек рассмотрел, что именно заставляло дно котлована отсвечивать белым.

Аккуратно размяв затекшие члены, мужчина опять попытался приподняться, на этот раз более осторожно. Прислушался. Похоже - никого. Собравшись духом, Эмиль решился подойти к краю котлована, чтобы еще раз удостовериться в том, что зрение не обмануло его.

Человек стоял на краю огромной впадины, вырытой когда-то строителями под фундамент грандиозного цеха. Теперь, после ночного ливня, дождевая влага практически до краев залило рукотворное озеро, но не заполнило ею. Вода только нашла себе место, расположившись в промежутках между законными хозяевами котлована - тысячами белоснежных человеческих костяков. Эмиль стоял то ли на краю гигантской могилы, то ли на месте казни несчетного количества народа.

И - воистину гробовая тишина. Ни стрекота насекомого, ни птичьего клекота, ни собачьего лая. Ничего. Вакуум. Опять начал возвращаться страх.

Не выдержав, человек побежал. "Побыстрее добраться до Андрея!" О том, что с его другом ночью могли произойти неприятности, Эмиль даже не думал. Не хотел думать. Он верил, что с капитаном все в порядке, что, как только они снова будут вместе, все страхи уйдут и можно будет снова отправиться в путь за мечтой.

Старый контейнер хранит на себе следы зеленой краски, поворот. Теперь желтый борт, поворот. Десять метров вперед, поворот. Эмиль предпочел бежать через ряды контейнеров - передвигаться по открытой местности казалось ему более опасным, чем движение под прикрытием огромных ржавых ящиков.

Синий. Поворот. Зеленый. Поворот. Еще раз зеленый.

Человек замер. Перед ним, в пяти метрах, на задних лапах стояла тварь. Казалось, ее шкура мерцала даже в утреннем солнечном свете. Существо оскалило пасть, обнажив длиннющие желтые клыки, с которых на песок капала слюна.

"Как же так? Ведь уже день..." - растерялся Эмиль. И, уже привычная, - волна липкого ужаса.

Мутант присел, прикоснувшись передними лапами к песку. "Готовится для прыжка!" Преодолевая страх, желание повернуться и побежать, человек поднял пистолет-пулемет. "Кипарис" коротко рявкнул и застыл в руках с зафиксированном в открытом положении затвором. Кончились патроны. Но те пули, которые пистолет-пулемет успел выпустить, попали точно в цель. Алая кровь хлынула из ран, темным потекла по серой шерсти, черными каплями упала вниз. Тварь опустилась на песок. Бока существа еще вздымались, но человек видел, что если он даже не уничтожил мутанта, то уж вывел его из строя надолго.

Страх отступил. "Все хорошо, что хорошо кончается!" Эмиль, теперь уже неспешным шагом, направился к зданию, в котором ночевал капитан. И тут до его слуха донеслись автоматные очереди. Стрелял, по всей видимости, Андрей. Уже выворачивая из-за последнего контейнера мужчина успел заметить, что капитан машет одной рукой, а другой, держа автомат как в голливудских боевиках, отстреливается сразу от четырех тварей, подобных той, что гонялась за Эмилем ночью. Последним же, что увидел бывший житель "Цветочной поляны" была пасть существа, прыгнувшего не него с металлической крыши контейнера. Волны страха Эмиль даже не успел почувствовать - его накрыла с головой боль...


Капитан открыл было глаза, но сразу прищурил их, защищаясь от яркого солнечного света. Потянулся. Вот это он поспал! Давно уже, с памятной ночевки в поселении Эмиля он так не отсыпался. Кстати, а где "цветочек"? Почему не сменился? Может, его тоже сон сморил, и он где-нибудь под шум дождя прикорнул? Андрей огляделся по сторонам - "цветочка" нигде не было видно. Очень странно!

Капитану вспомнилось, что пока он несколько раз просыпался ночью то ли от сильного грома, то ли от каких-то далеких звуков, похожих ни то на барабанную дробь, ни то на автоматную очередь. Точно!

Андрей перехватил "калаш" поудобнее и направился к выходу, когда услышал выстрелы, раздавшиеся на улице.

Распахнув дверь ударом ноги, капитан вылетел во двор, но только для того, чтобы, застыть там как вкопанному. Прямо к дому, давшему ему приют на ночь, приближались четыре мутанта, похожие одновременно и на медведя и на гориллу. Пасти у всех тварей оскалились, и самая ближняя, завидев человека, кинулась к нему со всех ног.

Руки действовали быстрее разума. Приклад автомат подлетел к правому плечу и Андрей спокойно, как на стрельбище - "из позиции стоя", всадил короткую очередь прямо в морду мутанта.

Пули, пробивающие навылет несколько бронежилетов подряд, застряли в голове твари, и та рухнула в песок. Остановленная, но отнюдь не уничтоженная.

Капитан попятился. Вот это мутанты! Про таких даже сталкеры не рассказывали.

Почему-то стало очень страшно. Андрей умел контролировать свои чувства, например, капитан мог вполне уверенно заявить, что он ничего не боится. Всему находится рациональное объяснение (кроме морды, способной выдержать очередь из "калаша"!).

А сейчас стало очень страшно. Три оставшиеся твари приближались. Четвертая, раненая, уже делала попытки подняться. И Эмиля еще где-то носит!

Только капитан подумал про "цветочка", как сразу же узрел своего напарника, выбегающего из лабиринта ржавых контейнеров. И еще Андрей увидел то, чего, похоже, не замечал Эмиль - притаившегося на самом ближнем металлическом ящике мутанта. Капитан перехватил автомат в одну руку, дал очередь, чтобы привлечь внимание "цветочка", а свободной ладонью попытался сделать знак: "враг сверху!". Но Эмиль или не понял или не успел понять. Тварь сорвалась с контейнера на мужчину, и они вместе - человек и мутант - катящимся клубком скрылись из глаз Андрея.

Капитан не мог поверить - неужели вот так, нелепо, погиб человек, с которым он несколько недель делил немудреную еду, бок о бок с которым сражались против рейдеров, мутантов. В конце концов, военный и жизнью был обязан Эмилю - Андрей помнил, кто именно спас его от волчьих зубов в "Цветочной поляне".

Капитан задрал ствол "калаша" кверху и дал очередь во весь оставшийся магазин. Последний салют.

- Ну что, твари, хотите и меня, как Эмиля, да? А не получится! - человек отступал в сторону ограды завода. До нее оставалось уже не такое большое расстояние, но просто так развернуться и побежать капитан себе не позволил. Скорее всего, это будет его концом.

Ненависть пришла на смену ужасу. Она не заглушила страх полностью, скорее наоборот - переплелась с ним в единое чувство.

- Раз, два, три, четыре, пять, - исступленно шепчут губы, - вышел зайчик погулять.

Запасной рожок вставлен в приемник, передернут затвор - короткая очередь, и самый наглый из мутантов, перекувыркнувшись через спину, падает в песок. Но через секунду он уже снова поднимается. Тем временем, подтягивается и четвертая тварь. Ее морда вся в крови, но смущает это существо меньше всего.

- Тут охотник выбегает...

Еще одна очередь. Без особых результатов. Мутанты только немного сбавляют ход.

- Прямо в зайчика стреляет.

"Кретин," - проносится мысль в голове, - "опять забыл!". Автомат в левую руку, короткую очередь, чтобы выиграть секунды времени, а правая ладонь уже воюет с нагрудным карманом. Победа - в руке металлический цилиндрик. Последняя ФГ-2. Замедлитель на две секунды.

- Пиф-паф, ой-е-ей, - бросок гранаты. А вот теперь бежать со всех ног.

- Умирает зайчик мой!

Андрей успел прыгнуть в проем ворот, когда поверхность земли за его спиной поднялась, смешалась с огнем и выбросила в воздух тонны песка, с кровавыми ошметками тварей. Приземлился капитан удачно - сразу перекатился на спину, выставив ствол автомата вперед. Вроде никого. И тут до его слуха донесся рокот мотора. Оглянувшись в сторону шоссе, Андрей увидел несколько мотоциклов, сворачивающих с Трассы в сторону завода. К радости капитана, в ближайшем байкере он узнал Владимира.

## Глава 6.

- ...вот такие дела, - закончил свой рассказ капитан.

Свет керосиновой лампы выхватил из темноты мерно движущиеся челюсти Владимира. Байкер дожевал кусок мяса, взял кружку с брагой, изрядно отхлебнул - так, что чуть не поперхнулся.

- А Эмиля точно те твари разорвали? - поинтересовался Смерч.

- Не знаю, - голос Андрея предательски дрогнул. Капитан мотнул головой, словно не соглашаясь в споре сам с собой. - Ничего точно не знаю. Вряд ли какой человек выжил бы. Я же говорил: в упор с "калаша" мочил - бестолку.

- Говорил, говорил, - успокаивал Владимир военного. - Ну, давай за Эмиля, не чокаясь. Пусть земля ему...

Мужчины опустошили кружки. Закусили. Старый деревянный стол был богато, по нынешним временам, заставлен едой: вяленое и жареное мясо, вяленая же рыба, печеная картошка, различная зелень. Смерч оказался гостеприимным хозяином и достаточно зажиточным человеком по нынешним временам. Его дом находился в центре уцелевшей части Кургудула, километрах в трех от Трассы. Такое расстояние давало приличную фору хозяину, случись набег рейдеров. Однако те редко жаловали своими визитами городок - гораздо больше доставалось Тулунде с ее нефтяными вышками. В Кургудуле же нечего грабить, кроме продовольствия - основу населения составляли земледельцы да охотники. Скудная казахская степь в умелых руках местных жителей давала достаточно продовольствия для небольшого населения вымирающего города. А расплодившиеся в отсутствии человека на севере и юге звери всегда обеспечивали столы свежим мясом. Которое, конечно, сначала не раз проверяли дозиметром...


Подобрав Андрея у ограды завода в Державинске, мотоциклисты во главе со Смерчем, дали газу подальше от проклятого города. Капитан пытался объяснить Владимиру, что нужно вернуться, взять с собой хотя бы тело Эмиля, но байкер оставался непреклонен.

"Ты на сто процентов уверен, что он жив?"

"Не знаю..."

"Вот видишь. А гробить своих ребят только из-за тела твоего друга, уж извини, я не буду. По-любому. И тебе не позволю дурить. Поедешь с нами!"

Андрей не стал сопротивляться. В конце концов, разве мог выжить Эмиль после рукопашной с теми страшными мутантами? Конечно, нет. Капитан только молча мотнул головой и до самого Кургудула не произнес ни слова.

Особенно не поговоришь, когда сорок пять лошадей, спрятанных в видавшем виды моторе чоппера, разом пытаются вырваться на свободу. Воздух, такой невесомый и незаметный стоящему на месте человеку, превращается в сплошную стену, гнущую, отталкивающую от себя. Слезятся с непривычки глаза, непослушные волосы встают "ежиком", руки судорожно вцепляются в кожаный ремень на сиденье.

Зато Владимиру все было нипочем. Бородатый байкер успевал и править своим вычурным чоппером, и рассказывать Андрею целую историю о том, почему их пути снова пересеклись.

После боя с рейдерами Смерч похоронил Быка недалеко от злополучного магазина. Чтобы вырыть подходящих размеров яму, Владимиру пришлось проработать до вечера. И потом еще натаскать обломков потяжелее - привалить могилу. Ведь в пустынной степи слишком много охотников до человеческого мяса.

К полуночи начал накрапывать дождик. Байкер, поразмыслив, закатил свой мотоцикл под навес, где и спокойно уснул. А уже под утро до чуткого уха Смерча донесся звук двигателей. Но на этот раз в двигавшихся впереди мотоциклистах Владимир разглядел своих. Смерч выскочил из разрушенного магазина на дорогу и уже через минуту оказался в объятиях товарищей.

Пятерку мотоциклистов возглавлял Олег Еременко, по кличке Лысый. Ни банданы, ни шлема он категорически не признавал, и его лишенная растительности загорелая практически до черноты макушка поблескивала в утренних солнечных лучах. Еременко появился в Кургудуле относительно недавно и байкеры попервой относились к нему настороженно: "Что за человек такой? Вдруг, из рейдеров?" Но Олег, вскоре, заставил сомневающихся замолчать. Сначала - в нескольких пьяных драках. Лысого не волновало, сколько против него выходило противников; он бился молча и расчетливо. Смерч видел одну из таких потасовок. Судя по стилю боя, Еременко в прошлом всерьез занимался боксом, а уж его удары левой и вовсе едва не отправили на тот свет нескольких особо ретивых бородачей. Причем, во всех драках Лысый оказался чист - всегда находились свидетели того, что ссору начинал не он. Позже свою лояльность Олег доказал и в столкновениях с рейдерами. Он не щадил бандитов, и вскоре стал уважаемым человеком в байкерской среде.


Сейчас мотоциклисты с Олегом во главе сопровождали три грузовика из Тулунды: фургоны, доверху нагруженные бочонками с бензином и керосином. Два самых крупных города Трассы не сразу, но сумели наладить взаимовыгодный обмен: в Кургудул везли нефтепродукты, обратно - пищу. Первое время бартер носил стихийный характер, но постепенно оба города перешли к тактике конвоев. А после позапрошлогоднего захвата рейдерами всего обоза, караваны стали ходить небольшими группами на самых быстрых машинах и мотоциклах. В случае нападения бандитов грузовики, ревя моторами и пуская черный дым из выхлопных труб, уходили по шоссе, а байкеры на своих юрких мотоциклах дарили водителям фургонов драгоценные минуты форы.

Один из таких конвоев и принял ранним утром в свои ряды Владимира. Довольны были все - и Лысый, который прекрасно знал боевые возможности своего знакомого, и сам Смерч - все-таки не в одиночку ехать по опасной местности.

Взошедшее солнце уже прогнало было бешено несущийся караван мимо Державинска, когда прогремевший у ворот завода мощный взрыв заставил Владимира свернуть с Трассы...


- Слушай, Володь, - капитан захмелел, - когда мы с тобой в первый раз увиделись - вчера - я у тебя одну вещь забыл спросить. Ну, сам понимаешь, не до разговоров было - другана твоего убили... - Андрей замолчал, опустив голову на локоть. Глаза сами собой закрывались.

- Ну и!?

- А... - военный встрепенулся. - Извини...Так вот. Я уже километров четыреста прошел и меня один вопрос мучает: ты не слышал ничего о выживших женщинах?

- Ты чего, Андрюха? Тебя, наверное, взрывом тем все-таки задело. Какие бабы? Откуда? Тринадцать лет уже сам знаешь чем занимаемся!

- Не-а, Смерч, ты не прав! - Андрей попытался возразить собеседнику. - Знаешь, почему я с Базы своей сорвался?

- Ну и почему?

- До нас, там, сталкер один дошел. Почти мертвый. Не русский, не казах - вообще не наших кровей. Араб, по-моему...

- Попадаются тут такие, - подтвердил Владимир.

- Так вот, сталкер этот умер у меня на руках. Но перед смертью успел сказать, что где-то на западе, за большой рекой, он видел женщин.

- А от чего он умер?

- Ну, как... - замялся капитан, - радиация, наверное, сгубила. Вот, только значок и остался, - Андрей выудил самолетик из кармана.

- Оригинальная вещица... Но ты скажи мне, капитан, ты сам веришь, что какой-то араб, будучи облученным, полуживым, сохранил ясность ума? Да крыша у него поехала! Забей! Хватит ходить по свету, а то как Эмиль кончишь. Оставайся здесь, в Кургудуле. Работу найдешь - я помогу. Такой человек, как ты, нужен городу. Будешь как сыр в масле кататься. А?

- Что?.. - капитан, был погружен в свои мысли. - Я подумаю... Давай лучше выпьем, Володь...


Андрей проснулся под утро. Огляделся по сторонам - он полулежал на кровати, стоящей почти впритык с печкой-буржуйкой. Сквозь открытую створку виднелись еще теплящиеся угли внутри металлической топки. Справа раздался храп. Владимир. Байкер накрылся стеганым одеялом до подбородка, рядом с койкой лежал "Клин". Смерч и во сне был готов к встрече с непрошенными гостями.

Капитан попытался сесть. Язык облизал пересохшие губы. Сейчас бы попить! Но еще больше хотелось на двор.

Андрей осторожно, стараясь не разбудить храпевшего байкера, проскользнул за дверь - "удобства" в доме Владимира отсутствовали. Капитан предусмотрительно захватил с собой автомат, хотя Смерч уверял его, что в Кургудуле, как и в Тулунде, население сохраняло остатки цивилизованности - за разбой, тем более, убийство, могли не только изгнать, но и казнить.

Сверчки оглушительно трещали в невысокой жесткой траве, поросшей вдоль стен. Идти в начинающихся предрассветных сумерках внутрь незнакомого двора в поисках туалета не хотелось, и Андрей направился к близлежащему сараю. Капитан успел только подойти к строению, когда удар страшной силы потряс его голову...


- ...вам говорю! Не мог он этого сделать!

"Похоже на голос Владимира. Башка трещит! Хорошо, что-то холодное на затылке лежит..."

Андрей понял, что он почему-то находится на земле, а голова - подоткнута чем-то твердым. Сделав секундную паузу, капитан открыл глаза.

- А, очнулся, гад! - какой-то незнакомый коротышка кинулся было к лежащему капитану, но между ними вклинилась внушительная фигура Смерча.

- Попробуй, тронь... - тихо произнес Владимир.

Коротышка остановился, сверкая глазами снизу вверх на бородатого байкера.

- Не буду, - прошипел незнакомец. Хотя, почему незнакомец? Разглядев лицо, Андрей вспомнил - это, вроде, один из водителей грузовиков, которые приехали караваном в Кургудул. Его, вроде, Шурик звали. Точно, кликуха - Малой! А двух других - Колян и Иваныч. Память, получается, не отказала...

- Его все равно казнят. Иначе вы можете про бензин забыть! - не унимался коротышка.

- Это еще доказать надо! - зло бросил Смерч. - Отойдите, дайте нам поговорить!

Только теперь Андрей увидел стоящих чуть поодаль Лысого, Иваныча, еще каких-то незнакомых мужчин.

- Да отойдите же! Степ, помоги мне!

Откуда то из-за спины вынырнули полутораметровые квадратные плечи в кожаной куртке. Да и рост их обладателя был подстать - на голову выше Владимира.

Окружавшие мужчины попятились.

- Спасибо, дылда, - шепотом произнес байкер, затем переключил свое внимание на Андрея. - Ты как?

Капитан сделал попытку подняться. Движение отозвалось дикой болью в затылке. Военный тихо ойкнул и опустился назад.

- Жить буду...

- Но недолго, - мрачно пошутил Владимир. - Тебя куда ночью понесло?

- Как куда? По нужде...

- А "калаш" зачем с собой потащил?

- Ну, так, на всякий случай... Они же разные бывают... - попытался в ответ сострить Андрей. - А в чем дело?

- А дело в том, что тебя нашли с твоим автоматом у дома, где ночевали водилы из Тулунды. Нашли после выстрелов. Выстрелов сделанных из твоего автомата. Три пули попало в Колю Хромого, три патрона не хватает в магазине твоего "калаша". Водила умер на месте.

- Я... ничего не помню... - капитан устало закрыл глаза.

- Зато вот Шурик, - кивок в сторону водителя-коротышки, - все помнит очень хорошо. По его словам, именно он вышел под утро по нужде. Блин, вы тут все что, энурезом-каким позаражались!? Так вот, когда, по его словам, Шурик возвращался назад, он увидел человека, стоящего у окна и целящегося из "калаша" внутрь здания - туда, где спали его друзья-водители. Малой схватил камень потяжелее и начал осторожно подбираться к человеку с автоматом. Но он не успел - тот выстрелил. Водитель кинулся со всех ног к убийце, но тот успел сделать еще пару выстрелов, прежде чем Шурик ударил его камнем по голове. Он мог и насмерть забить нападавшего, но спасибо Степану, патрулирующему в том районе, - успел вмешаться. И знаешь, кто был тем самым стрелявшим человеком?

- Выходит, я? - вяло поинтересовался Андрей. Какие-то нелепые и глупые обвинения. Вдобавок, жутко болит голова. Еще лежит она на чем-то твердом...

- Да, - кивнул головой Смерч, - и это очень плохо. У нас за такое, если докажут - смерть. Приговор в исполнение "охранники" приводят.

- А это кто еще такие? - капитан наконец-то разобрался, где он находился. Незнакомый пустынный двор, над глазами нависает крыша. А голова, из которой несмотря на наложенную мокрую повязку, продолжает что-то сочиться, покоится на большом булыжнике. Взгляд заметил стреляную гильзу. Получается, он лежит на месте преступления, которого не совершал!

- "Охранники"? А это типа милиции у нас. Только эти ребята поближе к народу. Кстати, один из них, вот этот здоровый - Степан - первым прибежал к месту преступления. Он как раз в ночном дежурстве был. Степ, иди сюда. Расскажи еще раз, что именно ты видел и слышал.

Здоровяк приблизился. Пара "Кипарисов" висящих в кобурах на бедрах "охранника" при ходьбе звонко соприкасались с клепаными джинсами. Прямо ковбой какой-то!

- Привет! - голос у "охранника", как и ожидалось, оказался густым, низким. - Как голова?

- Уже лучше.

- Это хорошо, - слова лились неторопливо, словно автомобили в пробке, - ты давай, поправляйся.

- Степ, хватит тебе любезничать, ты расскажи, что на рассвете было! - не выдержал Владимир.

- Конечно, Вован, - "охранник" приветливо улыбнулся. - Дело было так. Этой ночью я патрулировал по седьмому маршруту, ну, по улице Тружеников. Уже сереть начало, когда я услышал выстрелы. Три. Прямо за соседним домом. Ну, думаю, опять кто-то из парней нажрался и стволом балуется. Хотел уже мимо пройти, потом пораскинул мозгами - поздновато, что-то, для пьяной пальбы. Решил проверить. Ну, захожу я, значит, во двор и вижу: этот, новый - Андрей вроде? - на спине лежит, в отключке, рядом "калаш". А над ним - Лысый с Шуриком и у него, у Малого, уже в руках пистолет. Ну, я тут заорал: "Стоять! Охрана! Стволы на землю!"; я же тогда еще не знал, что произошло. А тут слышу, из дома, вот из этого, рядом с которым Андрей лежал, крики. Выносится оттуда еще один водила - ну, старый, Петр Иваныч, вроде - и орет: "Коляна замочили!" Вот тут я и понял, что дело темное; всем приказал на своих местах оставаться. А спустя несколько минут и ты, Вован, подошел.

- Владимир! - недовольно поправил Смерч. Потом повернулся к капитану. - Понял, как ты попал? И как мне теперь тебя отмазать? Я, конечно, верю, что ты водилу не мочил, но как это доказать остальным?

- Не знаю, ничего не знаю... - Андрей закрыл глаза. Попытавшись устроиться поудобнее, капитан не смог сдержать стона - боль пульсировала в ране.

- Поаккуратней, - проявил сочувствие Владимир. - Дай-ка я тебе повязку сменю. Степ, помоги.

Смерч с помощью друга осторожно приподнял капитана, вытащил из кармана чистую тряпицу, смочил водой из фляги и собирался уже приложить к опухоли на голове, как, вдруг, остановился. В глазах мелькнул озорной огонек.

- Слышь, дылда, - прошептал байкер Степану, - ты ничего странного в ране не видишь?

- Ушиб как ушиб, - прогудел "охранник" в ответ. - С рассечением: кровь, вот, течет. Швы придется накладывать. На камне, которым Шурик бил тоже следы крови остались.

- Ну, раз не видишь, значит мне показалось, - заключил Смерч. И добавил уже громче, чтобы все вокруг услышали. - Степан, по-моему, дело ясное. Давай, дуй за своими парнями, надо будет суд вершить.

- Хорошо, - "охранник" моментально скрылся среди домов.

- Володь, и что теперь? - тихо произнес капитан.

- Ничего, лежи. Пока Степан не вернется, никто тебя не тронет. Вон, гляди, уже и народ собрался.

Действительно, разбуженные выстрелами, на пустырь выбирались мужики из близлежащих домов. Практически все они были вооружены.

- Лежи, не двигайся, силы экономь, а я пойду - побазарю, - и Владимир бодрым шагом направился к Лысому и паре водителей.

- Иваныч, - обратился он к самому старшему из троицы, - твоя очередь рассказывать. Давай, мы слушаем, всем же интересно!

- Смерч, по-моему тут и так все ясно! - вклинился в разговор Лысый. - Попал твой дружок. Да и какое тебе до него дело? Ты его три дня, без малого, знаешь. Помог он тебе с рейдерами биться? Ну и что? Может он сам из них! Может, он с ними не поделил чего...

- Слушай, я, по-моему, не с тобой разговариваю! - осклабился Владимир. - Нужен будет твой совет - спрошу! Ну а раз ты все таки влез в базар и тебе все ясно, то скажи мне, какой мотив был у военного Коляна мочить? А?

- Может, на барахло какое его покусился... - собеседник замешкался. Заработала мысль - лысина покраснела. - А может - точно! - рейдеры его заслали, чтобы всех водил перестрелял и нарушил торговлю между нашими городами.

- Ну-ну, допустим. Версия принимается. Но с водилами я все равно поговорю, - и, не дожидаясь ответа Лысого, переключил свое внимание на старого водителя. - Итак?

- Дык, что говорить... - Петр Иванович развел руками. - Спал я, получается... Сплю, сны вижу - тут пальба началась. Я, сначала, перепугался, а потом, получается, когда уже крики охраны за окном услышал, вылез из под одеяла, зажег керосинку, а тут, на кровати, труп уже лежит, получается...

- Иваныч, - подвел итог байкер, - то есть ты хочешь сказать, что не видел, кто именно стрелял в Коляна?

- Дык, говорю, не видел, получается. У меня вообще зрение плохое стало. Это же мой последний рейс. Потом домой, отдыхать... Мне Хромой уже и замену нашел - близнецов Балтиевых. Дружил покойник с ними, получается...

- Стоп! Разве твой грузовик тебе не принадлежит?

- Да ты что, касатик, - искренне удивился старик, - откуда у меня может быть грузовик? Все три они Коляше, покойнику принадлежали.

- Ну как же? - настал черед широко раскрывать глаза байкеру. - Все же думали, что у вас у каждого личный аппарат.

- Коляшины грузовики были, - стоял на свом старик. - Не любил покойник своими доходами хвастать. А мы с Шуриком только долю от перевозок получали.

- Спасибо, Иваныч, - Владимир похлопал деда по плечу. - Помог ты мне. Разъяснил многое.

- Дык, не за что. Эх, жалко паренька! - пригорюнился старик.

Андрей, лежа на камне, наблюдал за переговорами байкера и не мог ничего понять. Неужели Смерч тоже поверил, что именно он застрелил какого-то там Колю Хромого. Зачем ему это?

Свежая мокрая тряпка притупила боль. Капитан осторожно огляделся. "Так, если оттолкнуться от этого булыжника, подпрыгнуть, перевалиться через подоконник... Нет, не успеть - вокруг столько вооруженных людей. Изрешетят. Даже, если удастся проникнуть внутрь дома - есть ли там запасной выход? Не станет ли помещение ловушкой?"

Владимир же, наговорившись вдоволь, наматывал круги по пустырю перед домом. Поднял окровавленный камень, которым ударили капитана. Повертел в руках. Хмыкнул. Опять куда-то пошел.

"Не верит. Тоже не верит! Надо бежать."

Но планам Андрея не суждено было сбыться. За соседним домом раздался шум двигателя, и на пустырь вышел Степан. За ним появились еще три человека с "Кипарисами" - вероятно, тоже "охранники". Здоровяк решительным шагом направился к капитану.

- Андрей Олеников, - Степан громко и торжественно, заставив замолчать зевак, начал свою речь - властью наделенной мне жителями Кургудула, на основании изложенных фактов, объявляю вас виновным в смерти Николая Семенова из Тулунды и...

- На основании каких фактов? - прозвучали слова.

"Охранник" обернулся на звук. Прислонившись к стене с отсутствующим видом стоял Владимир, покусывая былинку.

Пауза. Люди в толпе зашушукались.

Степан прокашлялся и продолжил.

- Итак, объявляю вас виновным...

- Я еще раз спрашиваю, на основании каких фактов? - вновь перебил Смерч.

"Охранник" с укоризной посмотрел на байкера.

- Вован, не мешай мне делать мою работу. Пусть она даже и неприятная. Против фактов не попрешь.

- В третий раз спрашиваю - каких фактов?

- У нас есть свидетельские показания...

Смерч оторвался от стены.

- А вот насчет них - Степ, можно я выскажу свои соображения?

Здоровяк замялся. Переглянулся с остальными охранниками. Затем повернулся к байкеру.

- Хорошо, Вован. Но только из-за моего уважения к тебе. И - побыстрее, знаю я тебя!

Шурик попытался что-то возразить, но его слова потонули в одобрительном гуле собравшихся мужчин. Намечалось развлечение!

Владимир вышел в полукруг, образованный собравшимися людьми. В центре его, у окна, так и полулежал Андрей.

- Привет парни! - начал свое представление Смерч. Толпа отозвалась. - Мы тут собрались, чтобы узнать - кто именно виноват в смерти несчастного Коляна из Тулунды - нашего общего друга, который никогда не заламывал цены и вообще - был нормальным мужиком!

Снова одобрительные восклицания.

- У нас есть свидетельские показания водителя Шурика, известного также под кличкой Малой. Собственно, практически на них все обвинение и построено. Я предлагаю провести следственный эксперимент, чтобы расставить все точки над "и". Нет возражений?

Никто не протестовал.

- Итак, Шурик, иди сюда. Не стесняйся - ты герой, едва-едва не спас от смерти одного друга и точно спас другого. Выходи.

Коротышка, озираясь по сторонам, вышел из толпы.

- Так, к сожалению, сам обвиняемый в эксперименте принять участие не может - он и встать не может самостоятельно. Придется кого-нибудь подходящего по габаритам подыскать, - взгляд Владимира заскользил по собравшимся людям, - вот, например, Лысый.

- А чего сразу Лысый! - Олег нахмурился.

- Парни, ну попросим человека поучаствовать в спектакле. Просим! Просим!

- Кончай скорее свой балаган! - прошипел Лысый, но рядом с Шуриком встал.

- Степ, отнесите с парнями капитана от окна, - распорядился Владимир. - Ты, Лысый, будешь Андреем. Вот тебе "калаш". А ты Шурик - будешь сам собой. Подбирай булыжник. Итак, поехали. Сцена "убийство", дубль первый! Лысый, целься в окно, Шурик подбирайся сзади. Стоп камера!

Владимир подошел к Олегу.

- Лысый, возьми автомат нормально.

- А я его как взял? - огрызнулся тот.

- Блин, я же забыл, что ты левша, - улыбнулся нехорошей улыбкой Смерч. - Возьми автомат так, как его правши берут. Молодец. Прицелься на кровать, в которой лежал Колян.

- Это какая?

- Ну, та, которая в правом углу.

- А ее отсюда не видно.

- Так подойди к окну!

Лысый сделал несколько шагов. Остановился перед огромным булыжником. Потом, нехотя, залез на него.

- Итак, - продолжил Владимир, - Сцена "убийство", дубль второй! Мотор! Шурик пошел.

Коротышка двинулся к окну, возле которого на камне стоял Олег.

- Бей!

Шурик замахнулся, попробовал ударить, но не дотянулся. В толпе раздался смех. Коротышка зло зыркнул по сторонам, и повторил удар, подпрыгнув. На этот раз рука с камнем коснулась головы Лысого.

- Стоп мотор! Снято. Олеж, постой пока где стоишь, а ты, Степ, подойди сюда. Видел, куда удар пришелся?

Здоровяк подумал несколько секунд.

- Серега, Миха, - бросил он своим людям, - присмотрите за Малым.

"Охранники" выхватили пистолеты-пулеметы и направили их на опешившего Шурика.

- Молодец, сообразил, - похвалил друга Владимир. Затем обернулся к окружающим. - Показываю всем. Лысый ростом с Андрея. Если бы слова Шурика оказались верны, и капитан стрелял по водиле, находящемуся в доме, из этого окна, то ему бы пришлось, по-любому, залезть на этот камень. При таком положении вещей Малой мог ударить по затылку стрелявшего только в одну область - нижнюю правую часть затылка. Посмотрите на рану военного - верхняя левая часть. Раз рана находится сверху, то бил человек выше или одного роста с потерпевшим, при условии, что стояли они на одной плоскости.

- А раз рана находится еще и слева, то били левой рукой, - закончил мысль Смерча "охранник". Тень понимания промелькнула на его лице.

Степан потянулся было к кобуре, но Лысый действовал быстрее. Ударив прикладом здоровяка в голову, он направил ствол автомата на Владимира.

- Эй вы, клоуны! - закричал он в сторону "охранников" держащих на мушке Малого. - А ну, волыны на землю. А то я и Смерча и Степана замочу.

- А чем ты мочить будешь? - Владимир оставался спокойным. - "Калашок"-то зарядить надо сначала.

Гримаса исказила лицо Лысого. Он нажал на курок, но тот в ответ только сухо клацнул. В магазине автомата патроны отсутствовали.

- Ствол наземь, мразь! - Смерч уже держал в руках свой верный "Клин". - И мордой в землю.

Поднялся Степан, прижимая руку к скуле. Сквозь пальцы лилась кровь.

- Ну и сволочь же ты, Лысый! Не ожидал я от тебя такого. Серега, Миха - взять обоих!

"Охранники" деловито окольцевали браслетами наручников и Олега и Шурика. Капитан устало осунулся - разобрались...


Андрей опять лежал на кровати в доме Владимира. Низко опустившиеся солнце бросало свои лучи прямо в окно, освещая все закутки жилища байкера. Вот серебрится паутина в углу - к счастью обычного полевого паука, не плетуна...

В Кургудуле сохранились неплохие врачи - старичок-эскулап обработал рану, наложил пару швов на рассеченную кожу. На вопрос Смерча: "Последствия будут?" доктор прошмакал про себя что-то вроде "пять пулевых ранений в голову - мозг не задет" и тоненько захихикал; Владимир сочувственно покивал головой. Врач дал капитану несколько таблеток, сказал, что их надо выпить и немного поспать. Андрей не сопротивлялся.

Проснулся он уже под вечер. В доме было пусто - голос Владимира шумел где-то вдалеке на улице. Андрею, в принципе, и не хотелось сейчас никакого общества - просто бы полежать, отдохнуть. Ходить куда-то уже надоело...

Но голоса приближались. Уверенный быстрый Смерча перемежался изредка тягучим Степана. Через несколько секунд они уже ввалились вовнутрь. Андрей увидел, что доктор поколдовал и над здоровяком - на скуле "охранника" висел внушительный кусок марли крест накрест перетянутый лентами пластыря.

- А, проснулся! - казалось, радости Владимира нет предела. - Это хорошо! Как голова? Болит?

- Да нет, уже меньше, спасибо, - отмахнулся капитан. - Степ, а как ты?

- Все нормально, - улыбнулся здоровяк, - тот зуб давно надо было удалить.

- Понятно. Володь, а что сделали с Шуриком и Лысым?

- Как что - повесили, - пожал плечами Владимир. - Для таких сволочей и пули жалко.

Андрей помолчал. Да, наверное, жители Кургудула поступили правильно - преступников надо наказывать. Вот только мера наказания - не была ли она слишком суровой? Одно дело - убивать врага в бою, другое - лишать жизни человека, находящегося в твоей власти, который ничего не может сделать в ответ.

- Понятно, - протяжно проговорил капитан. - Слушай, Володь, а как ты вообще догадался, что они вдвоем замешаны были в этом?

- Конан Дойля в детстве читал, - ухмыльнулся Смерч. - На самом деле слишком много у ребят было шито белыми нитками.

Байкер пододвинул стул поближе к кровати капитана.

- Андрюха, я с самого начала верил что ты не мочил Коляна. Мотива у тебя нет, а на психа какого ты не похож. Но все улики, разбросанные вокруг, выстроились в цепочку только тогда, когда я твою рану на голове разглядел: ты тогда еще отключке валялся, а я тебе затылок промывал. Мою, смотрю, на края кровавые, вижу, что что-то не так - и вдруг осенило. Левша бил тебя, и роста с тебя он был, не ниже. Коротышке-правше такой удар не нанести. Степан же говорил, что возле тебя он видел и Лысого и Малого. Получается, что улика прямо-таки кричала, обличая Олега. Но эти двое почему-то соврали. Почему?

Дальше - больше. Почему незнакомый с водилами человек, стреляя абсолютно без мотива вглубь неосвещенного здания укладывает три патрона в самую неудобную мишень? Ведь, чтобы попасть в Коляна, потребовалось залезть на булыжник - только так его вообще можно было увидеть. Куда удобнее в Иваныча автомат разрядить - тот напротив окна храпел. Чтобы окончательно удостовериться в своих предположениях, я разыграл спектакль со следственным экспериментом, предварительно дав Олегу незаряженный автомат. Когда начал приводить факты, нервы Лысого дрогнули, и он тем самым подписал себе смертный приговор.

- А мотив какой? - поинтересовался Андрей.

- Ты разве не понял? Ведь Иваныч все рассказал. Старый водитель собирался уходить с Трассы, и Колян хотел взять на работу близнецов. Понимаешь, близнецов - то есть должны были освободиться два места в трех машинах. Скорее всего, Шурик не нравился Хромому, и тот хотел уволить его после ухода Иваныча. Остаться же без такой прибыльной работы Малой не мог. Шурик крутил свои делишки с Лысым, и водила предложил байкеру устранить Коляна. А тут ты подвернулся - хороший кандидат для "козла отпущения". Дальше - дело техники. Хорошо еще, что конфликта между городами избежали.

- Да.. Ну, даже не знаю как тебя отблагодарить, Володь. Жизнь ты мне спас...

- Не стоит, вы мне тогда с Эмилем тоже помогли. Так что - в расчете. Кстати, тебе, как пострадавшему, еще полагается имущество нападавшего на тебя. Правда, оказалось, Лысый все прозакладывал - его остались только байк да пистолет.

- Володь, возьми мотоцикл себе. Я же все равно ездить не умею.

- Так ничего, - вмешался Степан, - побудь у нас пару недель - научим.

- А поломается в дороге - что я с ним буду делать? Нет, спасибо. А у вас велосипеда случайно нет?

Байкер со здоровяком переглянулись и разразились смехом. Андрей не мог долго смотреть на их ржущие рожи и присоединился к друзьям.

Успокоились через несколько минут.

- Ты знаешь, у меня один сохранился, - утирая слезы выдавил из себя Владимир. - Завтра с утра проверю его, смажу. Блин, но по пескам на велике - это ты уморил.

Смерч, все еще давясь смехом, вышел из комнаты.

- Степан, - военный повернулся к "охраннику", - вот что я еще хотел спросить. Почему Владимир так ревностно к имени своему относится - белениться начинает, когда его Вованом или еще как кличут.

- Черт его знает... Мы тут тоже думали, да так до ничего и не додумались. Может, значение имени нравится: "владеющий миром". Велосипедист ты наш.

И Степан опять заразительно захохотал...


Три дня спустя из Кургудула неспешно выехал велосипедист, сопровождаемый двумя байками. Смерч и Степан пообещали проводить своего нового друга до конца Трассы.

## Глава 7.

Протектор оставлял нечеткий след на потрескавшейся, сухой, жадной до дождя степной почве. Ожесточенное казахское солнце нещадно палило, заливая все окрест золотым сиянием. Золотым казалась небо; золотой была земля. Даже еле различимое вдали, у горизонта, невесть откуда взявшееся облачко казалось янтарным. Вызов всему этому цветовому однообразию бросал только металл велосипеда, окрашенный в ярко-зеленый с белым цвет, да камуфляжный китель капитана, бойко крутившего педали.

На поверку, велопробег по степи оказался не таким уж и сложным делом. Поначалу, конечно, дико болели с непривычки ноги. В первый день Андрей слишком энергично крутил педали: давно утраченные навыки мгновенно вспомнились и хотелось как в детстве, до изнеможения... Не зря говорят: "Один раз научившись ездить на велосипеде, никогда не разучишься". Вот только на следующее утро - капитан придерживался тактики двух привалов, короткого дневного и полноценного ночного - дико болящие мышцы напомнили о том, что ему не двенадцать лет. И что нетренированные ноги чрезмерно напрягать не стоит. Зато теперь Андрей за сутки покрывал вдвое большее расстояние, несмотря на то, что вещей у него прибавилось - помимо "трофейного" пистолета байкеры снабдили его едой и двумя канистрами с водой. Да и в случае внезапной встречи с мутантами, у него появлялся еще один вариант действий - просто убежать. Теперь предстоящий маршрут казался военному предельно простым, вот только не до конца ясным. Нет, сначала, конечно, надо проехать мимо северной Зоны, а вот потом... К какой именно реке на западе ему идти? Волге, Дону? А может Днепру, Дунаю... Хотя нет - в Европе выжить никто не мог, уж точно не женщины. Значит - на юго-запад. А там у нас что? Тигр и Евфрат? Нил? Что ж, все может быть... Вот еще бы велик не подвел...

Странно. Скажи капитану кто-нибудь, еще неделю назад, что он будет штурмовать пустыню на велосипеде, Андрей, в, лучшем случае, молча бы усмехнулся, а то и прямо рассмеялся бы такому человеку в лицо. Ан нет. Вечер, проведенный перед отъездом из Кургудула, в корне изменил несерьезное отношение к этому "детскому" виду транспорта. Истина, как всегда, родилась в споре...


... как? Как,я говорю,он на велике поедет, Вован!?Не гони! Завязнет в песке, потеряет аппарат, - раскрасневшееся лицо Степана, освещенное тусклой керосинкой, еле различалосьв белых клубах дыма, оставляемых крепким самосадом.

- Не завязнет, не бзди, - небрежно отмахнулся Смерч. И хотел уже продолжить, но "охранник" не унимался.

- Нет, Вован, ты меня послушай. Ты же меня знаешь? Знаешь! Я пургу никогда не гоню. Давай дадим ему байк. Нет! БАЙК! Хочешь, я свой отдам! Андрюха, тебе байк нужен?

Капитанподнял голову, и осоловевшими глазами взглянул на Степана.

- Нужен, - и опять жахнул лбом о столешницу. Организм капитана никак не мог привыкнуть к байкерским посиделкам, ведь на Базе алкоголя давно уже не осталось.

- Вот! Видишь, Вован, он говорит нужен. А раз нужен - бери! Дарю, братан.

- Угомонись, добрая душа, - усмехнулся Смерч. Из всех трех мужчин, сидевших за столом, брага меньше всего действовала именно на Владимира. - Велосипед я ему уже подарил, на нем и поедет. Железяка надежная, туристский, как говорится - классика жанра. Корд - с кевларовыми нитями. Не разбить, хоть до Москвы на нем едь.

- И как он по песку на нем поедет? Ну, скажи мне как, скажи!

- Да просто. На переднее колесо шины злые поставим, с хорошим протектором. Ну а назад, наоборот, пошире. Да и накачивать скаты сильно не надо, чтобы площадь сопряжения как можно больше была.

- А что, - в глазах Степана промелькнула искра осмысленности, - может и получится. Во всяком случае, я бы рискнул! Слышь, Андрюха?

- Ага, я все слышал... - пробурчал, не поднимая головы капитани захрапел.

Байкеры дружно захохотали...


Действительно, ехать на велосипеде оказалось вполне комфортно. Большую часть пути под колеса ложилась сухая степная земля, а на небольших песчаных участках, изредка попадавшихся в мертвой казахской степи, велосипед хоть и терял скорость, но все равно продвигался вперед гораздо быстрее пешехода.

За четыре последних дня, Андрей не встретил ни одной живой души. Кургудул, населенный "вольным народом" - дружным сообществом байкеров, остался крайним западным оплотом человечества. В непонятную для капитана местность - то ли полупустыню, то ли полустепь - не совались даже самые оголтелые казахи. Слишком явственно ощущалось здесь гиблое дыхание северной Зоны. Там, байкеры предупреждали Андрея, когда-то был город. Город, не обозначенный ни на одной карте в мире, кроме тех, что хранились в Генеральном штабе РФ да на серверах headquarter Центрального разведывательного управления. Город, от которого сейчас ничего не осталось, кроме редких остовов зданий. Мертвое место. Огромный некрополис.

Теперь капитану предстояло обогнуть смертельную Зону; отклониться влево от той виртуальной прямой, проведенной Смерчем на совете. Далеко на юг байкер уходить все же не советовал - там лежала пустыня. Огромные массы песка - гекатонны, гонимые ветром. Человек, покинувший окрестные места, перестал бороться с природой; исчезли арыки, зеленые зоны, лесопосадки, частью сгорев в атомном пламени, частью просто зачахнув, засорившись, выгорев под беспощадным солнцем. И теперь никто не мог гарантировать, что пустыня осталась в пределах, отображенных на картах пятнадцатилетней давности. А идти в песчаные барханы на велосипеде, даже подготовленном Владимиром со Степаном - это не по степи колесить. Очень сложно и опасно.

Все эти мысли проносились в голове Андрея, пока его ноги уже привычно крутили педали, приближая, километр за километром, капитана к конечной цели перехода - Каспию. По расчетам, оставалось около трех дней пути. Андрей еще раз посмотрел на карту: там, узкой щелью, сжимаемой свелто-коричневым пятном песков снизу и очерченную красной, дышащей гибелью, дугой сверху обозначался шестикилометровый коридор, по которому и лежал его путь.

"В Улкен Кызым не суйся!" - напутствовал Смерч капитана. - "Пробудешь там пару часов - и тебе никаких баб искать уже не понадобится. Зачем они, когда до конца дней на пол-шестого..."

Андрей не возражал на совете, не думал менять курс и сейчас. Через три часа должны были показаться барханы. По плану, золотые груды сыпучего песка велосипедист оставит от себя по левую руку, вклинится в безопасный коридор. Но что это?

Капитан остановился, выудил из карман компас. Или проклятая железяка брешет или...

Пустыня разрослась, разрослась такими темпами, которых не предвидели ни многоопытные байкеры, ни сам Андрей. Сейчас в нескольких километрах перед ним - гораздо ближе, чем о том говорила карта! - неровной цепью строились песчаные холмы.

"Компас не врет, значит - следовать плану не получится. Судя по старой карте протяженность пустыни здесь, на севере, невелика - километров сорок. Но когда это было!? Ладно, предположим сорок. Пешком пройти можно. Вот только велик за собой не протащишь - загнешься, не выдюжишь. А так хочется его сохранить!"

Капитан достал дозиметр. Прибор весело затрещал, словно согревшись в ладонях. Стрелка вплотную приблизилась к отметке "100". Да уж - фонит, так фонит. Придется принять в целях профилактики знаменитое "радиозащитное средство Љ2", по-граждански известное как простой йодистый калий. Заразу надо из организма выводить! Лучше, конечно, водочки, только где ее, родимую, теперь достанешь? А та брага, что употребляли байкеры, абсолютно не годилась для дезинфекции организма, скорее наоборот, сильнее отравила бы...

Что же дальше делать? Рискнуть, забраться еще севернее, попытаться объехать пески, авось найдется лазейка? Радиация, с годами же, пропадает. Или же бросить велосипед здесь, перед барханами, и пойти пешком. Остается, конечно, третий вариант - плюнуть на все и вернуться. Смерч с удовольствием возьмет Андрея под опеку, выделит байк, и бывший капитан станет рассекать на старом мотоцикле вместе со своим новым другом по опасной Трассе. Вернуться? Ведь никто не осудит, все поймут. И в самом деле: штурмовать в одиночку пустыню - самоубийство! Вернуться. Останется Андрей в Кургудуле, и встретит там старость, и будет, лет через тридцать, сидя на завалинке рассказывать про похождения внучатам...

Стоп. Вот ради этого, ради того, чтобы было кому рассказывать, и надо идти. Значит - третий вариант отпадает. Между чем выбрать? Тяжелым пешим переходом через пески, который еще непонятно чем может закончиться? Или объехать на велосипеде комфортным северным путем, рискуя, правда, хватить смертельную дозу облучения. Задачка. И тот и другой путь опасны. Что делать?

Андрей слез с велосипеда и опустился на теплую землю; уселся, прикрыл глаза. Думай, капитан, думай. Нет, рассудок не мог отдать предпочтение ни одному из путей. Оба грозили слишком серьезными последствиями.

Попытавшись устроиться в более удобную для размышлений позу, Андрей почувствовал какое-то инородное тело в заднем кармане брюк. Засунув руку, он выудил оттуда монетку. Два рубля, "Банк России", 2006 год. Деньги давно уже были не в ходу в современном мире, но этот металлический кругляшек капитан таскал всюду с собой - монетка напоминала о тех, светлых прежних годах. Что ж, судьба сама дала ему в руки орудие выбора, безотказно работающее с незапамятных времен. Орел или решка. Жизнь или смерть. Мечта или серость бытия.

Щелчок пальцами. Блестящий диск, кувыркаясь, взмывает в воздух, сверкает в солнечных лучах аверсом и реверсом. Монетка набирает максимальную высоту, застывает в верхней точке, и, словно нехотя смиряться с неизбежным, резко, разом падает на пыльную землю. Решка. Идем на север.


Весь оставшийся день, до самого заката, Андрей крутил педали. Теперь его дорога лежала прямо к Улкен Кызыму - барханы по левую руку не желали заканчиваться. Каждый час капитан бросал взгляд на дозиметр. Добравшись до отметки "110", стрелка замерла, будто расхотев работать. И то дело. Такую дозу как-нибудь переживем. Главное - не задержаться здесь слишком надолго.

К черту все. Усталость брала свое; через силу засунув в себя куски сухого пайка, и запив несколькими глотками воды, капитан завалился спать прямо на землю, положив в изголовье велосипед. Гораздо спокойнее, когда твой металлический друг всегда рядом. Опасности от разнообразной живности Андрей не ждал - лето все никак не могло вступить в свои права, и все членистоногие либо еще не отошли от спячки, либо вообще поисчезали из остывающей пустыни. А на тварей покрупнее всегда имелся верный "калаш".

Ночь прошла тихо, если не считать, конечно, тревожных снов. Встав еще затемно, капитан направился строго на север. Должна же эта пустыня где-то закончиться!

Темные окрестности стали незаметно сереть; уже показались слева барханы. И - Андрей с облегчением вздохнул - песчаные холмы оказались намного дальше от него, чем накануне. Пустыня заканчивалась, сужалась, словно предлагая путнику попробовать силы в попытке пересечь ее.

Капитан бросил взгляд на дозиметр. "120". "А если еще сильнее рискнуть: забраться севернее настолько, насколько позволит радиация, там, глядишь, и пустыня закончится. Ну хватану дозу небольшую, ну подумаешь... С возрастом, говорят, облучение менее вредно для организма. А мне уже тридцать пять стукнуло..."

Маленькая фигурка человека на крошечном велосипеде продолжала продвигаться вдоль края огромных барханов в бесконечной пустыне.


Пустыня. Обычная, казахская, мертвая земля. "Одна травинка на один квадратный метр" - пошутил Владимир перед прощанием. Прохладные майские ночи выгнали все выжившую живность на юг, к теплу, к солнцу. Уже который день Андрей не встречал абсолютно никаких признаков жизни - лишь пару раз где-то высоко над головой раздавался клекот - то ли орлиный, то ли еще какой-птицы.

Вечером дозиметр показывал уже "150". Стоило призадуматься. На следующий день, если ничего не изменится, капитан въедет в пределы Зоны. Опасно. А на западе все еще высятся песчаные холмы. Ну что же - если завтра барханы не кончатся - придется, все-таки, идти через пустыню. Здоровье дороже.

Одна из канистр с водой показала дно. Другая, пока еще, заполнена под завязку. На сколько, получается, хватило первой? На шесть дней? Маловато. Придется экономить воду. Капитан потер рукой пыльную щетину на подбородке. Сейчас бы помыться, побриться...

Организм уже отказывался принимать высохшее вяленое мясо. Желудок крутило в спазмах, но Андрей продолжал монотонно двигать челюстями, пытаясь хоть немного размягчить кусок, перед тем как его проглотить. Удалось. Живот заурчал, подтвердив, что пища дошла до адресата...


Всю ночь капитана мучили кошмары. Какие-то огромные твари самого, что ни на есть, ужасного вида гонялись за ним по развалинам многоэтажного дома, пытаясь дорваться до вожделенной сочной плоти. И уже оказавшись в пасти одного из этих монструозных созданий, Андрей проснулся.

Часы показывали без двадцати пять. Можно уже направляться в путь. Рука потянулась было за пайкой сушеного мяса, но на полпути остановилась. Надоело. Не хочется. А вот водички можно.

Пустая канистра осталась лежать на месте ночлега, под затихающий шелест покрышек все больше удаляясь от капитана. Немое свидетельство присутствия человека. Пройдет не одно столетие, прежде чем пластик будет побежден природой. К тому времени, вполне возможно, и людей на планете не останется.

К шороху колес добавилось странное потрескивание - будто скаты наезжали на какие-то маленькие твердые камушки, выбрасывая их из-под себя. Странно. По расчетам Андрея, он должен оставаться все еще находиться в окрестностях пустыни - а откуда здесь могли взяться куски твердых горных пород? Не получив ответа на вопрос, капитан все же продолжил путь.

Показалось восходное зарево, и одновременно с первыми световыми потоками пустыня внезапно будто вспыхнула. На однородной присыпанной песком почве заблистали тысячи крохотных зеркалец, точно кто-то щедро набросал окрест осколки стекла. Андрей остановился. Он слишком хорошо знал, предвестниками чего являются эти сверкающие кусочки: четырнадцать лет назад севернее, ближе к эпицентру, температура была так высока, что плавился песок, превращаясь в стекло. А потом ветер разметал окрест остекленевшие шарики.

Дозиметр однозначно не советовал капитану продвигаться дальше на север. Земля там чернела, грязно-желтые разводы, то там то тут украшенные стеклянными блестками, уходили в даль, к горизонту. "Горячая" земля. Передвигаться по ней надо с предельной осторожностью. Взовьется песчаное облачко, перевернется крупный камень - и моментально радиационный фон вырастет в разы. Смерть.

Андрей с сожалением посмотрел на восток. Там, за несчетными километрами лежит Кургудул. Там люди, друзья-байкеры. Но туда нельзя. Путь капитана лежит на закат, в пустыню. И уже не обойдешь, не объедешь пески - ведь с севера радиацией дышат развалины Улкен Кызыма.

Ну что ж, проверим, как подготовили Смерч со Степаном велосипед! Андрей решительно направился прямо на запад.


***


- Бай, там человек лежит.

- Де? Самат, так ти що, я ж не бачу никого!

- Бай, ты не туда смотришь. Правее возьми.

- Дивися, и справди! Звидки вин отут, а, Самат?

- Не знаю, бай. Может подстава?

- Б-б-б-осс, давай мимо п-п-ройдем, не н-н-нравится мне все это.

- Так я вид тебе иншого и не очикував. Сказане - Оратор. Ну а ти, Самат, щоо скажеш?

- Посмотреть надо, бай. Вдруг, добришком каким разживемся.

- Ага, радиацион... радиационн... радиацион-н...

- Так ти ще и гостряк у нас, Оратор! Хех! От ти, виходить, до людини и идь, а ми з Саматом тебе прикриемо.

- Н-н-но, Босс!

- Нияких "но", идь милий, идь.

- С-с-слушаюсь...


***


Забытье охватило Андрея.. Семь, нет, восемь дней назад капитан бросил велосипед - крутить педали не было сил. Запасы еды кончились еще три дня загодя, и Андрей держался на одной воде. Странно, но как раз живительной влаги хватало - организм требовал ее совсем немного. Быть может, уже сдался, и ожидал конца?

Всю неделю капитан брел пешком. Причем последний день, когда силы совсем уже покинули его, Андрей буквально полз по песку, полз опираясь только на веру, на дикое желание жить.

Глаза уже не различали ни цветов, ни полутонов. Капитан видел только яркое палящее пространство над головой и более темный, но не менее слепящий, песок под ногами. Компас остался где-то сзади, как и автомат, и дозиметр - во время последней ночевки ветром нанесло чересчур много песка, откопать удалось только большую, но уже практически пустую канистру с водой. Хотя ту грязную коричневую жидкость, что бултыхалась меж белых пластиковых стенок, и водой-то назвать можно было с большим трудом. Из инструментов у Андрея оставался только нож, подаренный Хрустом. Боже, как давно это было! Неужели тот бравый, подтянутый, немного наивный капитан, разговаривавший с Игорем в Глубоком, и этот оборванец, щурящий выжженные солнцем глаза - один и тот же человек?

Андрей лежал на верхушке песчаного холма и дико хохотал. Безумный смех вызвали его собственные мысли. "А вдруг за этим барханом и есть тот самый оазис, населенный женщинами? Вдруг это то самое место? В хорошем же я виде предстану перед ними. Напугаю до смерти. Пожалуй, тогда придется обратно направиться!".

Минут через пять, Андрей понял, что смеяться он не перестал. Нехорошо. Капитан слышал разные байки о сходящих с ума от одиночества людей. Стать героем еще одной из них совсем не входило в его планы. Собравшись с силами, Андрей резко свел челюсти, нечаянно прикусив язык. Боль подействовала отрезвляюще, будто струи холодного душа на одурманенную голову. Мозг лихорадочно заработал, пытаясь найти пути для спасения этого бренного тела; дал команду мышцам. И капитан пополз вперед.

Несколько раз силы, казалось, напрочь оставляли его, но укушенный язык подсказал выход. Андрей полосовал левую руку финкой, боль проясняла рассудок, и человек продолжал ползти вслед за садящимся солнцем, успевая удивляться тому, почему из порезов так мало выделяется крови.

Но ночью сон выбил капитана даже из этого самоубийственного графика передвижения. Взошедшее солнце светило уже во всю мощь, а Андрей никак не мог заставить пальцы взять рукоять финки или просто подтащить канистру к губам. Капитан Олеников умирал.

Нет, в голове Андрея не наступило прояснения, он не видел себя с момента рождения до момента выхода в последнее путешествие - ничего этого не было. Только простые мысли о том, какой же он дурак, что поперся в такую даль, о том, какие дураки совершили Обмен четырнадцать лет назад, о том, нафига вообще пришельцы приперлись на нашу планету. Все эти, здравые, в общем-то, раздумья медленно формировались в голове капитана на непрекращающемся фоне, состоящим из отрывочных фраз, слов, какой-то музыки, звуков большого города. Андрею казалось, что он лежит и размышляет не в безжизненной пустыне, а в палате госпиталя, окна которого выходят на оживленную улицу, с прогуливающимися прохожими, играющими детьми, проезжающими машинами. Вот к капитану, лежащему на чистых прохладных простынях, подходит доктор, молча внимательно осматривает пациента, а затем, вздохнув и пробормотав что-то неразборчивое, начинает снимать с левой ноги капитана добротный и еще не до конца разбитый армейский ботинок. Андрей молча наблюдает за действиями врача, но не вмешивается - конечно, доктору виднее. Врач, тем временем, покончив с левой ногой, приступает к правой. И все бы ничего, но разутая пятка падает, почему-то, не в освежающую ткань простыни, а в горячий песок.

"С меня снимают обувь! Наверное, мародеры!" - наконец-то доходит до рассудка капитана. - "Сволочи, я ведь даже еще не умер".

Ненависть придала сил. Правая рука метнулась в складки одежды и уже через мгновение вынырнула оттуда, но уже вооруженная ножом. Капитан попытался приоткрыть глаза, но увидел только невысокий человеческий силуэт.

- Б-б-босс, он ж-ж-живой, кажется!

- Тоди вяжи его, твою мать! - еле слышно, издалека, донеслись слова. - Придасться, якщо не здохне.

Силуэт потянул было руки к капитану, но тут же отдернул, оглушительно завизжав. Андрей сумел полосонуть нападавшего по ладони. Проясняющееся зрение успело отметить кровь, хлынувшую из глубокой раны, прежде чем удар прикладом по голове не погасил мир вокруг капитана.


***


Вправо-влево, вправо-влево - качалась земля под ногами Андрея. Хотя, почему под ногами? Не открывая глаз - а все тело так болело, что и открывать их не хотелось - капитан чувствовал, что лежит на какой-то меховой подушке, причем лежит не на спине или на боку, а, как ни странно, на животе, перегнувшись через эту самую подушку. Да и поверхность, почему-то, непривычно ритмично ходила из стороны в сторону. Жутко ныла голова, заполняя собой все остальные ощущения, не спасала даже увлажненная повязка, призванная смягчать последствия удара. Еще не до конца осознав, где он и что с ним происходит, Андрей попытался поправить кусок ткани на голове и только тут понял, что связан по рукам и ногам. Вернувшиеся с пробуждением мозга чувство обоняния подсказало, что тряпка смочена, но отнюдь не драгоценной в пустыне водой. Нет, спеленавшие его люди пошли самым простым путем, и теперь влага из тряпки медленно испарялась, обдавая окрестности аммиачным запахом, который тщетно силился перебить животный дух не знающей воды шкуры.

Капитан осторожно открыл глаза и увидел перед собой короткую светло-коричневую шерсть, которая не лежала на одном месте, как и положено обычной, образцово-показательной подушке, а ходуном ходила по каркасу из ребер. Еще ниже, метрах в полутора, взгляд опознал песчаную землю, медленно плывущую под неутомимыми верблюжьими ногами.

Так вот в чем дело: не земля раскачивается, а он сам болтается из стороны в сторону, перекинутый через круп "корабля пустыни". В памяти сразу возник образ невысокого человека, бьющего по приказу другого - Босса, кажется - прикладом автомата. Значит, он в плену - дружелюбно настроенные люди, даже за не очень адекватное приветствие со стороны капитана, не связали бы умирающего человека, смогли бы понять состояние умирающего в пустыне.

Верблюд неуклюже ступил на одну из кочек, и голова Андрея сильнее, чем обычно, метнулась в сторону, ударившись о ногу сидящего впереди человека. Наездник, как видно, не заметил контакта - может спал, а может просто предавался думам - капитан не услышал от него ни звука. Зато вот с другого бока животного, где свисали ноги пленника, ветерок донес негромкий разговор.

- Вистачить скаржитися, Оратор! Щось ты розговорився сегодни занадто. Охолонь! - насмешливый баритон подначивал своего собеседника.

- К-конечно, Босс, т-тебе легко говорить. А я вот, в-вообще, чуть руки не лишился, - а вот этот голос Андрей уже узнавал. Тот самый: наглый заикающийся коротышка. Боится, значит, за руку, гад! Капитан расплылся в довольной улыбке. Хоть в чем-то насолил той сволочи!

- Ничого, - продолжал, тем временем, названный Боссом, - радуйся, що тепер раб у нас зъвился. Тепер и заднице твоей спуску дамо, поки цей задохлик не загнеться, так адже, Самат!?

- Ага, - отозвался человек, едущий на одном верблюде с Андреем. И добавил вполголоса, - маган барибир Мне все равно (казахский).

Капитан сразу перестал улыбаться. Перспектива быть в полном услужении у этой непонятной троицы не входила в его планы. Что же делать? Как высвободиться?

Босс тем временем начал громко обсуждать совместно с Оратором достоинства той части тела Андрея, которая свешивалась с правой стороны верблюда.

- Аман-ба, - прошептал капитан, вспоминая те немногие слова, которым его научили в Кургудуле. - Менин атым Андрей Здравствуй. Меня зовут Андрей (ломанный казахский).

- Аман сау ма, - отозвался тот час наездник, - денсаулыгыныз калай Здравствуй. Как твое здоровье? (казахский)?

- Извини, Самат, я больше по-вашему ничего не знаю.

- Жаксы. Хорошо, говорю, - тоже в ответ шептал, не меняя позы, казах. Казалось, даже губы его оставались неподвижны. Два других бандита, как окрестил про себя своих похитителей капитан, ничего не заметили и продолжали трепаться. - Я спросил как здоровье?

- Спасибо, голова уже не так сильно болит. Попить бы сейчас.

- Потерпи. Я тебе немного воды в рот влил, когда ты бредил. Теперь подожди, - и казах замолчал, давая понять, что разговор окончен.

Андрей тоже умолк. Первый шаг он сделал - установил контакт. Раз Самат ответил ему не привлекая внимания, значит он имел на то основания. Кто его знает - может недавно он с этими двумя извращенцами якшается? Возможно, казах проводник, которого бандиты наняли для каких-то одним им ведомых целей. Как хотелось во все это поверить!

Прошло минут пятнадцать; голоса Оратора и Босса доносились уже откуда-то спереди, на приличном расстоянии. Видно, верблюд Самата поотстал от спутников. Капитан решился опять заговорить.

- Вы кто такие вообще, ребят?

- Сталкеры мы, - тон казаха оказался резок, - из Зоны идем.

- А я вам нафига сдался? Может отпустите?

- Нет, Андрей, не надейся. Завтра вечером к Поселку приедем. Там хачам продадим тебя. За свою задницу не переживай. Не дам я ее ни хохлу ни заике. Целки в Поселке дорого стоят.

- Самат, - капитан пытался говорить как можно спокойнее, - ты же, вроде, нормальный мужик. А разве два нормальных мужика не смогут договориться?

- А что ты мне, русский, сможешь дать? Одежда у тебя хреновая, ботинки, часы и финку уже забрали. А вот хачи за тебя столько добра отвалят - месяц можно будет в Зоны не ходить.

- Самат, ты не знаешь с кем связываешься, - видя, что уговоры не приносят результата, капитан решил сменить тактику, - Смерча из Кургудула знаешь? Если ему кто расскажет о том как ты со мной обошелся - песец тебе, Самат.

- Хорошо тебя Оратор по голове приложил, - позволил себе тихонько хохотнуть казах. - Кургудул по ту сторону пустыни лежит. Вот уже четрнадцать лет, как искры Шайтана на землю попадали, нет дороги туда.

И продолжил тихонько хохотать.

Андрей замолчал. Но несмотря на всю тяжесть положения его душа пела. Получилось! Только за переход пустыни он заплатил дорогой ценой - потерял все: оружие, велосипед, и, наконец, свободу. Нет, надо выбираться. Нельзя попадать в этот непонятный Поселок.

- Самат, - начал было капитан опять, но казах резко оборвал его.

- Заткнись! - прошипел он. - Еще хоть одно слово - расскажу Боссу. Вот тогда ты по...

Красные горячие капли брызнули сверху на капитана, а мгновение спустя до связанного человека донесся звук выстрела. Снайперская винтовка.

Самат кулем свалился вниз, на песок. Наконец-то Андрей увидел лицо своего собеседника - покрытое бесчисленными белесыми язвами, частью заросшее щетиной, частью блестевшее мертвой синей кожей. Казах упал на спину, его незакрытые спокойные глаза уставились в небо, но Самат уже ничего не видел - пуля попала точно в висок, выбив мозги или их остатки - кто теперь знает, что там у него в голове бултыхалось.

Все это капитан для себя отметил за какие-то считанные секунды, а потом раздалось еще несколько выстрелов, перемежающихся знакомым тонким вскриком Оратора. Похоже, со сталкерами покончено. Вот только кто их застрелил? Что эти нечаянные спасители - или спаситель - сделают с самим Андреем? Может, и ему осталось жить считанные мгновения?

Верблюд остановился. Преданное животное решило не уходить далеко от тела хозяина, и теперь "корабль пустыни" спокойно стоял на месте, несмотря на отчаянные понукания капитана. Андрей так увлекся попытками уговорить верблюда, что его застали врасплох слова произнесенные, опять, с невидимой капитаном стороны.

- Военный? - удивленный голос. И сразу, грозно. - Часть, звание, кто командир - быстро!

Щелчок взведенного предохранителя.

## Глава 8.

Андрей замялся. Ведь он по-прежнему лежал поперек верблюда, а вопрос задавался с той стороны, где у майора свешивались ноги и, эээ, задница. Разговаривать в таком положении было не слишком удобно.

- Считаю до трех! - в голосе невидимого сейчас мужчины уже не слышалось удивления - только твердая сталь уверенности.

"Интересно, пробьют ли пули горбы верблюда? Или опасность грозит только моим задним конечностям?" Похоже, капитан опять начал бредить.

- Два... - тем временем отсчитывал голос.

Андрей постарался собраться, ухватиться за край порхающей в голове мысли. Мысли о самосохранении. Она гласила, нет - исходила истошным криком: "Ответь! Ответь немедленно! Соберись с силами и скажи."

- Капитан... - слова нехотя лезли из измученного тела. Чудно: еще пару минут назад он вполне бойко беседовал с Саматом - а сейчас и двух слов выговорить не может. - Капитан Андрей Олеников...

- Капитан, говоришь? А документы предъявить можешь?

Что за чушь? Контроль среди пустыни возле трупов бандитов-сталкеров? Нет, все-таки он бредит! Но мысль о самосохранении заставила говорить.

- Документы в кармане... нагрудном... Подойди, посмотри... Я достать не могу... связан...

- Добро! Только смотри, какой фокус выкинешь - вмиг изрешечу!

Андрей в ответ только утвердительно промычал. Внутри его словно прорвало плотину, и сила уходила из тела. Глаза закрылись еще до того, как собеседник обошел верблюда. Голова бессильно повисла, упершись в пыльный и вонючий бок животного. А дальше - забытье.


Вправо-влево, вправо-влево - качалась земля под Андреем. Капитан открыл глаза - ничего не изменилось. Он опять был перевешен через спину верблюда, опять под ним уходили бессчетные метры пустынной степи. Неужели, ему все привиделось, и Андрей опять пленник сталкеров? Боясь утвердиться в своей догадке, капитан повернул голову и глянул вперед. Нет, на этот раз рядом не оказалось узкоглазого Самата - единственным "пассажиром" верблюда был он сам. Глупое животное оступилось, и капитан, чтобы не упасть, попытался ухватиться руками прямо за горб. Руки развязаны! Только теперь офицер заметил, что повязка у него на голове свежая и ничем не пахнущая, что во рту не горит раскаленная топка, что он может свободно двигать руками и ногами сколько душе угодно. Тело все еще перехватывали ремни, но, как понимал капитан, делалось это не для того, чтобы ограничить свободу действий, а с той целью, чтобы он просто не упал, будучи в отключке.

А впереди восседал на неторопливо рысящем гнедом жеребце спаситель Андрея. То, что именно этот мужчина спас майора не было ни малейшего сомнения. Торчащий из матерчатого чехла приклад СВД являлся самым красноречивым подтверждением, что именно из этого ствола неизвестный спаситель (одетый, как и сам капитан, в камуфляж) положил трех бандитов. Форма на плечах незнакомца не могла однозначно утверждать, что ее обладатель военный, особенно в последние десятилетия - удобное "хэбэ" носили все кому не лень - но что-то неуловимо выдавало в незнакомце старого служаку.

"Рыбак рыбака видит издалека". Андрей усмехнулся своим мыслям. Солнечные лучи зайчиком резанули по глазам, обозначив звездочки на плечах наездника. Ого! А званием-то незнакомец постарше его будет, если, конечно, он действительно военный, а не какой-нибудь бродяга, облачившийся в форму. Осталось только проверить.

- Товарищ майор, разрешите обратиться! - нелепое обращение солдата несуществующей державы.

Наездник обернулся; густые усы не сумели скрыть расплывшиеся в улыбке губы. Незнакомец развернул жеребца, и направил его к верблюду Андрея. Офицер тем временем уже освободился от ремней и относительно удобно устроился на спине животного.

- Разрешаю, капитан, разрешаю. Только давай сразу договоримся - без официальностей. Сам понимаешь - не то время... Добро?

- Добро, - улыбнулся в ответ капитан. Странный майор, неизвестно почему, внушал доверие - Андрей не мог объяснить это, да и не очень-то хотел. - Тогда познакомимся? Андрей Олеников. А тебя как тебя зовут, товарищ майор?

- Сергей Сергеич я. Котельников. Внутренние войска. А ты ракетчик? Из-под Тюратама будешь?

- Да нет, Сергеич. Ты не поверишь... Развяжи меня только...


Огромный красный диск уже начал тонуть в бескрайних степных просторах, когда Андрей закончил свое повествование. Опустив, все же, ту причину, что сподвигла его на путешествие. Капитан уже и сам не слишком верил в возможность найти где-то спасшихся женщин. Все-таки, он прошел уже почти тысячу километров и нигде - не малейшего намека на возможность встречи с прекрасной половиной человечества. Не было ни легенд, ни баек, ни анекдотов - словно кто-то гораздо более могущественный, чем обычные люди, взял и вырезал отовсюду любое упоминание о женщинах. Не смеются на похоронах, не говорят плохо об ушедшем. И мужчины молчали. Андрею, чтобы не показаться в глазах Котельникова странным чудиком, пришлось придумать совершенно другой повод для своего странствия. Простой, но неожиданный. Капитан рассказал новому знакомому байку о том, что он не разу в жизни не видел моря и теперь, перешагнув порог среднего возраста, Андрей решил осуществить свою мечту. Если и совершать длительное путешествие - то сейчас, в расцвете сил, а не тогда, когда тело уже будет непослушно мозгу. Его мечта - увидеть огромные водные валы, пенистые барашки на гребнях; ощутить измученным лицом свежий морской бриз. В общем - большое спасибо европейскому кинематографу. Такой вот рассказец. Сергеич все принял на веру и смотрел теперь на капитана с изрядной долей уважения. За время повествования Андрей почувствовал себя немного хуже, но фляга с водой и немного сухих лепешек подбодрили его. Майор же только удивлялся и разводил руками.

- Слушай, капитан, в твой рассказ даже и поверить трудно. Сейчас, в это время, пройти такое расстояние... Черт, ну круто! Молодец ты! Кстати, вот, держи, - в ладони Сергеича блеснула знакомая финка. - Это, как я понимаю, и есть подарок этого, как его?..

- Хруста. Из Глубокого, - подсказал Андрей. - Спасибо. У мертвого забрал? Казаха-сталкера?

- Сталкера!? Да какие они, к черту, сталкеры. Золотари они! Шляются по периметру Зон, вовнутрь нос боятся сунуть; обирают одиноких "ходящих" и бродяг. Вот и все их заслуги. А еще нашим именем прикрываются!

- Что значит вашим? - опешил капитан.

- Ну, то и значит. Это мы - сталкеры. А ты чего так на меня вылупился, Андрюха? В чем проблема?

- Да нет. Нет никакой проблемы... Просто я подумал, что у вас тоже военная часть осталась...

- Э, братишка, да ты всех по себе не суди...


Обмен застал Сергея Сергеевича Котельникова, в ту пору еще капитана, командира роты, в служебной командировке. Существовали тогда такие. Тридцатилетнего офицера послали в составе делегации российских военных для обмена опытом в антитеррористических операциях с их казахскими коллегами. Это по официальной версии. На самом деле дальновидное государство, совместно с восточным соседом готовило командиров спецподразделений для подавления "бабьих" бунтов, которые волной катились по тем странам, где уже свирепствовал губительный Штамм.

9 августа был третьим днем визита. Третьим и последним. Котельников прекрасно помнил то утро. Он стоял вместе с несколькими другими младшими офицерами - русскими и казахами - во дворе перед зданием штаба округа. Обычный утренний перекур. Время, когда сослуживцы делятся новостями, сплетничают, травят анекдоты - в общем, готовят себя к напряженным трудовым будням. Злое солнце уже вовсю палило, как обычно бывает перед грозой. Где-то вдалеке раскатисто прогромыхало. Капитан только что подкурил сигарету, но он не успел сделать даже пару затяжек, когда ленное утреннее спокойствие самым наглым образом разрушил молоденький казах-старлей. Он пронесся сквозь строй офицеров, как подкалиберный снаряд, забывая отдавать честь вышестоящим по званию. Котельников успел различить только значки казаха, определяющие его принадлежность к войскам связи. Старлей настолько быстро пролетел сквозь их группу, что матерная брань в его адрес уже отскакивала от двери штаба, захлопнувшейся за молодым связистом. Сергей оглянулся в сторону сумасшедшего казаха, хмыкнул и продолжил курить.

А спустя минуту окрестности оглушил вой сирены, и офицеры рванули в помещение, стремясь узнать - что, собственно, случилось? О том, что в данный момент шла третья мировая война, никто еще не подозревал. Узнали спустя пару минут. Генерал-лейтенант Смаков с казахской стороны и генерал-майор Петров с российской на экстренном заседании объявили об обмене ядерными ударами, прошедшими по всему миру. В одночасье были уничтожены большинство военных объектов; отсутствовала связь с генеральными штабами и Смаков с Петровым были вынуждены обратиться к инструкциям, приготовленными высшим начальством на "крайний случай".


Сергеич надолго умолк.

Капитан для порядка выдержал паузу, а потом все же спросил:

- А что было дальше? Что было в конвертах?

- В конвертах? Черт! Я не знаю, что за умники узколобые их писали, но в них черным по-белому расставлялись приоритеты о союзниках и врагах. И представь, Казахстан там значился как вероятный противник! Не знаю... Не знаю, может это ошибка какая... Но прямо там, в штабе, прямо в тот день, в день Обмена, началась резня. Казахов были тысячи, а нас - несколько десятков. Самых лучших, но - несколько десятков. Они попытались арестовать нас, взять под стражу, не допустить кровопролития. Так они говорили. Но наш генерал прекрасно понимал, чем может закончиться такой плен. Петров приказал: "Идем на прорыв!" И мы сумели - слышишь, капитан! - сумели вырваться с территории казахского гарнизона. Пусть нас и осталось в живых всего шестеро: я, полковник Егоров и еще четверо молодых офицеров. Мы попытались пробиться на север, к Улкен Кызыму - там был расквартирован наш полк, но городишко оказался уничтожен. Америкосами, наверное...

Майор опять замолк. Его глаза закрылись, а лицо потемнело, словно легкое облачко заслонило солнце от человека.

- А дальше что?

- Дальше... - Сергеич открыл глаза. - А что дальше... Мы оказались заперты в этой проклятой степи. На севере - радиация, на востоке - пустыня. Вдоль побережья - казахи, а на юге... На юге Зона.

- С севера Зона и с юга Зона, - подытожил Андрей.

- Да нет, капитан, с юга была не наша Зона. Там Чужие высаживались. Ими, как раз, умники из Улкен Кызыма занимались. Изучали. Что тогда стоило, в дообменное время, пару сотен километров на машине или вертолете отмахать. Это сейчас расстояние огромное. Хотя ты, говоришь, и больше гораздо прошел... Так вот, за месяц мы потеряли двух молодых - лейтенантов. Парни с ума сходили ото всего произошедшего и попытались прорваться в Россию. В одной из деревень - местные гражданские, кстати, к нам вполне лояльно относились - так вот, в одной из деревень лейтехи угнали единственную машину. Да, они благородно предложили остальным махнуть вместе, но Егоров, он тогда уже болел, запретил. Мало того, приказал задержать пацанов. Мы, конечно, стрелять не стали, пытались уговорить, но - куда там! Молодые горячие. Больше я о тех лейтехах ничего не слышал. Может сгинули в Зоне, или бандиты какие их пристрелили. А может, им и удалось прорваться. Я хочу в это верить...

- А остальные?

- А что остальные? Мы еще пару недель поскитались по хуторам местным, пока полковник совсем не занемог. Инфекцию он подхватил. Он же, Егоров, вообще штабной был, к полевой жизни мало приспособленный, хотя мужик здоровый - бодибилдингом занимался. Но какая-то зараза его завалила. Меньше чем за месяц сожрала. Так вот, когда ему совсем немного осталось, полковник меня к себе в палатку позвал - мы ему персональную палатку на каждую ночь разбивали. Позвал и говорит: "Серега, я тебя недолго знаю - впервые здесь, в проклятом Казахстане познакомились. Жаль, раньше пересечься не удалось. Прости меня за все. Надо вам к казахам идти. С мировой. Бери Дорошенко и Чижова, и возвращайся в гарнизон этот чертов. Ведь здесь - сгинете все. А чтобы мужики тебя послушались - вот тебе мое последнее распоряжение: произвожу тебя в майоры!" И сует мне две звездочки. А я только тут обращаю внимание: у него на погонах их, этих двух звезд, как раз и не хватает. Понимаешь, он мне свои, со своих плеч отдал! Попытался возразить - но куда уж там. Суровый мужик был. Потом позвал к себе Влада Дорошенко и Кирилла Чижова, с ними попрощался. И приказал нам оставить его в том ауле. Блин, а я сейчас даже и названия вспомнить не могу... Вот так-то...

- Ну а что казахи?

- А они уже перебесились. Оказалось, там вся часть с неделю друг по дружке лупила. Потом какой-то генерал, из ихних, сумел порядок навести. Он вовремя смекнул, какое будущее всем - и казахам и русским - светит: ведь женщины в то время повсюду умирать начали. Так вот, этот генерал нас в итоге принял. Но, на "губу", конечно, посадил. На месяц. За беспорядки. Мы с мужиками с радостью такое наказание приняли и срок честно отпахали на работах. А потом генерал нам предложил выбор: либо у него в гарнизоне остаться, либо попытаться найти себе дело в этой жизни. Влад остался. Киря со мной пошел.

- Тогда ты и стал сталкером?

- Не сразу. С пару месяцев, бродяжничали, охотились - в общем жили в свое удовольствие. А как зима началась - прибились к группе "ходящих в Зоны". Они тогда только начинали появляться в степи. Так сталкерами и остались. О! Дымок. Там поселок наш. Так, ну я поскакал, предупрежу Джафара, а ты можешь не спешить! Но!

Фигура майора скрылась в клубах пыли, оставив Андрея в одиночестве.

Выходит, Котельников - сталкер. Представитель этой загадочной, можно сказать, самой молодой профессии на старушке Земле. Профессии, получившей название в честь героев фантастической повести, широко привнесенное в массы компьютерной игрушкой, сталкеры оставались самой таинственной кастой, во всяком случае, в тех районах, в которых успел побывать Андрей. Да, капитану удалось пообщаться с Зеленым, с Саматом, хотя нет, казах, как выразился Сергеич, не сталкер а золотарь, но все равно информации о "ходящих в Зоны" было крайне мало.

Сталкеры. Загадочные, непонятные никому. Насколько знал Андрей, они редко появлялись в обжитых местах, были замкнуты - но никто и никогда не мог упрекнуть их в каких-либо проступках. Может, потому что сталкеры не оставляли следов и свидетелей? Хотя нет, вряд ли - "ходящие в Зоны" просто жили какое-то время в поселениях, щедро платя местным, а потом уходили, разом, будто и не появлялись никогда. Редко когда кто-нибудь видел больного, ослабленного сталкера. А теперь многое становилось на свои места. Оказывается, они никакие не бродяги, а имеют свои поселки, где спокойно живут, зализывают раны. Только одного полуживого сталкера встретил за все время капитан, с которого, собственно, началось путешествие Андрея. Путешествие... Переход через пустыню, будто надломил что-то внутри капитана. Он теперь уже не бредил женщинами; Андрей теперь твердо знал - после Обмена не выжила ни одна. И цель его пути растаяла невесомой дымкой, исчезла. Возвращаться назад - нет сил и желания. Капитан помнил, какими взглядами провожали его Хруст и Смерч, жители "Цветочной поляны" и родной Базы. В их глазах была и скрытая насмешка, и сочувствие полоумному, и стремление помочь. Но в каждом - или почти каждом, если брать в расчет селение "друзей" - читалось желание обмануться в своей уверенности, что не осталось живых женщин на Земле, что пусть повезет этому странному и нелепому военному, и он вернется с хорошими вестями.

Теперь путь назад отрезан. Вернуться - значит погубить веру в чудо у вымирающих мужчин. А если попробовать вступить в ряды сталкеров? Почему и нет? Сергеич, вроде бы, настроен доброжелательно, замолвит словечко перед... А собственно перед кем? Есть ли у них кто-то вроде старшего? Или у сталкеров демократия? А может, в их обществе верна поговорка "человек человеку волк"? Ведь ничего, ничегошеньки о сталкерах неизвестно...

Неспешно трусивший верблюд, спустился с очередного холма, и перед Андреем открылась долина, заставленная домами.


Длиннющая полоса потрескавшегося, занесенного песком, асфальта ограничивала поселок со стороны пустыни. Чахлые, едва живые деревца сиротливо свешивали сухие, незнающие листьев ветви, стараясь дать тень земле, которая их взрастила. Названия их Андрей не знал - все-таки он ракетчик, а не ботаник какой. За деревцами начинались высокие, не меньше двух метров, заборы, выложенные из опротивевшего уже песчаника. Особой красотой или изяществом ограда не блистала, но главное - камни подогнаны очень плотно; такая стена не только от мутантов и диких зверей защитит, но и пулю остановит.

За забором виднелась крыша дома, за соседним - другого. Все, вроде бы обычно, но что-то смущало Андрея в этих добротных оградах. Капитан пялился на песчаную стену с полминуты, пока, наконец, не понял, что именно его озадачивало: у поселка отсутствовала общая линия защиты. Андрей припомнил мощную ограду своей Базы, увитый беспечными фиалками частокол "Цветочной поляны" - за отесанными деревянными столбами жители леса совместно легко могли отбить даже атаку в несколько раз превосходящего противника. Похоже дело обстояло и в Кургудуле. Да, конечно, там не было и намека на какую-то стену вокруг немаленького города: строительство такого укрепления отняло бы огромное количество сил и бесценного времени и вряд ли дало какой-либо эффект - ведь в городе жило относительно немного людей. Но Кургудул имел другую отличную возможность защитить своих обитателей. Имея таких охранников, как Степан горожан вряд ли когда могли захватить врасплох, а предупрежденные и собравшиеся вместе жители представляли серьезную угрозу любому напавшему на них.

Здесь же каждый дом, похоже, готов был обороняться отдельно. Андрея немного покоробило его умозаключение. Что же это выходит: в этом поселке сталкеров человек человеку волк? А может быть, это все его домыслы, может он просто неправильно истолковал увиденное?

Мыслительный процесс в голове капитана только начинал набирать обороты, раскручиваясь и выходя на финальную стадию, когда его грубо прервало появление Сергеича. Сталкер вынырнул из-за забора, насвистывая себе под нос строевую песню. Майор уже спешился, и теперь казался капитану, с высоты седла притороченного на горбе верблюда, таким маленьким и забавным. "Опять не те мысли в голову полезли," - подумал Андрей. Между тем, Сергеич внизу потешно махал руками и что-то говорил.

- ... давай, говорю. Капитан, ты чего?

"А ведь он мне говорит" - дошло до сознания.

- А?..

- Да... Видать тебя еще не до конца отпустило. Хотя, да, моя промашка, с тобой провозиться еще пару дней придется, пока в норму приведем, а потом уже и мозги пудрить. Тут над одним лицом твоим работать и работать... - уже тише закончил Сергеич. И продолжил: - В четвертый раз говорю - слазь давай, помогу. Там уже Джафар ждет, воду греет, помоешься.

- Ага, - кивнул головой Андрей. Усталость накатывала, овладевала телом. Превозмогая дурноту, капитан смог, кое-как перевалившись, слезть с верблюда. Но как только его ботинки коснулись земли, он понял, что переоценил свои силы: ноги мгновенно подогнулись, и Андрей растянулся на асфальте.

- Эх, братишка, куда же ты рванул так? - рядом оказался Сергеич. - Я же тебе по-русски сказал - помогу! Чего спешить было?

- Хотел сам, - оперся на плечо майора Андрей, - думал - получится.

- Думал он! Ну, пошли, что ли, в гости. Еще не разу не бывал у сталкеров в гостях, да?

Капитан в ответ склонил голову. В его сознании слова Сергеича уже не задерживались - они транзитными поездами влетали в одно ухо и, оглушив неразборчивым шумом, вылетали из другого.

Окованные железом двери, открывающиеся абсолютно бесшумно - а может, просто мозг уже не воспринимает звуки? Мельтешение старого казаха, с пожеваным желтым лицом. Красная Ferrari, стоящая под тенистым навесом. Бред.

Дом кирпичный. Из обычного красного кирпича. Или это лучи заходящего солнца пытаются обмануть? Лабиринт комнат. Темно, мало света, предметы неразличимы, ясно только что их много. Очень много. Еще одна дверь. А вот и кровать. Обычная, металлическая. Матрас в голубую полоску. Спать.


- Батарея, подъем! Готовность - сорок пять секунд!

Андрей вскочил с кровати, запутался в одеяле, чуть не упал, но удержал равновесие. Заполошно кинулся к ботинкам и только потом притормозил, медленно выпрямляясь. У двери, прислонившись к косяку, стоял и тихо смеялся Котельников.

- Гля, а привычки-то остались!

Капитан сел на кровать. Только сейчас почувствовал, как дико болят мышцы брюшного пресса. Задрал майку - весь живот представлял собой сплошной синяк.

- А чего ты хотел, сутки поперек седла покатавшись? - ответил на немой вопрос Сергеич. - Скажи спасибо, что вообще живым остался.

- Спасибо, - Андрей потянулся за штанами. Пока он лежал в беспамятстве, его переодели в старое, но чистое нижнее белье, а на стуле рядом с кроватью была развешана выстиранная форма. В голове мелькнула шальная мысль, но капитан сразу же отмел ее - нет, не к таким парням он попал, нечего ему бояться.

- Ничего, скоро ты вылечишься и станешь такой как все - брюзжащий на весь окружающий мир. Хотя, может ты и не такой. Сорваться с места в наше время - это достойно уважения. Ладно, капитан, это я уже вслух думать начал. Давай, одевайся быстрее, умывайся и пойдем завтракать - Джафар уже приготовил.

- Ага, - Андрей уже закончил со штанами, - а умываться-то где?

- Во дворе, где же еще. Водопровода тут и в дообменное время не было - глушь. Выйдешь, с левой стороны, за углом, увидишь бадью - в твоем распоряжении. Ну что, все понял?

- Так точно! - улыбнулся капитан. Хорошее настроение возвращалось в измученное тело.

- Ну, раз понял, тогда я удаляюсь. Даю тебе на все про все десять минут. Время пошло, - Сергеич скрылся за дверью.

Форма не успела высохнуть, была местами влажной и отдавала сыростью. Но ведь, черт возьми, впервые за последние два месяца ее вообще впервые выстирали! А сейчас оставалось привести в порядок себя.

Андрей вышел из той простенькой спаленки, "гостиной", как он сам ее мысленно окрестил, и направился по длинному коридору к светлеющему просвету открытой входной двери. Капитан двигался быстро, но взгляд все равно успел выхватить странные, нелепые картины роскоши и излишества. Пол одной из комнат, мимо которой он проходил, устилали пышные ковры, на изящных стульчиках стояли резные шкатулки. В углу небрежно свалены несколько кальянов, а на стене, прямо на еще одном великолепном, даже не ковре, а произведении искусства, развешена целая коллекция холодного оружия. Там были и кавалерийские сабли, и кинжалы кавказских горцев, а на самом видном месте висел огромный прямой двуручный меч - не иначе присвоенный из какой-то музейной экспозиции.

"Откуда и зачем все это?" - недоумевал капитан, проходя мимо волшебной комнаты. В этом мире, страшном и жестоком, вдруг - такое... У простого сталкера. Быть может, Котельников из бандитов, какой-нибудь разновидности приснопамятных рейдеров? И сейчас Андрей оказался у него в руках? Да нет, бред все это! Что с него взять? Если бы Сергеич хотел, то давно бы уже пристрелил капитана, без лишних разговоров, как сделал это с теми тремя золотарями.

Солнечный свет ослепил Андрея после полумрака внутренних помещений дома. Щурясь и потирая кулаками глаза, капитан простоял несколько секунд, а когда зрение полностью вернулось к нему, офицер чуть не сел на землю. Напротив дома, под навесом, сооруженным из кривых и тонких стволов деревьев, и крытым соломой, стояла, блистая солнечными зайчиками, она - красная "Феррари".

Андрей снова потер глаза, посмотрел - нет, призрак автомобиля не исчезал; похоже, это и не призрак вовсе! Да. Хорошо же сталкеры живут.

Желудок требовательно заурчал. Сколько там Сергеич времени давал на умывание? Надо спешить, а то, может, и завтрака не достанется!

Свернув за левый угол дома, капитан увидел бочку. Добротную, скорее всего дубовую. Уже устав удивляться тому, откуда она здесь взялась, Андрей просто принял ее наличие как есть. Судя по всему выходило, что работа сталкера хотя и чрезвычайно опасная, но весьма выгодная.

Над бочкой, прикрепленное прямо к кирпичной стене дома, висело зеркало. Андрей кинулся к нему, но, бросив только один взгляд на свое отражение, сразу же инстинктивно отшатнулся. Затем, поборов страх, опять взглянул в зеркальную поверхность. Теперь он понимал, почему так зудело его лицо. Всю кожа, незащищенную обросшей за время перехода по пустыне бородой, покрывал ковер из белых язвочек. Где-то Андрей видел уже что-то подобное - результат солнечного ожога. Ну, ничего, не все так ужасно, главное - что сам живой остался.

Побарахтавшись в воде, капитан почувствовал себя гораздо лучше, хотя чистая кожа начала зудеть еще сильнее, чем раньше. Оставалось надеяться, что уж медикаменты, при таком-то изобилии, у Котельникова точно должны заваляться.


- ... так что не бойся за лицо. Ну что, Джафар, поможешь капитану?

Молчаливый казах, кивнул головой, и продолжил аккуратно наполнять чашку Котельникову ароматным кофе.

- Спасибо. Уже который раз спасибо я тебе говорю, Сергеич. Пора бы уже и честь знать. Чем с тобой расплатиться? У меня ведь нет ничего, а обязанным быть я никому не хочу, - развел руками капитан.

- Да расслабься, Андрюха! Считай - что мой тебе подарок. Всегда приятно помочь хорошему человеку, - запанибрата ответил Котельников, но где-то в уголках глаз, капитан разглядел заинтересованность сталкера в нем. Отчего-то стало не по себе.

- Нет, товарищ майор, давай расставим все точки. Ты ведь не за спасибо себе дом такой прибомбил, машину такую? Да и не за красивые глаза. Расплачиваются с тобой другие? Так давай и я заплачу. Или отработаю.

- Отработаешь, говоришь... Хорошо. Капитан, предлагаю тебе сделку. Тут, пока ты в отключке валялся, ко мне бай соседнего поселка приезжал. Кстати, "Феррари" видел? Его подарок. Так вот, работенку он подкинул. Требуется ему одну вещь из Зоны принести. Заплатит хорошо: хочешь - провизией, хочешь - оружием, хочешь - драгоценностями. Хотя, на кой тебе побрякушки? Это я уже фигней страдаю - все у меня есть. Вон уже, клинки коллекционировать начал, видел, наверное? Зона - она ведь не отпускает. Знаешь, капитан, - Котельников наклонил голову ближе к собеседнику, - ведь у меня уже столько добра, что с головой до конца дней хватит. Но не ходить в Зоны я не могу! Это как наркотик, раз попробуешь - и все... Что-то я отвлекся. Так что решил? Можешь отказаться, я понимаю - человеку тяжело в первый раз идти в Зону. Тогда побудешь у меня еще пару деньков - и можешь дальше к морю своему идти.

- Я согласен, - Андрей ни секунды не колебался. - Когда выходим?

- Не спеши, капитан. Тщательно все обдумай. Опасно это очень. Тем более, что из последней вылазки Киря, с которым мы двенадцать лет в Зоны ходили, не вернулся... - понизил голос Котельников.

- Я словами не разбрасываюсь, Сергеич. Тем более, что я и сам хотел тебя об этом попросить.

- В Зону пойти? - настал черед удивляться майору.

- Да что ты заладил: Зона, Зоны, в Зону. Бери выше. Я сталкером хочу стать.

И как только капитан произнес эту фразу, он понял - вот оно, то самое. Прежняя призрачная цель растаяла там, в пустыне, под палящими солнечными лучами. Теперь Андрею срочно надо было найти что-то другое, ради чего хотелось бы жить. И подвернувшийся сталкер мог стать тем самым человеком, который показал бы капитану новый, невиданный прежде мир Зон.

- Спасибо, Андрюха, - Котельников расплылся в улыбке. - Мне очень нужен новый напарник. Тогда договорились - через четыре дня выходим.

- Да хоть завтра! - брякнул в ответ капитан.

- Не спеши. Пусть сначала Джафар тобой займется, подрихтует маленько. А потом и в Зону махнем.


Два дня немногословный казах лечил Андрея. Старик пользовал удивительную смесь восточной медицины с традиционной, пичкая капитана таблетками и настоями, натирая лицо и тело самодельными мазями и кремами из пластиковых тюбиков. Котельникова Андрей за эти дни видел только однажды за обедом, но поглощенный в свои думы сталкер на вопросы отвечал односложно, и капитан, в конце концов, отстал от него.

Зато сумел многое узнать от Джафара. Старик в первый же день уложил Андрея спать после обеда, не взирая на протесты, а сам остался сидеть рядом, контролируя капитана. И пока тот засыпал, казах начал что-то напевать себе под нос. Андрей продремал с полчаса, а когда проснулся, то обнаружил старика сидящего в той же позе и продолжавшего петь. Только произносил слова теперь Джафар по-русски.

"Пришел Сергей, принес русского. Плохо русскому, болен он. Андрей звали русского. Спас Сергей больного - отдал Джафару лечить. А Джафара тоже Сергей спас..."

Капитан лежал и слушал. Через песнь старика он узнавал историю знакомства и странных отношений между казахом и Котельниковом. Оказывается, майор вместе с "молодым русским" - тем самым Кириллом Чижовым, как понял Андрей - спасли Джафара от рук бандитов. И не только спасли, но и уничтожили стоянку преступников, отомстив, тем самым, за убийство сына казаха. С тех пор старый Джафар поселился вместе с русскими сталкерами, которым был по гроб жизни благодарен за отмщение убийцам.

Андрея же казах называл не иначе как "больным русским". По словам Джафара выходило, что Котельников хотел увидеть в капитане замену погибшему Чижову, найти в нем нового друга. Нового сталкера.

За ужином Сергеич не объявился. Андрей с Джафаром заночевали без хозяина дома. Капитан под присмотром старика, быстро шел на поправку - уже не болело тело и не саднило лицо, оставались только синяки и язвочки, но и они уже начинали зарубцовываться и исчезать. Засыпал Андрей со спокойными мыслями - жизнь начинала приходить в норму.

Но в ту ночь выспаться капитану не дали. Еще затемно Андрея бесцеремонно растормошила чья-то рука. Открыв глаза, капитан увидел возле себя Сергеича

- Одевайся, школьник. Планы изменились. Выдвигаемся немедленно.

Андрей Олеников в первый раз шел в Зону.

## Глава 9.

Нарушая сонную полуденную тишину, заполошно каркая, в тягучем, знойном воздухе, неслась ворона. Шальная. Черные крылья бешено молотили; птица будто предчувствовала опасность. Не зря. Как только несчастная ворона достигла той незримой границы, где, как показал Котельников, начинался "пресс", глупой птицы не стало. Андрей не успел даже толком рассмотреть, что именно произошло. Лишь новое красно-черное пятно аляповатым мазком украсило разномастную картину на песке.

"Запомни, школьник, увидишь где такую мешанину на земле - будь предельно осторожен. Скорее всего - это "пресс". Гравитационная аномалия, если по-научному. Найди какой-нибудь предмет - палку, например - и брось туда. Скорее всего - разлетится в щепки!"

Да... Зона представляла собой смертельно опасный, но по-своему чарующий мир, ограниченный на удивление небольшой площадью - не более тридцати квадратных километров. Обычное явление для "чужих Зон", по словам Котельникова. Это места атомных бомбежек раскидывались на огромные территории, а инопланетяне "нагадили", как выразился майор, совсем немного. Вот только подарочков они там понаоставляли такое количество, что нескольким поколениям сталкеров хватит. Если они будут, конечно, эти несколько поколений.

Андрей взглянул на часы - как новые, один из подарков майора. Задерживается, очень сильно задерживается Котельников. Сталкер обещал вернуться около получаса назад. Тревожно. Что делать ему, школьнику, в этой чужой Зоне, где шага нельзя шагнуть без опаски распрощаться с жизнью?

"Пресс", говорил Котельников, еще не самое страшное. Его, если достаточно внимателен, заметить можно и спокойно обойти. Да и находятся гравитационные аномалии на одном и том же месте - не кочуют как олени какие. Есть, правда, одна интересная особенность у них: "пресс" может исчезнуть. Просто взять и перестать плющить все подряд невидимым молотом. Как шутят сталкеры - "бензин кончается". А может внезапно появиться новая гравитационная аномалия там, где ее не было никогда. Только час назад ты шел этим маршрутом, и вот, возвращаешься - а тебя раздавливает насмерть. Нечасто "прессы" исчезают и появляются - навскидку Котельников мог припомнить только три таких случая. Это за двенадцать лет "хождений". Вот только последний раз внезапно возникшая аномалия поджидала возвращавшихся майора с Кириллом и бездушно размолотила молодого напарника Котельникова.

Андрей поправил ремень висевшего за спиной АН-94. "Никонов" тоже был подарком сталкера. Перед выходом в Зону торопившийся майор бегло познакомил школьника с богатейшим арсеналом, собранным за годы хождений в Зоны. Стволы находились в пропахшем оружейном маслом подвале, который сам по себе больше походил на хорошо укрепленный бункер: кирпичные стены, бетонный пол, металлическая дверь. Надежный барьер. Пришлось бы извести не один килограмм динамита, прорыть не один метр тоннелей, чтобы окольными путями добраться к арсеналу Котельникова. И сталкеру было что охранять. Каких только стволов не увидел Андрей в бункере. Автоматы Калашникова - не меньше трех десятков, от маленьких АКС-ов до тяжелых АК-47 - хоть сейчас бери и вооружай целый взвод. Две американских М16. Ручные пулеметы; четыре отечественные модели разбавлял блестящий штатовский М240. Снайперские винтовки: "Драгунов", "Винторез", немецкая GOL-Sniper. Заметив, как капитан пялится на необычный ствол с пластиковым прикладом, Сергеич счел нужным пояснить: "А эту я поменял, на юге Каспия. Там Зона, куда и наши и арабские сталкеры ходят. Вот с одним, с Мухаммедом, и поменялся. Хорошая штука - я ее "слонобой" зову, жаль, патронов маловато. В основном приходится с СВД ходить. Я ведь в спецназе снайпером начинал" - вспоминал Котельников, отмыкая металлические двери оружейного шкафа. Оттуда Сергеич извлек блестящий АН-94 "Абакан" конструкции Никонова.

- Дело с таким имел?

Андрей утвердительно кивнул.

- Вот и хорошо. Бери патроны и валим!

- Погоди, Сергеич, а может лучше СВД взять? Или АК-47 тот же? Все-таки с 5.45 на мутантов идти...

Лицо сталкера потемнело.

- Капитан, запомни, тут я командую! Ты меня что, учить собрался!?

- Да нет, нет... - Андрей замялся. Что могло вызвать такую реакцию у его собеседника?..

- А раз нет - то бери! - и уже более мягко: - Пойми, капитан, я же о тебе забочусь. Ты в чужой Зоне хоть раз был? Нет. А чего тогда умничаешь?

- Но калибр...

- Заладил - калибр, калибр! - опять начал злиться Котельников. - Нет в чужой Зоне - понимаешь? - нет противника, которого пулей остановить можно. А стволы с собой берем только для того, чтобы по дороге туда никаким "золотарям" на поживу не достаться. Против людей же лучше "Никонова" нет.

- Понятно...


Сумасшедшая секундная стрелка наматывала круг за кругом, отмеряя терпение капитана. А беспокоиться Андрей начинал все сильнее и сильнее. Сталкер отсутствовал уже пятьдесят пять минут, вместо обещанных двадцати - тревожный знак. Наверное. Кто его знает, как в этих Зонах положено, что тут норма, а что нет? Вот и здесь, в пропахшем сыростью сарае (это в городке расположенном посреди пустыни!), стоящем на самой границе той чужой для всего живого территории, здесь - что правильно, а что нет? Возможно, на это место приходится какая-нибудь временная аномалия - почему нет? Котельников про такую еще не рассказывал - может, просто не успел?

Сквозь заколоченное почерневшими досками окно виднелся не только "пресс" - широкие щели позволяли рассмотреть и рушащиеся старые дома по ту сторону дороги, и высокий забор из желтого, выщербленного ветром, песчаника, начинавшийся из стены здания напротив и уходивший куда-то вправо, в невидимую капитаном область.

Там, осторожно пробираясь вдоль высокой ограды, и скрылся сталкер уже почти час назад. Еще по дороге в Зону, подпрыгивая на пассажирском сидении весело скачущей на кочках "Нивы" (автопарк Сергеича не из одной "Феррари" состоял), Андрей пытался выведать у Сергеича цель их похода, но обычно разговорчивый майор на этот раз попытался уйти от прямого ответа. "Просто на Зону посмотришь - и то для тебя хорошо, а я, заодно, кое-какие делишки улажу". Пришлось довольствоваться таким объяснением. Школьникдолжен во всем слушать своего более опытного товарища. Это уже после пятой ходки можно будет высказывать свое мнение, а пока - Андрей просто покорный внимательный бессловесный ученик. Конечно, если у этого ученика есть желание выжить.

Прохладный ветерок то и дело прорывался сквозь старые ненадежные стены сарайчика, заставляя капитана зябко ежиться - это на солнце воздух казался душным и горячим, но слишком быстро отдавал свое тепло в тени. Не согревал даже свежий "камуфляж", выданный утром сталкером, - по телу от холода все равно ползли мурашки. Или от нервов?

Один час пять минут. Нет, с Котельниковым явно что-то случилось! Надо попробовать пройтись за ним - не сидеть же в этом сыром сарае ожидая непонятно чего! Так и до ночи досидеться можно - а мало ли что тут в темноте ходит? Память услужливо подсунула образ мутанта, погубившего Эмиля. Андрей бросил взгляд на "Никонов". Да, с таким оружием ту тварь никак не остановить. Но за сталкером сходить придется.

Капитан снял автомат с предохранителя и неспешно проплыл к выходу. Осторожно выглянул, осмотрелся. Вроде бы - никого. Пыль, песок, чахлые растения - то ли саксаулы, "то ли аксакалы" всплыла на задворках сознания старая шутка. Андрей мысленно выругал себя за секундную расслабленность. "Не время веселиться, товарищ Олеников, вот найдете сталкера, тогда и шутки шутите," - и офицер продолжил осмотр. Одноэтажные разваливающиеся домики, сделанные, большей частью, из унылого желтого песчаника. И - тишина, в которой все сильнее завывал ветер, носившийся по нешироким улицам городка. Как бы бури песчаной не дождаться. Придется действовать побыстрее.

Капитан аккуратно, метра за три, обошел гравитационную аномалию, хотя видел, как тот же Котельников смело прошелся практически вдоль самого края кровавого пятна. Береженого бог бережет. Кто их знает, этих сталкеров?..

Вот и стена. Старая; ветвистая трещина, начинавшаяся от самой земли, почти достигла верхнего ряда блоков из песчаника. Поверхность, весь день бомбардируемая солнечными лучами, прогрелась и теперь парила, пряча улицу за легкой дымкой. "Час от часу не легче" - пробормотал Андрей, но отойти от стены не решился, ведь Котельников шел именно здесь, а в Зоне лучше двигаться по следам сталкера - бедная ворона до сих пор маячила перед глазами. Капитан бросил прощальный взгляд на ставший уже почти родным сарайчик. Надо идти дальше.

Осторожно, шаг за шагом, Андрей пробирался вдоль ограды. До угла, за которым скрылся Котельников, небольшое расстояние - метров пятнадцать, не больше. Смешно сказать, но капитан потратил на этот путь целую минуту.

Вот и угол. Стена кончается - а за ней... Что за ней? Андрей прижался внезапно вспотевшей спиной к теплому песчанику. Почему-то перехватывало дыхание. Неужели, опять какое-то телепатическое воздействие, как на заводе под Державинском?

Собравшись духом, капитан выглянул из-за ограды. Переулок, как переулок - такой же пустынный и заброшенный, как и улица. Только не такой тихий. Ветер, усиливающийся с каждой минутой, гудел здесь, в узком пространстве между домами, словно в аэродинамической трубе. В остальном же, казалось, что впереди не поджидает ничего опасного - вот только почему сердце еще сильнее заколотилось?

Первые пятнадцать метров в Зоне самостоятельно пройдены - с почином вас Андрей Петрович. Пройдем еще? Главное - осторожно.

Продвигаться становилось все труднее и труднее. Ветер уже не выл - он ревел, поднимая в воздух огромные массы песка. Видимость упала до нескольких метров - если раньше Андрей видел весь переулок почти до конца, то теперь с трудом различал силуэты домов на противоположной стороне. В спину капитану уже дул настоящий ураган; от толкал человека вперед, и Андрею стоило изрядных трудов противостоять этому бешеному напору. Справа пролетела, едва не огрев по голове, штакетина. "Надо поворачивать назад. Сталкер, наверное, уже вернулся и меня дожидается," - запульсировала малодушная мыслишка. "Пройдешь еще пару шагов - и не хватит уже сил противостоять ветру". Капитан, было, остановился, но тут впереди, сквозь сплошную массу песка, проблеснула яркая вспышка, и, словно откуда-то издалека, донесся звук выстрела. Тренированное ухо даже в сумасшедшем гуле урагана сумело опознать СВД. Неужели Котельников?

Андрей вжался в стену ближайшего дома, стараясь перевести дух и собраться с мыслями. Похоже, действительно сталкер, но вот что этот выстрел могло значить? На Котельникова напали? Или он просто хотел привлечь внимание, того же Андрея? А может, Сергеич уже мертв, и из его СВД палит уже другой человек? Или не человек вовсе.

Песчинки нещадно царапали правую щеку; они до крови уже рассекли в нескольких местах неуспевшую зажить кожу. А капитан все размышлял. Что он знал о Зоне? Ничего. Возможно, такие внезапные бури здесь - явление вполне обычное. Пройдет стороной, закончится также внезапно, как началась, и когда развеется песок с той стороны переулка навстречу выйдет улыбающийся Котельников, неся в руках... неважно что. А полезь сейчас Андрей вперед - может и не вернется никогда уже. Ведь ясно видно, что чем дальше он проходит, тем сильнее ветер...

Сквозь рокот бушующего воздуха продрался звук еще одного выстрела. А ведь интервал между предыдущим составил около пяти минут. Неужели Котельников действительно зовет на помощь, стреляя через равные промежутки времени?

Что ж, подождем еще немного. Андрей смотрел на часы. Никогда еще минуты не тянулись так медленно. Но ровно через предсказанный временной интервал раздался очередной выстрел. Сомнений не осталось - Котельников звал на помощь.

Чтобы уже совсем удостоверится, капитан в ответ пальнул несколько раз в воздух. "Абакан" прочихал, конечно, гораздо скромнее сталкеровой винтовки, но ветер сносил в сторону Котельникова звук, и ответом Андрею моментально послужило солидное рявканье СВД.

Значит - предстоит изволять майора из непростой ситуации. За пять минут ожидания в голове капитана созрел кое-какой план действий. Идти вперед, отдаваться во власть усиливающегося с каждым метром воздушного потока - пожалуй, так он только усугубит ситуацию. А вот если подстраховаться... Котельников неплохо экипировал Андрея перед "экскурсией": в рюкзаке капитана на самом верху, лежало пара мотков тонкого и прочного каната, которым обычно пользуются альпинисты. Пожалуй, стоит обвязаться тросом и спуститься насколько представится возможным вниз по переулку. Судя по огненным всполохам майор находился совсем недалеко - метрах в тридцати пяти, не больше. Андрею оставалось только надеяться, что затем им вдвоем удастся преодолеть силу ветра и выбраться назад.

Половина старого телеграфного столба, непоколебимо торчащая из земли, показалась капитану вполне надежным местом крепления троса. Не имея опыта плетения морских узлов, Андрей, как мог более надежно, обмотал несколько раз канат вокруг четырехугольного бетонного остатка; дважды дернул. Вроде бы - крепко. Тщательно обвязался сам. Повязал на голову кусок ткани, выуженной из "бездонного" рюкзака, по типу арабского платка так, что открытой осталась только узкая щель для глаз. Перекинул автомат за спину, еще раз проверил трос. И пошел, прямо в стену пыли.

Ветер сразу же придавил в спину с силой гидравлического пресса, заставляя тело не идти - скользить вперед; Андрею даже не требовалось передвигать ноги - настолько велик был напор. Но пока еще чувствовалось: пожелай он повернуть назад, здесь, в этом месте - еще хватит сил, чтобы противостоять стихии. Однако, впереди его ждал сталкер, спасший капитана от смерти три дня назад. И Андрей, продолжил осторожно двигаться вперед.

Возможно, ему повезло - ведь шел капитан, практически вслепую: внутри песчаной бури глаза не видели ничего далее трех шагов - и окажись у него на пути "пресс" или еще какая гадость из Зоны - Андрей, скорее всего, сгинул бы навсегда. Но в тот раз ему удалось пройти невредимым. Делая первый шаг в воздушный поток, капитан понимал, что внутри ему вряд ли удастся что-либо разглядеть, и поэтому он просто считал шаги. По его прикидкам, через сорок-пять - пятьдесят шагов Андрея должен был встретить Котельников. Но то ли ветер совсем уж ускорил продвижение капитана вперед, то ли глазомер в этой песчаной круговерти подвел, но не успел "спасатель" досчитать и до сорока, как прямо за его спиной, слегка оглушив, прогрохотал очередной выстрел.

Выругавшись про себя - вслух Андрей рисковал наглотаться пыли - он попытался возвратиться на несколько шагов назад. Не получилось. Давление воздуха стало таким, что стоило капитану всего лишь поднять ступню, нарушить контакт ребристой подошвы армейского ботинка с поверхностью земли, как тело ветром начало ощутимо сносить. Пришлось упереться обеими ногами в проскальзывающий песок, да еще и воткнуть автомат. Как же добраться до сталкера?

Андрей так и не понял, что в тот момент на него нашло. Сколько не вспоминал, сколько не анализировал - все безрезультатно. Пресловутое второе дыхание? Выплеск адреналина, пожертвованного на последнюю попытку спастись погибающим организмом? Или неизвестный источник энергии оставленный Чужими и случайно им активированный? Неизвестно. Но ему удался прыжок. Да нет, скорее - Прыжок с большой буквы, такой, которому могли позавидовать бывалые олимпийцы. Нечеловеческим усилием тело поднялось в воздух навстречу потоку, пролетело заветные три метра, и было брошено на стену взбесившимся ветром. Но падал капитан уже на ту самую сторону переулка, где несколько минут назад огненными всполохами расцвечивала бурю винтовка сталкера, и не успел Андрей даже рухнуть на землю, как сильные руки Котельникова вынырнули из желтого ада и мощным рывком вырвали тело на себя, в обозначающийся провал кирпичной стены.


- Спасибо что дошел, Андрюха! - сталкер пытался перекричать завывания ветра. - Я уже думал - крышка мне!

По обе стороны от укрытия кипел обиженный ураган, заглушая собой все вокруг, а здесь, за хлипким заслоном, толщиной в два кирпича, можно было хотя бы перевести дух.

- Выстрелы все-таки услышал? Или ждать задолбался?

- Второе, Сергеич, второе.

Даже сквозь запыленный воздух было видно, как блеснули уголки глаз Котельникова.

- Спасибо тебе, капитан. Спасибо. Если честно - не ожидал.

- Да брось, Сергеич. Я же тебе жизнью обязан.

- Ладно, проехали. Давай лучше подумаем, как из этой "воронки" выбираться.

- Из чего?

- "Воронки". Еще одна аномалия.

- А чего же ты о ней мне не рассказывал?

- Я тебе много о чем не рассказывал... Всего я и сам не знаю. Каждая ходка может чему-то новому научить. А что касается "воронки" - это вообще непостижимая хреновина. Скорее всего, как и "пресс" тот же, - ловушка Чужими поставленная. Как активируется - непонятно. Как работает - тоже неясно. Просто на небольшом участке - метров пятьдесят в диаметре - начинается ураган, усиливающий с каждым метром в такой прогрессии, которой и название не придумаешь. За пределами "воронки" - тишь, блажь да покой. Внутри - смерть. А эпицентр она вылизывает начисто - метра четыре вокруг себя. Куда все пропадает - засосанные мусор, звери, люди - никто еще так и не узнал.

- И долго работает?

- По-разному, как и все в Зоне. Здесь вообще ничего постоянного нет. Может и пару часов проработать, а может и пару недель.

- Недель?

- Ага. Поэтому я тебя и пытался позвать. Хорошо, что откликнулся. Попробуем выбраться из "воронки". Но, предупреждаю сразу, это очень трудно будет сделать - слишком уж близко нас к эпицентру занесло. Ветерок здесь неслабый.

- Может, переждем? - после слов сталкера Андрею почему-то расхотелось покидать даже это ненадежное убежище.

- Нет, школьник, надо идти. Мы тут и суток не высидим. Ты уж - точно. Поверь на слово.

Котельников тщательно расспросил капитана о том, насколько надежно закреплен канат. Удостоверившись, что Андрей, все сделал правильно, сталкер предложил следующий план действий: они на четвереньках друг за другом выходят из укрытия и неспешно, зарываясь в землю, упираясь стволами своих винтовок, миллиметр за миллиметром продвигаются навстречу урагану. Сократив таким образом площадь обдуваемую ветром, подкрепленные общей массой за двести килограмм, люди должны были стать неподъемными для напора воздуха, и у них появлялся шанс вырваться из ловушки. Андрей, попытался предложить другой способ: опираясь друг о друга и наматывая трос на оружие, методом перекати-поля продвигаться вдоль каната, но сталкер отмел его, посчитав слишком рискованным. А вот своему плану Сергей Сергеич доверял.

- Вперед! - скомандовал Котельников, ухватившись за трос впереди Андрея, и сделал шаг в ревущую пыльную стену. Капитан не заставил себя долго ждать - он последовал за сталкером практически мгновенно.

То ли измученному Андрею показалось, то ли действительно "воронка" активизировалась, но напор воздуха стал гораздо сильнее. Вроде бы и принимал на себя основной удар бури сгорбленный сталкер, однако капитан с ужасом отмечал, что он с каждой секундой не продвигается вперед, напротив - скользит назад. Котельников, с минуту назад маячивший темным пятном в метре впереди, уже почти уперся в Андрея. На ум пришла простая мысль: "Теперь уж точно конец".

- Андрюха! - сталкер орал почти прямо в ухо, но тот еле различал слова Котельникова. - Андрюха, надо возвращаться к нашему укрытию! Тут мы не пройдем!

- Понял! - прокричал в ответ капитан. - Возвращаемся!

Только вернуться в спасительную дыру им было не суждено. Нет, конечно, Андрею и сталкеру удалось добраться до кирпичной стены, но оказалось, что они находятся немного дальше от укрытия, немного ближе к центру "воронки". И этого "немного" преодолеть никак не удавалось, мало того: их все сильнее и сильнее начало сносить. Уже не помогал трос - мозолистые, отнюдь не нежные руки в кровь резало сплетением капроновых нитей. Сталкер, проскальзывая мимо какой-то щели в стене, попытался воткнуть туда свою СВД. Это удалось Котельникову, и он даже провисел, поддерживаемый ветром, некоторое время на прикладе своей винтовки. Андрею тоже стало немного легче, но капитан понимал, что это уже агония: буря все усиливалась, дышать стало абсолютно невозможно, перед глазами начали плыть радужные круги. Пытаясь хоть как-то удержаться на месте, офицер воткнул как можно глубже штык и теперь лежал на земле, ухватившись обеими руками за рукоять ножа и мечтая лишь о том, чтоб этот хрупкий, в общем, клинок не сломался. Словно во сне Андрей наблюдал, как совсем нелегкий майор поднимается вверх воздушным потоком. Вот уже тело Котельникова расположилось параллельно поверхности земли; сталкер что-то кричал, но капитан уже ничего не слышал. Наконец не выдержали песчаные блоки в стене, щель расширилась; она уже не могла надежно держать в себе ствол СВД. Винтовка выскользнула, и Сергеич полетел. В одно мгновение сталкер пронесся над распластанным капитаном; Андрей услышал дикий крик Котельникова. Уткнув голову в песок, капитан закрыл глаза; следующей жертвой "воронки" должен стать он.

Звуки исчезли. Мозг лениво отметил, что данная "глухота" связана с приближением конца. Странно, но и давящая тяжесть исчезла. Казалось, там, сверху ураган внезапно и сразу закончился. Но ведь такого не может быть! Андрей, все еще судорожно сжимая рукоять штык-ножа, осторожно приподнял голову. Клубы пыли оседали вокруг лежащего офицера, но ветер исчез. Словно и не бесновался секунду назад.

- Эй, школьник, так и будешь валяться или все-таки мне поможешь?

Андрей обернулся на голос. За его спиной, всего метрах в четырех, лежал на земле Котельников.

- Живой! - капитан кинулся к сталкеру. Полез обниматься, но Сергеич резко оборвал его.

- Ты чего, братан, из этих? - и, не дожидаясь ответа, от Андрея добавил. - Помоги мне подняться. Я, кажется, ногу при падении вывихнул. Быстрее только давай; нам уходить надо!

- Угу, - капитан подставил плечо, помог Котельникову подняться, - а куда спешить, Сергеич? "Воронка" исчезла, значит можно не торопиться.

- Много знаешь ты, школьник, да никуда не просишься! Зона нам ясно дала понять - сегодня здесь ловить нечего. Да и я тут не ходок, на неделю уж точно. Надеюсь, Улугбек поймет, - уже тише, озвучив, свои мысли, закончил сталкер.

От Андрея, однако, не скрылась последняя фраза Сергеича, но он благоразумно решил от расспросов воздержаться. Раз не хочет сам сталкер поднимать эту тему, то и не стоит его донимать.

Обратно шли тем же маршрутом. Обогнули памятное пятно "пресса", еще несколько минут - и они вышли к окраине поселка, где их давно ждала "Нива".

- Водить умеешь? - обронил Котельников, и, получив в ответ утвердительный кивок капитана, бросил тому связку ключей. - Тогда заводи.

Двигатель взревел с полоборота - смешанный с воздухом бензин охотно взрывался в прогретых за полтора часа простоя на солнцепеке цилиндрах двигателся.. Старая, видавшая виды коробка передач противно взвизгнула, но скорость переключить позволила, и "Нива" рванула с места, унося с собой обоих пассажиров.


- Сергеич, и часто бывают такие обломы? - однообразный пейзаж угнетал, хотелось отвлечься, поговорить.

- Бывают... - все время, что они ехали от Зоны, сталкер не проронил ни слова, угрюмо глядя в боковое окно. Затем, словно с трудом оторвавшись от своих мыслей, Котельников повернул голову в сторону капитана. - А ты молодец, Андрюха. Тебя Зона приняла...

- Ага, прямо сейчас, - усмехнулся в ответ капитан. - Еле живыми выбрались. Это ты называешь - приняла?

- Приняла, приняла. Не приняла бы - не разговаривал бы ты сейчас со мной, школьник. Хотя нет. Ты теперь смело можешь именоваться напарником. То, что ты сделал, спасая меня - это поступок уже того человека, на которого в Зоне можно положиться. А это многое значит.

- Школьник, напарник... А когда же я сталкером стану, а, Сергеич?

- Как только сам первую ходку в Зону совершишь. Но, думается мне, это с тобой очень скоро случится. Если не погибнешь раньше, конечно... - и взгляд майора опять устремился в заоконные дали.

Вот и поговорили. Вот и сходили. Что там увидеть удалось - кроме двух смертельных ловушек? Зачем сталкеры туда ходят? Ничего не понятно, кроме одного: неподготовленного человека в Зоне ждет конец.

Ну, ничего, раз сказал сталкер, что Андрея ждет будущее "ходящего", значит все он рано или поздно узнает. Остается лишь ждать.

Успокоенный такими мыслями капитан продолжил молча править "баранкой".


Впереди показался памятный холм, скрывающий поселок, в котором проживал сталкер. Андрей хотел прибавить ходу, но Котельников внезапно остановил его:

- Тормозни! И движок заглуши!

Капитан не стал спорить с более опытным напарником и поспешно остановил машину. Как только стих двигатель, Андрей и сам услышал то, что так взволновало Сергеича - звук перестрелки. Котельников действовал стремительно: он, успев наказать капитану: "Следи внимательно!", перегнулся через кресло и начал рыться в общем, без заднего сиденья, грузовом пространстве "Нивы", где в видимом беспорядке чего только не валялось. Спустя полминуты пыхтения Сергеича увенчал радостный возглас: "Вот они, родимые!" и сталкер вернулся на переднее сиденье, держа в руках три бронежилета.

- Андрюха, возьми, перевесь через двери - мою и твою, по бронику, а еще один сверху на лобовое стекло пристрой - там я крепеж сделал спереди на крыше, в общем - разберешься! Только быстрее давай!

- Понятно, - отозвался капитан.

Через минуту "Нива", уже обвешанная бронежилетами, продолжила свое движение.

- Едь не спеша, чтобы нас не услышали, до самого момента пока видно не станет. А как только покажемся - сразу по газам и к моему дому!

- Думаешь, на тебя напали?

- А то на кого ж? Чего ж я, "слонобоя" Джафара на слух не отличу? Это все Улугбек, сволочь! Ну, ничего, допросится он у меня!

Андрей уже решился было спросить, кто же это за Улугбек такой, которого уже не раз за сегодня поминал сталкер, и чем Котельников обязан этому непонятному человеку, но "Нива" перевалила через холм. Времени на разговоры не осталось - пришла пора действовать. Андрей дал "по газам".

Сталкер оказался прав - нападение произошло именно на его дом. Дорогущий кирпичный забор взорвали сразу в двух местах: легкий дымок еще курился над обломками. Возможно, именно звуки взрывов и привлекли внимания Котельникова на далеком расстоянии.

Их заметили практически сразу и нападавшие действовали мгновенно. Несколько человек, дежуривших снаружи забора, открыли огонь из автоматов. На счастье Андрея и сталкера, стрелками "люди из оцепления" оказались никудышными (наверное, поэтому они и не принимали участия в штурме самого дома) и пули большей частью прошли мимо, лишь несколько чиркнули по бронникам; только одна пробила лобовое стекло автомобиля.

- 5.45! Фигня, капитан! - орал в ухо возбужденный Сергеич. - Гля, как мы им ща ответим!

Сталкер, высунувшись из окна бешено лавирующей под обстрелом противника "Нивы", дал несколько коротких очередей из старого доброго "Калаша", который тоже до поры до времени покоился в недрах багажного отсека машины. Число оставшихся на ногах стрелков, равно как и количество свинца, несущегося навстречу "Ниве" резко сократилось.

Спустя минуту с теми нападающими, которые были снаружи "периметра", как выразился Котельников, было покончено. Троих подстрелил сам сталкер, а последнего эффектно придавил "кенгурятником" Андрей. Звук ломающихся костей и рвущихся сухожилий долго будет стоять у него в ушах, но лучше потерпеть муки совести, чем быть простреленным - ведь задавленный человек перед смертью высадил почти весь рожок автомата в надвигающийся на него автомобиль; только дрожащие от страха руки не позволили погибшему хотя бы ранить пассажиров "Нивы".

Привлеченная звуками боя снаружи, в проеме забора показалась голова азиата, из числа штурмующих дом. Показалась зря: мгновение спустя человек упал - Котельников бил без промаха.

- Андрюха, надо спасать Джафара! Ты со мной?

- А куда ж я денусь, с подводной лодки, - отшутился капитан и охнул от дружеского хлопка Сергеича по плечу.

- Тогда такой план, - сталкер протянул Андрею две "лимонки", невесть как оказавшиеся у него в руках, - тараним ворота - это они только выглядят такими неприступными, затем я огнем подавляю противника, а ты кидаешь гранаты внутрь дома. За Джафара не беспокойся, его осколками посечь не должно, он, скорее всего, на чердаке засел. Потом добиваем нападавших. Пленных не берем.

- Согласен. Только добивать я никого не собираюсь. Если тебе так хочется - займешься этим сам, - капитан с рыком включил первую скорость.

Котельников понимающе усмехнулся:

- Хочешь чистым остаться... Твое право. Ну - по газам!

## Глава 10.

Джафар хлопотал над костром, пытаясь получить как можно больше жара от нескольких веток, неизвестно каким образом добытых им в этой пустыне. На предложение Андрея плеснуть немного бензина, старик только молча покачал головой. Уже потом, когда капитан отвернулся от казаха, тот проворчал несколько фраз на родном языке. Андрей улыбнулся, уловив общий смысл бормотания старика: Джафар по обыкновению сетовал на суету, на русских торопыг и на что-то еще.

Костерок, тем временем, действительно разгорелся. Странные люди эти азиаты. Выросли и всю жизнь прожили на жарком юге, а чай все равно обжигающий пьют. Сейчас бы пивка из морозилки, такого, чтобы испарина стекала по бутылке...

Андрей полулежал в тени "Нивы", опершись спиной на пыльное колесо. Его нижняя половина тела, избитая жестким сиденьем автомобиля после бешенного суточного отрыва от погони, теперь с радостью отдыхала в теплом песке. Так бы и сидел на месте, наблюдая за возней казаха, окуриваясь едким дымком...

Из салона автомобиля послышались стоны. Котельников. Видать, очнулся. Андрей заставил непослушное тело подняться, но еще раньше мимо него, задев полой халата, вихрем промчался казах.

- Сергей, - капитан в первый раз услышал, как Джафар обратился к сталкеру по имени. - Сергей! Ты меня слышишь? Ты меня понимаешь?

Котельников слегка кивнул головой в ответ. Он лежал на матрасе брошенным прямо поверх "сокровищ" сталкера, в пресловутом заднем отсеке "Нивы".

- Лежи, не дергайся! - голос казаха не терпел возражений. - Андрей, поможешь мне, когда скажу.

Джафар одним неуловимым движением сорвал бинты с раны на теле сталкера. Котельников, не сдержавшись, громко вскрикнул. Казах, не отвлекая свое внимание, стал тщательно осматривать след пулевого ранения.

- Плохо, очень плохо! - бормотал старик. Он зачем-то тщательно обнюхал рану. Затем повернулся к капитану.

- Андрей, нам надо поговорить, - тихо произнес Джафар, - наедине.

Котельников открыл глаза

- О чем вы там шепчетесь, черти? - вместо громкого возгласа у сталкера получилось едва слышное бормотание.

- Ни о чем, Сергеич. Ты полежи тут, а нам с Джафаром выйти надо, потрещать.

Сталкер не ответил - просто закрыл глаза. То ли решил поберечь силы, то ли снова отрубился. Но грудь вздымалась; значит - живой. И Олеников поспешил из машины...


...Накануне вечером Андрею казалось, что все самое плохое уже позади. Все нападавшие на дом Котельникова были уничтожены - сталкер, как и обещал, добил раненых бандитов; Джафар, на удивление офицера, вообще не пострадал. Конечно, шикарным особняк бывшего майора назвать уже ни у кого бы язык не повернулся, но ведь самое главное - живы. А дом, в котором сумел отбиться один старый казах, по прикидкам военного, с тремя стрелками превращался и вовсе в неприступную крепость. Котельников, однако, думал явно по-другому. Он, хромая на больную ногу, в непонятном смятении носился по двору поместья, хватаясь за какую-нибудь вещь, потом, пройдя с ней несколько шагов, бросал ненужный хлам на песок и кидался за следующей.

- Что с ним, Джафар? - справился Андрей у казаха, который тащил целую охапку автоматов и винтовок к "Ниве". - Чего он мечется?

- Улугбек скоро придет. Всех порежет. Если живыми попадемся - на кол посадит, - флегматично ответил старик, разгружая оружие в задний отсек машины.

- Да вы что, мужики!? Вот уже, раз приходили "убивцы"! Разве их бояться стоит?

- Глуп ты, русский. Улугбек танки имеет. Два танка.

Все спокойствие капитана как рукой сняло. Вот это новость. Танки! Андрей поспешил к сталкеру.

- Сергеич...

- А? Что? - обернулся в его сторону Котельников. - Чего тебе, капитан?

- Сергеич, мне тут Джафар рассказал, что нам, похоже, удирать отсюда придется. Помощь нужна?

- Какая помощь... - сталкер присел на вычурную скамью, стоявшую возле недавно появившегося проема в стене. - Что мне теперь с этим всем делать - даже не знаю...

- Бежать, - Андрей присел рядом. - Бросай все - и бежим. На танках по песку... Сам понимаешь, не догонят.

- Почему на танках? У Улугбека один танк...

- Тем более!

- ... и один бэтэр, - продолжил фразу сталкер, - восьмидесятка. Как от такого бежать предлагаешь? Это получше моей развалюхи будет.

- Да, ситуация... Ну а что делать остается? Здесь мы точно не выдюжим. Танки, сам знаешь, грязи не боятся. Нас тем более. Бежать надо. Так у нас хоть какой-то шанс появится.

- Не хочу. Устал. Будь что будет! - Котельников махнул рукой. - Пусть приезжает, убивает. Надоело! Всю жизнь перед кем-то прогибался - перед офицерами, перед начальниками, теперь перед Улугбеком этим. Пожалуй, самые лучшие времена у меня были, когда с Кириллом полгода по степям скитались...

Перед Олениковым сейчас сидел не удачливый сталкер, исходивший сотни Зон, а уставший пожилой человек, которого не молодила даже военная форма.

- Так, хватит! Товарищ майор, потрудитесь прекратить истерику. Вспомните полковника Егорова! Разве для этого он вам свои звездочки с погон передал? - Андрей сам не заметил, как перешел на официальный тон.

- Беги, капитан! - окрысился Котельников. - Беги, только знай - от Улугбека спасения на этой земле никому нет. Он тебя отовсюду достанет; нигде не спрячешься...

Удар в челюсть опрокинул сталкера на землю. Мгновение спустя Котельников уже оказался на ногах, в ладони угрюмо блеснул вороненый ствол пистолета. Но Андрей стоял спокойно, скрестив руки на груди, и сталкер сумел побороть инстинктивное желание разделаться с обидчиком. Котельников спрятал оружие.

- Неплохой у тебя удар, - Сергеич потирал челюсть; красное пятно на ней уже начало менять цвет на синюшный. - Пожалуй, тебе и "Никонов" давать не стоило: ты и голыми руками всех порвешь. Чай в стройбате практику проходил?

- Остыл, майор? Ну, тогда давай, командуй.

Сталкер бросил взгляд на Андрея; хмыкнул. И принялся раздавать распоряжения. Джафар с Олениковым едва успевали исполнять все приказания майора: уже через двадцать минут машина была полностью загружена. Оружие, припасы, горючее - Котельников не забыл абсолютно ничего. Сам он тоже сходил в дом, долго не возвращался - капитан уже хотел было отправиться на поиски сталкера, но казах удержал "нетерпеливого русского" - но, в конце концов, появился, отчаянно хромая с двумя тяжеленными по виду сумками.

- Кое-что из неприкосновенного захватил. Не все же козлу Улугбеку оставлять, - словно оправдываясь, бормотал Сергеич, запихивая поклажу в машину. Затем, уже обычным боевым голосом, обратился к казаху. - Джафар, все сделал?

Невозмутимый старик кивнул головой.

- Выгоняй машину со двора, капитан! - сам Котельников устроился рядом, на переднем сиденье. Джафару было уготовлено небольшое свободное пространство в багажном отсеке; однако сейчас казах направился к дому.

Андрей бросил вопросительный взгляд по направлению к старику, но Сергеич поторопил водителя.

- Выезжай, я же сказал! Джафар сейчас нас нагонит.

Сталкер не соврал. "Нива" не простояла и пяти минут снаружи ограды, когда казах уже залазил в подготовленное ему место.

- Теперь газуй, капитан! - Сергеич категорично поправил боковое зеркало так, чтобы самому хорошо разглядеть, что будет твориться сзади.

А посмотреть было на что. "Нива" не успела отковылять и ста метров, как сокрушительный взрыв прогремел на месте дома Котельникова. Песок, перемешанный с кирпичными обломками и кусками арматуры, фонтаном всплеснулся к недостижимо-высокому голубому небу.

- Так не доставайся ты никому! - с пафосом продекламировал сталкер. Андрей ухмыльнулся левым, невидимым Сергеичу, уголком губ. Тоже мне, любитель классики...

Капитан уже отвел взгляд от впечатляющего зрелища и сосредоточился на далеко не идеальной дороге, как возглас Джафара заставил его вновь посмотреть в боковое зеркало.

Выныривая из дыма, на огромной скорости через небольшой пригорок в воздух взмывали мотоциклы. Первый, второй, третий... Дорога заставила переключить на нее внимании на тринадцатом байке. А когда Андрей вновь взглянул назад, холодные мурашки пробежались по его спине. Там, на месте развалин жилища Котельникова, из дыма показалась тупая морда бронетранспортера. Заметили "бэтэр" и весело (и не безрезультатно) постреливающие по приближающимся мотоциклистам Котельников с казахом. Сталкер грязно и витиевато выругался, поминая Улугбека, всю его родню, а также разработчиков доблестных советских "гробов на восьми колесах"; Джафар, как всегда молча, нырнул куда-то в недра багажного отсека.

- Ну что, капитан, - Котельников повернулся в сторону водителя, - тут подобие дороги еще сохранилось - сотню выжмешь. Полчаса форы должны поиметь! А насчет уродов этих двухколесных не переживай: нам с Джафаром их не впервой мочить. Гони! А потом - остается только крепиться. И надеяться. Вдруг у них бензин кончится. Или сломается что - техника уже полтора десятка лет нормально не ремонтировалась...

И сталкер продолжил отстрел надоедливых мотоциклистов...


Сергеич опять застонал. Очнулся? Нет; видать бредит. Все не так, не так получилось как хотел Котельников.


- Проклятая железяка! Гордость российского автомобилестроения! - сталкер в сердцах пнул ногой ни в чем неповинную покрышку. - Мать, мать, мать!

Остановившаяся на вершине холма "Нива" представляла собой отличную мишень; уж крупнокалиберные пули бронетранспортера распорют ее как плюшевую игрушку. Танка, кстати, убегавшие так и не заметили: видимо, Улугбек решил не гонять дорогущую по нынешним временам боевую единицу за строптивым сталкером. А вот БТР в сопровождении нескольких джипов постоянно маячил на горизонте; от мотоциклистов удалось отделаться малой кровью: лишь красное пятно выступало на перевязанном левом плече Джафара.

Пока Котельников проклинал всех и вся, из машины вылез казах. За собой невысокий старик тащил РПГ-16 - ручной противотанковый гранатомет, размером едва не превышающий самого Джафара. Андрей хорошо представлял мощь этого орудия; если граната попадет в преследующий их бронетранспортер, то едущим внутри парням Улугбека не позавидуешь - кумулятивная струя не только легко прожжет броню, но и создаст внутри корпуса избыточное давление, губительное для всего живого. Только стрелять из такого ствола сподручнее в городских джунглях, из-за угла, из укрытия - в общем "по-партизански". Здесь же, в пустынной местности, гранатометчик подвергался смертельной опасности. А желания погибнуть не возникало даже у флегматичного казаха.

Договорились метнуть жребий. Странно, но Андрей, вытаскивая палочку из кулака Джафара, абсолютно ничего не чувствовал. Никакого волнения: дрожания рук, мельтешения мыслей в голове. Спокойствие разливалось по телу; мозг отстранено отметил, что доставшаяся его владельцу палочка не сломана, а, следовательно, на смерть идти не капитану.

А вот Котельников, тянущий вслед за Андреем, заметно нервничал. Испарина покрыла лоб сталкера, губы еле слышно что-то шептали, а веки постоянно прятали зрачки. Боялся, очень боялся бывший майор таинственного Улугбека. Боялся тянуть жребий. И боялся, как оказалось, не зря. Неровно обломанная палочка заплясала в его дрожащих руках; лицо побелело.

- Держи, Сергей, - казах уже протягивал РПГ сталкеру. Тот согнулся под тяжестью орудия.

- Такова судьба... - прошептал Котельников. - Видать, на роду мне написано от руки Улугбека погибнуть. Ладно, - устало махнул рукой, - давайте прощаться, что ли...

- Сергеич, брось ты фигней страдать! Ничего страшного не случится. Поджаришь бэтэр, а потом мы тебя прикроем.

- Нет... уходите. Я, только я Улугбеку нужен. Про ваше существование он, наверное, и не догадывается. Уходите к морю, на юг. Там сталкеры всегда пригодятся. Все! Хватит лясы точить! Пошел. Я там, внизу, укромную ложбинку заметил, там и залягу. Авось, повезет...

Котельников развернулся и легким шагом поспешил вниз, с холма.

- Умирать пошел, - покачал ему вслед головой Джафар. - Нехорошо...

- Да что ж хорошего! - согласился капитан. Ну а мы что делать будем, а старик?

- Помочь надо Сергею, - казах приник к оптическому прицелу своей винтовки. - Уже Улугбека видно...


- Андрей! - Джафар грубо оторвал от воспоминаний. - Смотри, что придумал.

Старик достал из огня раскаленный докрасна нож.

- Совсем плохой Сергей! Надо огнем его лечить.

- Думаешь? - капитана передернуло от одной мысли подобной экзекуции.

- Правду говорю. Иначе - умрет. День, два - и умрет.


...У Котельникова осталось достаточно времени, чтобы не только добраться до "укромной ложбинки", но и замаскироваться там. Сталкер вывалял в песке, предусмотрительно захваченный с собой старый плащ, сделав его практически одного цвета с окружающей поверхностью. Сергеич накрылся этим покрывалом с головой, не оставляя снаружи абсолютно ничего - благо его ухоронка оказалось немного в стороне от той воображаемой прямой, соединяющей "Ниву" на холме и показавшиеся машины бандитов.

Джипы и бронетранспортер, завидев застывший на месте автомобиль Котельникова, остановились. Через несколько секунд, получив приказ, наемники Улугбека высыпали из машин. Бронетранспортер фыркнул двигателями и неспешно, подстраиваясь под шаг рассыпающихся в цепь за ним бандитов, двинулся вперед. Когда наемники, наконец, выстроились в боевой порядок, с места тронулись и джипы, водители которых, соблюдая определенную дистанцию, готовы были в любой момент погрузить "десант" обратно.

- А который из них Улугбек? - Андрей прильнул к прицелу "Никонова". Оптика его автомата, конечно, ни в какое сравнение не шла с линзами на винтовке Джафара, но силуэты позволяла различать довольно отчетливо.

- Видишь джип за БТРом? В котором, кроме водилы человек остался?

- Да, - черты лица пассажира на таком расстоянии определить было нельзя.

- Это и есть Улугбек.

Свист пуль перервал беседу. Причиной, по которой бандиты открыли огонь, скорее всего, стал солнечный блик на линзе прицела. Андрей как можно сильнее вжался в сухой песок - тратить попусту пули на таком расстоянии он не решался. Зато Джафар, не раздумывая, открыл огонь. Стрелял казах редко, но практически после каждой вылетевшей из затвора гильзы его лицо искажал радостный оскал: пули находили цель.

Количество свинцовых комочков, пролетающих над головами капитана, резко сократилось: атака наемников захлебнулась. Бандиты уже не шли в полный рост; они сами упали в песок и осторожно, по-пластунски, стали продвигаться наверх. А вот бронетранспортер напротив, прибавил газу. Надсадно ревя, механический монстр начал забираться на холм, все более удаляясь от ползущих "десантников". Экипаж БТРа даже не открывал огонь по "Ниве". Приказ Улугбека?

Стальная громада приближалась; до нее оставалось каких-то сто метров, когда зад бронетранспортера будто подняла какая-то невидимая рука и с грохотом опустила на землю. Наемники, порядком отставшие от своего главного огневого средства, сначала даже не поняли что произошло, пока кто-то не разглядел в дыму одинокую фигуру, стоящую метрах в пятидесяти от бронетранспортера. Котельников не промахнулся.

А потом начался настоящий бой. Озверевшие от потери БТРа бандиты бегом бросились к одинокому сталкеру, паля из всех стволов; прибавили в скорости и джипы. Сергеич же, отступал грамотно, по всем законам военного искусства, пользуясь малейшими складками местности и отстреливаясь при любой возможности. Тем более, что его сверху прикрывали два товарища, пули которых редко не находили цели.

Так и ушел бы Котельников к товарищам, но на его беду к месту схватки подъехала машина Улугбека. Сталкер, едва заметив своего злейшего врага, будто забыл обо всем поднялся во весь рост и ринулся наверх. Не добежал Сергеич всего сорока метров: снова первую скрипку в этом бою сыграла граната, на этот раз подствольная. Выпущенный автоматом кого-то из бандитов смертоносный цилиндр взорвался всего в нескольких шагах позади Котельникова. Сталкер рухнул замертво. И тут Андрей открыл для себя новую ипостась казаха: вечно спокойный Джафар зашелся криком, вскочил на ноги и пошел вниз, посылая пулю за пулей в наступающих бандитов, прорежая их и без того нестройные ряды. После одного из выстрелов откинулся на спинку сиденья и Улугбек; кровь щедро брызнула на паутину пробитого стекла. Ранение (или смерть?) вожака самым пагубным образом сказалось на настрое наемников: бандиты моментально прекратили организованное наступление и, беспорядочно стреляя, погрузились на джипы, с одной мыслью - отступить. Андрей тоже подогнал, как ни в чем не бывало заведшуюся "Ниву" к Котельникову, подле которого уже хлопотал Джафар. Спина сталкера выглядела ужасающе - вся она оказалась посечена осколками, а один, выглядевший особенно большим, до сих пор торчал, застряв в районе поясницы. Казах, пробормотав что-то, с заметным усилием выдернул проклятый кусок металла; затем, с помощью Андрея, перевязал так и не пришедшего в себя Сергеича, после чего Котельников стал походить на древнеегипетскую мумию. Осторожно погрузив сталкера в машину, казах с русским решили постараться довезти Сергеича до ближайшего поселения, где они надеялись получить медицинскую помощь...


Джафар настаивает на немедленной операции. Старик, конечно, прав: ехать в неизвестность, в продуваемые песчаными бурями дали в надежде встретить там поселок в котором окажется более-менее приличный доктор - это глупо. Больше вероятность того, что Котельников умрёт прежде, чем поиск увенчается успехом. Придется положиться на уверенность Джафара - чем черт не шутит; вдруг эта медицина народная действительно поможет сталкеру.

- Хорошо, старик. Что мне делать?

- Держать будешь. Сергей очнуться от боли может - вырываться начнет. Я его один не удержу.

- Хорошо, - опять согласился Андрей.


Багровый, словно предвещающий бурю закат, нож в руке казаха источает жар. Деревянная накладка на рукоятке обуглилась; температура стали настолько высока, что мореное дерево не выдерживает. Сложно представить, что испытывает в данный момент Джафар, но его рука не дрожит. Старик плещет водой на сталь - вода шипит, испаряясь на глазах. Теперь можно считать нож простерилизованным - лучше им все равно ничего не достать. Казах дает сигнал Оленикову, и тот всем телом наваливается на Котельникова; сталкер никак не реагирует на капитана. Джафар закрывает глаза, губы что-то иступлено шепчут; еще миг - и не остывший нож с веселым шипением врезается в тело Котельникова. Сергеич кричит. Он очнулся и сейчас, не в силах понять, что с ним происходит, просто заходится в крике, одновременно вырываясь из ставшей железной хватки Андрея.

- Тише, майор, тише, - Олеников старается проталкивать свои слова в мозг майора, сквозь боль, сквозь адскую боль. Во взгляде Котельникова появляется осмысленность, сталкер уже не орет, он, сжав зубы, громко стонет. А багровый уже от крови нож продолжает кромсать тело.


Экзекуция длилась полчаса: осколок врезался прямо в ствол позвоночника (погасив, на счастье Котельникова, часть своей энергии еще в полете), и Джафару пришлось извлечь из раны очень много маленьких кусочков кости и злополучной гранаты. Первые пять минут Андрею было жутко следить за действиями казаха, но постепенно боязнь отступила, как и попытки вывернуть наружу внутренности. Казах сразу принялся за самое проблемное место - большую дыру в поясничном отделе позвоночника. Майор отрубился, его хватило только на первые несколько минут, дальше организм не выдержал и отключил сознание бедного сталкера.

Но всему приходит конец. Джафар, нагрев сталь ножа в пламени догорающего костерка, в очередной раз прижег исковерканную рану и поднял глаза на Андрея.

- Теперь все будет по воле Аллаха. Молись, русский, - и устало опустился рядом с бесчувственным сталкером.

Джафар прикрыл веки, сгорбился, застыл: маленький, сморщенный верный старик-казах подле своего хозяина - нет! - друга-русского.

Олеников кивнул: пусть отдохнет. Самому же капитану абсолютно не хотелось проводить свободное время внутри машины - сутки сидения за рулем давали свой результат. Андрей прошелся несколько раз вокруг "Нивы". Да, вот это в глухомань его занесло. Вокруг - только небольшие, источенные временем и ветрами горы, песчаная земля под ногами с редкой, местами цепляющейся за жизнь травой. И - ни одной живой души. Ни человеческой, ни звериной; даже птиц не видно.

Капитану очень быстро надоело пялиться на скучный пейзаж. В машину, к находящемуся между жизнью и смертью Котельникову, тоже не тянуло. Андрей решил просто поваляться на земле, благо недалеко от "Нивы" обнаружилось местечко, относительно густо поросшее травой. Перед тем как устроиться поудобнее, он несколько раз обошел выделяющуюся на общем пустынном фоне, словно остров в океане, полянку - недолгие уроки сталкера возымели свое дело. Но ничего подозрительного капитан не заметил и смело растянулся на траве.

Земля оказалась теплой, почва дышала под жарким в здешних краях осенним солнцем; кружащие голову запахи лениво залезали в ноздри, достигали рецепторов и туманили мозг. Андрей быстро отключился.

Проснулся капитан, когда лучи заходящего светила начали бить по зрачкам сквозь плотно закрытые веки. Андрей заполошно открыл глаза - нет, все нормально. "Нива" находилась на том же месте, где он ее оставил днем, в машине угадывался силуэт сидящего казаха.

Странно, но капитан чувствовал себя таким же усталым. Двухчасовой сон на свежем воздухе - что еще надо человеку для отдыха всего тела? Но нет - мышцы ныли, особенно грудь, будто по ней ударил кто-то. Андрей попытался помассировать болящее тело, но тут же его ладонь наткнулась на твердый предмет лежащий в кармане формы. Капитан уже вспомнил, что именно хранилось у него под сердцем. Рука достала из кармана маленький значок в форме серебристого самолетика - тот самый, позаимствованный у сталкера умершего в госпитале на Базе.

Запад, река, женщины... Цель-призрак. Миф. К черту все!

Андрей положил значок на согнутый указательный палец, подогнул под него большой и мощным щелчком отправил самолетик в последний полет. Кусочек серебристого металла несколько раз крутанулся в воздухе в безуспешной попытке зацепиться за родную стихию, но обессилено рухнул в пыльную землю.


Грязный бензин тонкой струйкой стекал в бак "Нивы", успевая по дороге пройти очистку в самодельном тряпичном фильтре. Андрей скрупулезно, до последней капли, слил топливо из двадцатилитровой канистры, на всякий случай встряхнул ее несколько раз. Последняя. Капитан погасил возникшее желание отшвырнуть пустую емкость куда подальше; вещь в хозяйстве полезная, пригодится.

Оправившись, Андрей вновь уселся на водительское сидение; крутанул ключ. Двигатель завелся мгновенно, даже не верилось, что эта проклятая железяка так подвела их позавчера, заставив встретиться с Улугбеком.

Машина быстро набрала скорость. Андрей теперь держал путь на юго-запад, к Каспию. Где вода - там жизнь. А им троим, всему экипажу старого автомобиля надо выжить. Может быть, просто для того, чтобы население бедного земного шарика не уменьшилось еще на три представителя человеческого рода.

Хотя не все пассажиры разделяли мысли капитана. Котельников, тот просто не мог сейчас ничего ни с кем разделять: он уже сутки не приходил в сознание после "операции" проведенной Джафаром. Сам казах с тех пор также не проронил ни слова; просто молча сидел на переднем пассажирском сиденье, уставившись в одну точку; редкие попытки Андрея разговорить старика не увенчались успехом: тот просто игнорировал русского. Джафар не ел и даже не пил все последние сутки; невозможно было понять и спал ли старик: есть же уникумы, которые могут дрыхнуть с открытыми глазами.

Стемнело, пришлось включить фары, вернее, фару - правую разбило вчера ночью. Андрей тогда переоценил свои силы и часа в четыре утра забылся прямо за рулем бешено несущейся машины. Как результат - пойманный большущий камень и покалеченное правое крыло вместе с фарой. "Хорошо, что не левую - тогда бы точно техосмотр не прошел" - мелькнула в голове идиотская мысль.

Конус желтого электрического света вычерчивал на пыльной земле путь для внедорожника. Низкий месяц бросил бесплодные попытки пересилить яркое творение человеческих рук и теперь висел в легкой облачной дымке где-то справа от лобового стекла. Какие все-таки здесь, в Казахстане, похожие друг на друга ночи!

- Пить... - еле слышно прошептал Котельников. Андрей моментально нажал на педаль тормоза, стараясь выбрать золотую середину между быстрой и плавной остановкой. Застопорившиеся колеса еще проскальзывали по почве, а капитан уже разворачивался, чтобы кинуться к подавшему голос сталкеру, но его опередил Джафар. Неживой-немертвый, до сих пор истуканом сидевший казах проявил чудеса ловкости и уже оказался рядом с Котельниковым.

- Сергей, живой, - бормотал старик, одной рукой гладя грязные слипшиеся волосы бывшего майора и поя того из личной фляги. - Сергей...

Котельников же молча и жадно пил. Насытившись теплой водой, он оттолкнул металлический сосуд от лица правой рукой.

- Левая... рука... - каждое слово давалось сталкеру с большим трудом, - не слушается...

- Терпи Сергеич! - Андрей постарался придать своему голосу как можно больше бодрости. - Теперь на поправку пойдешь!

Котельников попытался что-то сказать, но лишь слабо улыбнулся, закрыл глаза. Голова его откинулась на заботливые руки Джафара.

- Что с ним? - с испугом спросил капитан.

- Все хорошо. Спит...


***


- Ноги! Почему я не чувствую ног? Почему!?

Андрей натянул одеяло повыше, стараясь не слушать вечный спор.

- Сергей, потерпи. Время лечит.

- Чего ты несешь, чурка! Какое, нах, время! Ты, урод, меня калекой сделал, а теперь что-то о времени лопочешь!

Казах в ответ только промолчал, а Сергеич продолжал ворчать.

Жалко, очень жалко Котельникову самого себя. В одночасье здоровый сорокачетырехлетний мужик стал инвалидом. После той операции, проведенной Джафаром, здоровье бывшего сталкера пошло на поправку, вот только манипуляции над позвоночником бесследно не закончились - ног Котельников уже не чувствовал. И во всех бедах теперь он обвинял только старика-казаха. Мол, лучше бы умереть дал, чем теперь всю оставшуюся жизнь калекой жить. Андрей поначалу пытался вставать на сторону казаха, объяснить, но понял всю тщетность своих миротворческих действий: Сергеич моментально уходил в себя, отгораживался от окружающих барьером молчания.

Вот и этим ранним утром капитан решил не вмешиваться в разговор, а попытаться урвать еще часик сна. Не получилось.

- Аман ба? Кируге бола ма? Здравствуйте! Можно войти? (казахский) - и, не дожидаясь разрешения, гость вошел в дом.

Николай. Из таджиков местных. Колоритная личность. Рожденный в СССР и названный русским (ну, если быть точнее, греческим) именем, это дитя гор русского языка практически не знало. Так только, самый необходимый минимум, слов сто - что твоя Эллочка-Людоедка. Зато знал казахский, на котором и общался со сталкерами, как прозвали троицу новичков в кишлаке. Когда месяц назад разбитая вдрызг "Нива" на последних парах бензина сумела добраться до поселения, Николай оказался в числе тех, кто вышел встречать непрошеных гостей. К счастью, удалось избежать ненужного кровопролития - Джафар быстро нашел общий язык с обитателями селения. После недолгих торгов (обошедшихся в автомобиль и четыре пары солдатских ботинок) приезжим выделили небольшой домик, состоящий всего из одной комнатки, но зато - в вечное пользование. Таджики являлись гостями на этой земле, хотя себя считали хозяевами. Пришли они сюда сразу же после Обмена, заняв никому ненужное плато - их родные места подверглись атомной бомбардировке. Прижились. За четырнадцать лет сумели не погибнуть, не перерезать друг друга. Хотя с тех пор население кишлака и уменьшилось раза в четыре.

Николай сразу стал кружиться подле новых гостей. Таджик неопределенного, как и у всех азиатов, возраста все свободное время проводил в маленьком доме. Особенно его приводили в восторг те диковинки, которые удалось вывезти из особняка Котельникова. Оружие: огнестрельное и холодное; кальян, непонятно когда погруженный сталкером; глянцевые автомобильные журналы, а также всякая бытовая мелочевка - зажигалки, плееры, фотоаппараты, мобильные телефоны - в подавляющем большинстве своем давно уже не работающая, но не утратившая внешнего лоска. Когда разгружали старушку-"Ниву", Андрей только диву давался - откуда у сталкера столько барахла. Ответ дал Джафар. Котельников, по его словам, не все вещи добытые в Зонах домой приносил - самые мелкие и ненужные он просто хоронил в недрах "багажного отсека".

Но диковинные штучки оказались не единственной причиной, которая манила Николая в жилище русских, кстати, не единственных русских в поселке. Таджик неизвестно откуда прознал, что приезжие - сталкеры. И теперь Николай постоянно через Джафара доставал мужиков просьбами взять его с собой, в Зону.

Вот и сейчас, в такую рань, Андрей готов был голову на отсечение дать, таджик явился не просто так. Скорее всего, опять канючить начнет взять его с собой. Приключений ему хочется, млин!

- Денсаулыгъынъыз къалай? Как ваше здоровье? (казахский) - это Николай к майору обращается.

- Иди нафиг, чурка! Достал! - стонет в ответ Котельников.

Таджик дружелюбно скалит зубы. Общий смысл фразы он, конечно, уловил, но виду не подает. Побаивается немощного калеку.

Внезапно Андрей принимает для себя решение.

- Эй, Николай, ты говорил, здесь Зона недалеко есть.

Лицо таджика просто расплывается от счастья

- Зона! Говорил - Зона! - машет головой словно китайский болванчик.

Бывший капитан, будущий сталкер поднимается с лежбища.

- Пятнадцать минут на сборы! Выходим в восемь ноль-ноль!

## Часть 2. Закатные земли. Глава 11

- Петрович, там мутант! - лицо повернувшегося к нам Дениса, и без того выглядевшее слишком ребячьим, сейчас просто лучилось непосредственным детским удивлением. - Откуда он здесь?

- Осторожней, Паки, осторожней! - это уже басок Романа Долгова. Вот уж кто ничему не удивляется. Стоит рядом со мной, по сторонам чернющими глазами зыркает. Всегда готов к нападению - такого врасплох не захватишь. Жаль только, несдержанный немного. Это для сталкера нехорошо. - Чего рот раззявил? Прихлопни коробочку! Возьми козла на мушку - делов-то.

- Почему расшумелись, мужики? - спина искала тепла у нагретой солнечными лучами поверхности скалы: надо же получать пользу и удовольствие даже от такой работы, как боевое охранение арьергарда подразделения.

- Петрович, - Дэн уже успел вползти в поле зрения. - Я говорю - там мутант!

- Какой? Сыгрук? Хамифрог? Сабка, может?

- Нет, не поверишь, - мальчишка расплылся в улыбке - Гом!

- Оба на! - настала моя очередь удивляться. - Ты ничего не перепутал? Дай-ка, посмотрю.

Возражений не последовало. Внутренне я усмехнулся - хорошо же выдрессировал. Ромка, тот себе на уме, спорить попусту не будет, если на него чего не найдет. А вот для Дениса я авторитет. Сталкер, бывший офицер, профессионал. Пять лет в Зоны хожу. И - ни одного прокола. Всегда выбирался живым и невредимым, еще и других на себе вытаскивал. Причем, для меня без разницы - что "наша Зона", что "чужая". Везунчик, говорят в глаза. За спиной же ходят разные небылицы. По одной из них я даже Золотой шар нашел и загадал себе всегда невредимым из любых передряг выбираться. Глупости все это. За все время "хождений" ничего ни о каком "шаре" действительно правдивого не слышал. А если бы и существовал такой артефакт на самом деле, то я бы пожелал одного - чтобы никакого Визита Чужих на Землю вообще никогда не было, а все прошедшее за последние девятнадцать лет было плодом больного воображения; чтобы, открыв глаза, увидел лицо доктора, говорящего: "Батенька, вы пошли на поправку, скоро выписывать будем."

Колючая ветка царапнула щеку и отвлекла от невеселых мыслей. Сейчас не время хандрить - загрустивший сталкер становится легкой добычей. И пусть мы не в Зоне - но ведь заметил же Денис подозрительного мутанта.

Вот и склон горы, отвесно падающий на глубину доброй сотни метров. Как хорошо, что дурманящий голову своими запахами лес, покрывающий всю южную сторону плато, доходит до самого края обрыва и позволяет наблюдателю оставаться незаметным для находящихся внизу. А там, у скальной подошвы, за небольшими клочками зеленеющего кустарника начиналась Дешта Кевир - Большая Соляная пустыня, место, являющееся естественным мостом, между кишащими мутантами развалинами Тегерана с окрестностям и редконаселенными районами полуночного Эльбурса. Землями, где изначально жили туркмены, с радостью принявшие после Обмена своих суровых, но честных северных соседей - сталкеров, просто искателей приключений, ставшими надежным оплотом между дышащим смертью миром Зон и пытавшимся выжить миром людей...

Действительно, внизу, у самой границы зарослей, натренированный глаз без труда заметил нескладную долговязую фигуру гома. Мутант шел не таясь, неспешно переставляя ничего не чувствующие загрубевшие босые ступни по обжигающему золоту песка. Со стороны могло показаться, что этот гом отличался от большинства своих собратьев, жаждущих убийств, но каждый житель "призонных" районов знал, насколько обманчиво такое спокойствие, когда речь идет о мутантах. Не раз и не два в те давние времена, практически сразу после Обмена, люди становились добычей тварей Зон.

Справа в зарослях резко, диссонируя с ленной полуденной тишиной леса, щелкнул затвор. GOL-Sniper Романа, подаренный, кстати, мною.

- Борода, осади! - шиплю в сторону нетерпеливого спутника. - Ты что, не понимаешь, с чем мы столкнулись.

- А чего думать, Андрюха? - в голосе невидимого собеседника не слышно сомнения. - Хлопнем козла - и баста!

- Долгов, - уже более громко и грозно, - ты забыл Правила? Напомнить?

Ответом послужило недовольное пыхтение.

Ничего, посердится и перестанет, отойдет. А вот мне надо подумать.

Гомы - это человекообразные мутанты. Вернее, более чем человекообразные. В том смысле, что это самые что ни на есть настоящие люди, превратившиеся в недрах непонятно каких Зон в кровожадных существ. Судя по рассказам сталкеров, еще того, первого поколения, гомы получались из человеческих младенцев, возраста строго до шести месяцев, более старшие попросту погибали. В Зонах организм несчастных детей полностью трансформировался: все внутренние процессы начинали работать в режиме перегрузки, мутант вырастал до размеров взрослого мужчины всего за год, получая при этом нечеловеческий метаболизм, частичную регенерацию органов и практически полное отсутствие развития головного мозга. У них отсутствовали какие-либо мысли и желания, кроме одного - губить людей. Нет, в отличие от россказней перепуганных поселян, гомы не питались трупами жертв, не пили крови. Они просто убивали, безжалостно и безучастно к мольбам. Огромная мускульная сила, кошачья грация, отвратительная внешность - идеальная машина для убийства. Первые годы после Обмена гомы стали настоящим бичом "призонных" районов, уничтожая за ночь целые поселки, совершая неорганизованные, но внезапные набеги даже на крупные города.

Но за все во Вселенной приходится платить. Человеческий организм, многократно усиленный, генетически измененный, не мог выдержать запредельных нагрузок - гом попросту "сжигал" себя. Уже спустя пять лет после Обмена начали находить трупы мутантов: высохшая, стянувшаяся кожа; ставшие хрупкими и ломкими кости. Спустя десять лет гомы перестали выходить из Зон - там, в этих непонятных человеческому разуму областях, они могли протянуть немного больше. Спустя четырнадцать лет после Обмена я наткнулся на первого и последнего (до сегодняшнего дня) гома в своей жизни - мутанта по кличке Мятый в сопровождении сталкера Зеленого, кстати, судя по всему, единственного миролюбивого из огромной кровожадной семейки. В ту осень еще несколько сталкеров, уже в Зонах, пересеклись с гомами, как правило, с печальным исходом для последних: враз постаревшие, обессилившие существа покорно шли под пули и умирали, умирали... С тех пор, на протяжении вот уже пяти лет никто нигде не видел ни одного такого мутанта. В принципе, логично было предположить, что выплеснув единожды волну гомов, Зоны не смогли повторить еще раз такого трюка - ведь исчез "материал" для изготовления мутантов: не стало женщин, не стало детей. И все эти несчастные существа, эта гротескная пародия на человека, умерли, не прожив и шестнадцати лет. Для пацанов, выросших уже после Обмена (как тот же Денис), гомы являлись сродни героям старых сказок - что-то о них помнили, но в глаза никогда не видели. Поэтому и удивлялся школьник, и забывал о простейших правилах поведения в походе.

- Ромыч, дай-ка мне свой ствол!

- Да не буду я стрелять, сказал же, - буркнул в ответ Долгов.

- Дуралей, мне в прицел взглянуть.

Ромка, продолжая бормотать что-то под нос, протянул винтовку. Знаменитая немецкая оптика выгодно отличалась от нашей, отечественной. Именно с появлением Долгова в команде, я перестал тягать в походы СВД. Снайпер из него получился отменный - Котельников только завистливо покряхтывал, глядя как Роман укладывал пулю за пулей "в яблочко". С тех пор так обязанности и разграничили: Денис, как самый молодой, по-мальчишески подвижный, могущий и пройтись тенью, и пронестись оленем, у нас разведчиком стал. Роман, понятное дело, снайпером. Ну а мне досталось самое сложное - руководить. Ну, и еще, учить. Причем не только пацана, но и вечно небритого Долгова.

Руки с удовольствием приняли винтовку; загрубевшие ладони пропорхнули над веющим прохладой прикладом: заполированным орехом, покрашенным салатовой краской. Хорошо все-таки немцы оружие делали, да и Ромка за ним неплохо следит. Надо будет отметить...

Через великолепные цейсовские линзы была видна абсолютно лишенная растительности макушка мутанта - гом что-то выискивал на земле. Но стоило ему только приподнять голову, как Роман с Денисом услышали отборную матерную брань в моем исполнении - явление, надо отметить, нечастое.

- Петрович, что ты там увидел? - Долгов задал вопрос даже быстрее мальчишки.

Вместо ответа я еще раз прильнул к окуляру. Нет, зрение не подвело.

- Посмотри сам, - винтовка вернулась к Роману, - на лицо гома.

- Да что там такое, Петрович!? - не выдержал уже Денис.

- Ничего особенного, кроме того, что мутант выглядит уж слишком моложаво. Что скажешь, Ромыч?

- Лет пять-шесть ему, не больше, - пробурчал Долгов не отрываясь от разглядывания гома. - Может, все-таки, грохнем урода? - уже более для проформы, чем озвучивая свои мысли добавил Роман.

- Я те грохну! Тоже мне, Громыхало из Подмышки нашелся.

- Откуда-откуда? - встрял в разговор Денис.

- Долгая история, - отмахнулся я. - Давайте лучше подумаем, как мутанта брать будем.

- А нам потом что с ним делать? - как всегда начал спорить Долгов. - Ну, возьмем, а дальше что? База твоя, ну, про которую ты рассказывал, с учеными, в паре тыщ километров находится. Тут, в округе, тоже головастых не замечено. Я в анатомии не сильно шарю. Хотя... конечно, Петрович, как я сразу не догадался. Голова ты! У нас же Джафар есть. А тот быстро проведет радионуклидный анализ, коноплей окурит - и заговорит урод человечьим голосом, и все тайны страшные поведает.

- Смешно. А насчет заговорит - я лично встречал гома, который говорить - вроде не говорил, но зато все прекрасно понимал.

- Ага, и в память о той давно прошедшей любви мы сейчас с голыми руками на урода пойдем. Или у тебя транквилизаторы какие в вещмешочке завалялись?

- Рома, осади! - я начинал закипать. - Ты же прекрасно понимаешь, что если Зона опять гомов начала рожать, то мы должны разобраться...

- Да не разбираться, а предупредить всех! А уродов - мочить! - перебил Долгов. Ромка вскочил на ноги, его глаза кипели бешенством. Еще немного - и кинется в драку. Сколько уже ходим вместе - четыре года? - а Долгов в глубине души не может принять главенство кого-либо над собой.

- Мужики, вы чего? - подал голос ошарашенный Денис, который все время нашего "дружеского разговора" тихо следил за двумя излишне взбудораженными сталкерами.

- Да действительно, погорячились... Ладно, Андрюха, замяли - Роман уже протягивал ладонь. В глазах еще горел огонь, но разум уже победил. Я же говорил - отходчивый...

- Добро! Итак, повторяю, мужики, - многозначительный взгляд в адрес Долгова, - аккуратно спускаемся и осторожно вяжем гома...

- Петрович, - да что же меня перебивают сегодня все! На этот раз Денис, - Петрович, а мутант уже потерялся...

Мы с Романом бросились к краю обрыва. Действительно, гом пропал с поля зрения. Куда он мог деться? Конечно, возле скального отвеса рос кустарник, но высота его была не больше метра; а подняться по практически отвесному склону без соответствующего снаряжения мутант вряд ли смог.

Поиски результата не принесли. Пока мы спускались вниз, прошло почти полчаса: за такое время и Котельников в нынешнем своем состоянии схорониться успел бы, что уж говорить о здоровом молодом гоме.

- Ну и что теперь будем делать, командир? - тон Романа был абсолютно спокоен, со стороны могло показаться, что он уже давно успокоился, только вот насмешливые искорки в глазах выдавали издевку в вопросе и в обращении "командир". - Вечереет...

- Уходим, - я не стал акцентировать внимание на Долгове. В конце-концов, сейчас он поступил правильно, ведь Денис не уловил сарказма ситуации. - Возвращаемся в кишлак.


Вот такие вот спутники у нас подобрались. "Команда..." Три года уже таким составом ходим. Сокращенным. Сначала вчетвером ходили. Но потом погиб Николай. Таджика с русским именем, так и не выучивший язык Достоевского и Тургенева, смертельно ранили в бою с рейдерами. Николай попал под автоматную очередь, пули буквально изрешетили тело несчастного, пробили легкие. Когда мы к нему пробились (таджик попытался обойти рейдеров, но те разгадали его маневр и оставили истекающего кровью члена нашей Команды в своем тылу), таджик уже был без сознания. Хотя дышал: грудь еле-еле вздымалась. Денис, помнится, тогда еще улыбнулся - ему, мальчишке, казалось, что все самое худшее уже позади и Николая удастся спасти. Вот только лицо более опытного Долгова было темным, как предгрозовое небо; знал Ромка, что ничего хорошего кровавые пузыри идущие изо рта таджика не предвещают. Знал это и я. Опасения подтвердились: через час Николай перестал дышать. Погиб в бою - какой еще смерти может желать мужчина?

Что касается Паки с Долговым... В таджикском кишлаке мы не прожили и полугода: Котельников вынудил уйти. Ставший после своей страшной раны (ходить он уже не мог) невыносимо сварливым бывший сталкер успел переругаться практически со всеми жителями поселка. Несколько раз таджики приходили к нам с недвусмысленными намеками о том, что "русским" следует поискать более пригодное для жизни место. Дошло до того, что нам уже предлагали назад "Ниву", чудом еще сохранявшую возможность самостоятельно, без помощи флегматичных ишаков являвшихся главным транспортным средством в кишлаке, передвигаться. Лишь благодаря заступничеству Джафара с Николаем, нам удалось уговорить местных представителей дожить в их селении хотя бы до весны. С Котельниковым после этого состоялся серьезный, но бесполезный диалог: как об стенку горох. В общем, первого марта небольшой караван, состоявший из четырех человек на восьми ослах (старушка-"Нива" не пережила ту зиму), вышел из кишлака с так и невыученным названием. Четвертым в нашей команде был Николай, с которым к тому времени у меня уже было две ходки в Зону. Небольшая территория нашпигованная аномальными явлениями располагалась к востоку от кишлака. Но наши ходки практически ничего не принесли, кроме одного - бесценного опыта. Бесполезная Зона стала последней каплей, которая сорвала плотину нашего пребывания в кишлаке: Котельникова, в принципе, всегда имелась возможность осадить, вот только смысл? Жить как большинство таджиков охотой да гончарным делом; совершать меновую торговлю с узбекскими поселками на востоке, за Зоной? Благодарю покорно. На ту пору, да и сейчас, жизнь сталкера меня больше прельщает. Чуть-чуть, но поинтереснее будет.

В итоге, наш караван, миновав весь западный Туркменистан, добрался до города Горган, провинция Голестан, что в северном Иране. Обмен давно уже стер границы государств, и эта область, населенная преимущественно туркменами, давно стала райским местом для многих пришлых - были здесь и русские, и азиаты всех мастей, и даже, невесть откуда взявшиеся европейцы: скорее всего остатки дипломатических миссий. С нами эти белокожие дети Запада старались не общаться, Команда платила им тем же. И еще Горган кишел сталкерами, словно Тортуга пиратами. Еще бы: город находился на пересечении сразу нескольких Зон. С запада, совсем недалеко, радиоактивные останки Неки, в которой уже спустя год после скоротечной войны полыхнула атомная электростанция; весь юг Ирана просто был отбомблен американскими ракетами большей частью неожиданно (а может и нет?) разорвавшихся на территории Дешта Кевир. Располагались подле провинции Голестан и Чужие Зоны. И, самое главное, город не только давал пристанище искателям приключений со всего света - он еще и обеспечивал всех желающих благами цивилизации. Шумные восточные базары, чайханы, курильни опиума и марихуаны, публичные дома (понятное дело, только с мужским контингентом), игорные заведения - всего этого в Горгане было в избытке. Всему этому изобилию, а также относительному порядку город был обязан шейху Абулу - выходцу с Саудовской Аравии - который проводил в городе гибкую политику, сочетая кнут с пряником.

Бороду и Дениса мы встретили еще там, на подходе к Горгану. Наш караван, по расчетам, должен был к вечеру войти в город, когда Николай, вывернув из-за очередного скального выступа - он оторвался вперед от всех остальных - осадил своего резво бежавшего до этого момента ишака.

- Стой, чурка, если жить хочешь! - донеслось до наших ушей. Сергеич, услышав столь любимое им прозвище таджика, улыбнулся. - Слазь с осла, козел!

Я переглянулся с Джафаром; друг друга поняли без слов. Тихо слезли с ишаков и осторожно, крадучись, направились по направлению к выступу, скрывающему от наших взглядов все развитие событий. Оставалось только доверять своим ушам.

- Слазь, говорю! - в басе невидимого мужика прорезались действительно угрожающие ноты. Похоже, Николай своей непонятливостью заставил вспылить незнакомца. - Слазь, а не то пристрелю, не бывать мне сталкером!

Оба на! Я оглянулся на Котельникова. Улыбка у того еще больше расширилась, но одновременно к ней добавилось отрицающее движение пальцем, словно воспитатель в детском саду. Похоже, ситуация поменялась. Если выдвигались мы с Дафаром с вполне определенной целью - помочь Николаю, при случае даже огнем на поражение, то теперь, узнав, что нашего таджика "прессует" собрат по ремеслу, предстояло уладить дело мирным путем. Негоже сталкерам друг друга отстреливать; многократные хождения в Зоны сплачивали абсолютно незнакомых людей разных возрастов с разными интересами, разными взглядами на жизнь. И теперь здесь, на безымянном перевале в окрестностях Горгана надо было не допустить столкновения между сталкерами.

Короткий кивок казаху. Умница-Джафар уже все понял. Идем на контакт.

- Все, чурка, достал ты меня! - не унимается бас. - Считаю до трех, а потом кончу тебя. Раз!

- Не стреляй, братуха! - мне пришлось кричать во всю глотку, мало ли, еще не услышит.

Но незнакомец услышал.

- Кто здесь!? Выходи, поговорим! А то прислали урода, который ничего понять не может...

- Спокойнее, спокойнее... - я миновал проклятый уступ. Тропа за ним расширялась, а около самой скальной подошвы оставалось небольшое пространство густо поросшее кустарником. Именно в этих зарослях сейчас и стоял незнакомец. Средний рост, могучее телосложение; на лицо падала тень, которая не позволяла рассмотреть абсолютно ничего, кроме густой окладистой бороды.

Борода -такиприклеиласькличка к Долгову.

- Спокойнее, братишка, - стоящий в зарослях человек уже увидел и меня, и появившегося в поле зрения Джафара. - Давай поговорим.

- Некогда мне с вами разговаривать. Мужики, мне осел нужен. Отдайте подобру-поздорову.

- Ну ты даешь, братан, - наглость собеседника начинала злить. - Нас тут четверо, да-да, сейчас еще Сергеич подъедет, так вот, нас четверо вооруженных мужиков, а ты пытаешься у нас ишака забрать? А что будет, если мы не согласимся?

В ответ незнакомец передернул затвор.

- Осла!

Не знаю, чем бы кончилась та встреча, но тут из кустарника раздался громкий стон.

- У тебя там раненый что ли? - догадаться было не сложно. - Так тебе для этого ишак нужен был? Чудак-человек! Давай мы поможем до города его довезти.

- Нам расплатиться нечем, - буркнул в ответ бородач.

- Ничего страшного, - заверил его я. Джафар кивнул головой в подтверждение. - Долг сталкера помогать друг другу.

- Так вы тоже сталкеры? - пришел черед удивляться незнакомцу. - А чего же вы раньше не сказали?

- А ты нам дал? В обшем, мировая! Показывай своего напарника.

Напарником оказался пацан. На вид - вообще лет одиннадцати. Перехватив мой удивленный взгляд Роман Долгов(как представился бородач) пояснил:

- Ему чуть больше пятнадцати на самом деле. Как раз перед Обменом родился. Просто строение тела такое. В отца, наверное. Мы с ним, с Коротышкой-Колькой несколько раз в Зоны ходили. Пока не погиб Коротышка. А малой с тех пор со мной ходит. Денисом зовут. А кличка Паки. Сокращенно от Пакимон.

- Вообще-то Покемон... - память откуда-то из далекого детства подсунула кошмарный образ желтушного японского уродца...

- Да? Ну, неважно... Он все равно уже привык.

Денис лежал без сознания; он, по рассказу Романа, сорвался со скалы и упал на камни. Пролетел паренек совсем немного, несколько метров, но вот приземлился неудачно: ударился головой. Отрубился сразу и с тех пор в сознание не приходил. Произошло это уже почти сутки назад. Все это время Долгов тащил на себе маленькое тельце, в надежде добраться до города прежде, чем Денис распрощается с жизнью. Но Борода, при всей своей напускной крутости, все-таки был сделан не из железа: силы покинули и его. И тогда Роман, отчаявшись, решил устроить засаду на дороге, в надежде раздобыть хоть какое-нибудь транспортное средство.

Долгов рассказывал нам с подоспевшим Котельниковым эту историю, с опасением поглядывая на Джафара, проводившего в это время "осмотр пациента". Казах дождался, пока Борода выговорится, и скупо изрек:

- Мальчишка плохой. Но жить будет.

Старик оказался прав. Денис очнулся на удивление быстро. Еще не показались впереди городские минареты, как он открыл глаза. К тому времени Долгов уже принял решение остаться с нами. По приезду в Горган, мы сумели за весьма приемлемую цену купить себе двухэтажный домишко (домов в городе с каждым днем становилось все больше чем жителей) в кишлаке, лежащем километров на десять южнее главного города провинции и спокойно зажили. Денис поправлялся долго, но, в конце концов, стал ходить с нами в Зоны. К сожалению, вчетвером наша команда просуществовала только год, после гибели Николая продолжили ходить уже втроем. На хозяйстве оставались Котельников и все более сдающий с каждым годом Джафар.

Очень скоро наша Команда стала самой известной во всем Горгане. Заказчиками являлись практически все влиятельные люди города, несколько раз обращался даже сам Абул. Собственно и сегодня мы проводили рекогносцировку, собирая сведения для очередного заказа городского главы. Ведь удача любит не только смелых, но и хорошо подготовленных...


...Жаркие, влажные от пота ладони Котельникова прижали к себе. Объятие у бывшего сталкера было воистину медвежье: Сергеич не только не растерял мышечной силы своих лапищ, напротив - инвалидная коляска заставляла ежечасно тренировать бицепсы, трицепсы и прочие мышцы рук. Но Котельников за прошедшие годы стал не только мощнее, он сделался гораздо... сентиментальнее, что ли. Теперь перед каждым выходом Команды Сергеич долго и обстоятельно объяснял нам, что нам нужно делать, чтобы целыми вернуться назад. Нетерпеливый Долгов часто удалялся, так и не дослушав советов старика, остальные, из уважения к сединам, мучались, слушая повторяющиеся из раза в раз рекомендации.

Из нашего возвращения Котельников тоже устраивал выступление "театра одного актера", поочередно очень сердечно поздравляя каждого с благополучным исходом "ходки".

- Сергеич, потише, задушишь! - сказать не получилось - только прохрипеть. Я был последним, кто подвергся экзекуции: Роман с Денисом уже стояли в стороне, разминая болевшие мышцы.

- Ничего, Андрюха, потерпишь! Главное - живой вернулся.

Показалось или у Котельникова действительно мокрым заблестели глаза?

- Иногда мне кажется что, лучше и не возвращаться... - произнес я едва слышно.

- Что? Ты что-то сказал?

- Да нет, тебе послышалось Сергеич. Что там, кстати, Джафар? Плов приготовил, как обещал? А то мы так проголодались, что готовы и сабку сожрать.


***


- Слушай, Сергеич, вопрос у меня к тебе есть.

Две чашки плова, залитые приличной порцией вина, плотно утрамбовались в моем желудке. Состояние полной расслабленности охватило тело, но в голове продолжала крутиться возникшая за ужином мысль, которая все настойчивее требовала своего воплощения в словах.

- А?.. - Котельников устало поднял взгляд. Огненные сполохи от костерка, разложенного прямо на заднем дворе, плясали в его слегка затуманенных глазах. Да, инвалидность, наверное, никому на пользу не идет, а уж бывшему таким деятельным в прошлом сталкеру - тем более. Вот и находил Сергеич теперь успокоение в вине. Надеюсь, сейчас он еще во вменяемом состоянии.

- Я говорю, о том гоме, ну, о котором тебе Паки уши прожужжал, пока мы плов уминали. Денис ведь тебе самого главного не сказал.

- Чего? Чего ты хочешь, Андрюха? Ну не подохла вовремя какая-то тварь, ну так что с того? Че нам, весь Горган теперь на ноги поднимать и охотиться за бедным мутантом? Да он уже загнулся, поди...

- Нет! - легкое опьянение как рукой сняло - все время со мной так во время споров бывает, - Нет, Сергеич. Еще раз повторю - самого главного ты не услышал. Молодо тот Гом выглядел, понимаешь, мо-ло-до! На вид ему, ну, года три-четыре, не больше!

- Слушай, капитан, - Котельников единственный из нашей команды еще величал меня по воинскому званию, - а у тебя головка на солнышке там не нагрелась? А может с глазками чего случилось?

Во, зараза! Развалился в своей коляске и думает, что теперь из-за его инвалидности я ему по морде не заеду. Правильно, кстати, думает.

- Майор, - дедуля хочет вспомнить звания - пожалуйста, - мутанту на вид было не больше четырех, максимум - пяти, лет! Отсюда следует два вывода - либо Зоны научились делать гомов из взрослых людей, либо...

Фраза повисла в воздухе неоконченной. Как сложно сказать эти слова. Как старался я забыть, вытравить из себя даже самые маленькие кусочки воспоминаний о той Цели, которая пять лет назад сорвала капитана Андрея Оленикова с Базы и отправила в безвозвратное путешествие. Цель, которая умерла вместе с тем, прежним, наивным и мало что могущим в современном мире Андреем. И которая сейчас могла появиться в жизни уже сталкера Петровича, босса самой удачливой Команды "ходящих".

- Андрюшка, ты что, хочешь сказать, что где-то дети маленькие есть. Но откуда? Бабы все передохли уже почти два десятка лет назад. А мужики, сколько не старались, забеременеть друг от друга так и не смогли.

- Смейся, Сергеич, смейся. А теперь - ты в состоянии сейчас слушать? Отлично! Тогда слушай. Я об этом тебе никогда не рассказывал. Ты не задавался вопросом - откуда действительно появился тот странный офицер в пустыне и в твоей жизни и чего он вообще поперся с насиженного места, с Базы, где все было, на смерть, в пески?

- Ну... - во взгляде Котельникова начала проявляться осмысленность. Наконец-то! Похоже, слова начинали действовать. - Ты же говорил. Захотел мир посмотреть. Или море... Или чего-то еще в этом роде.

- Ага, говорил. А я слишком похож на рискового, отчаянного человека, который действительно из-за своей прихоти готов жизнью рискнуть.

- Прихоти... - бывший сталкер покачал головой, - пожалуй, нет. Вот одержимым мне тебя приходилось видеть. Когда три года назад ублюдки Николая положили...

Котельников замолчал, погрузившись, видимо, в свои воспоминания. Но я грубо прервал его раздумья.

- Я и в момент нашей первой встречи был одержим. Вернее, незадолго до нее. Из-за этой одержимости я и покинул Базу и проделал огромный маршрут. Когда с тобой повстречался одержимость уже повыветрилась, но назад поворачивать это не для меня. Вот. А одержим я был целью - целью найти выживших... ты не поверишь, Сергеич... женщин!

Сталкер на удивление спокойно прореагировал на мое откровение.

- Все-таки, Андрюшка, головка у тебя сегодня перегрелась.

- Нет, послушай!

И я поведал Котельникову всю историю своих похождений.


Костер давно потух, и только изредка ворошимые кочергой Сергеича угли давали красноватый свет под навесом. Из дома, откуда далеко окрест разносился могучий храп Долгова, уже несколько раз выглядывал Джафар, но, удостоверившись что с нами все в порядке, прятался в темных недрах здания. А я все говорил, а Котельников все слушал. Наверное, причиною такой внезапной откровенности стало отчасти и выпитое вино, но поводом уж точно стал гом, увиденный прошедшим днем.

- ... такие дела.

Лицо сидевшего напротив меня инвалида менялось во время рассказа, покуда затухающий костер позволял разглядеть моего слушателя, так и не перебившего не всегда связный рассказ не единым вопросом. Сначала Котельников нацепил на себя маску участия, и лишь смеющиеся глаза выдавали его. Но в процессе развития событий, выражение лица бывшего сталкера поменялось. Можно сказать, что Сергеич был под впечатлением от услышанного.

- Знаешь, Андрюха, а интересную историю ты мне поведал. Жаль, что только сейчас. Рассказал бы сразу, при встрече - еще тогда бы обсудили эту проблему.

- А когда у нас время говорить было? Сначала меня выхаживали, потом тебя. Между этими событиями с Улугбеком бились. Да и к тому же - разуверился я во всем...

- Я понял, понял, - теперь уже Котельников вовсю перебивал меня. Вот так всегда... - Андрюш, а ты думаешь, тебе первому в голову такая мысль пришла - женщин искать? Почти все сталкеры за этой мечтой гонялись. Со мной раньше тоже один такой ходил, одержимый. В итоге, покинул он нас с Костиком, рванул на север: он, в отличие от тебя, думал, что бабы где-то на Урале выжили, в бункерах каких-то. Ну и что? Пропал парень. Причем сгинул не бесследно - два годя спустя пересекся я с уральцами, те кто еще от лучевой не помер. Смеялись они над моим рассказом. Долго смеялись, несмотря на кровавый кашель, которым заходились. А потом поведали, что видели они того парня - фамилии сейчас и не вспомню. Совсем с ума бедняга спятил и попал к бандитам, тем "которые которых". Вот так: искал женщин, а сам стал голубым.

Сергеич сделал паузу.

- Капитан, ты находил когда-нибудь Золотой шар?

- Издеваешься? - я не понял, к чему был задан этот вопрос.

- Совсем чуть-чуть. Просто и Золотой шар, и выжившие женщины - все это одного ранга сказки. Поверь моему опыту.

- Ну а как же гом? - мне не хотелось прощаться с ожившей было мечтой.

- А, скорее всего, ты прав. Только прав в своем первом предположении, ну о том, что Зона научилась делать новых мутантов. А в то, что дети появились - в это я не верю. Все, Андрюха, уморил ты меня, поехал я спать.

И даже не пытаясь выслушать возможные контрдоводы, бывший сталкер ловко развернул коляску и заскрипел колесами по направлению к дому.

Вот так и делись мыслями с другими. Пять лет молчал - сейчас забожилось, рассказал. Полегчало? Вряд ли. Действительно ли моя вера возродилась? Не знаю. Ни в чем уже точно не уверен. Ладно, надо отправляться на боковую. Завтра к Абулу на прием, отчитываться о ходе выполнении его заказа. Летчик, млин...

## Глава 12.

- Салям алекум, Андрей! Кайфэ хала? Приветствую, Андрей! Как твои дела? (арабский) - пухлые пальцы городского главы мяли сигару.

- Алекум асалям, Абул. Квайс! И тебе привет, Абул. Отлично! (арабский) Слушай, давай на русский перейдем. Ты же знаешь, я в ваших алекумах не очень рублю.

- Хорошо, - на темном лице появилась улыбка и застыла там, будто приклеенная. Легкое движение рукой отослало за тяжелые портьеры сидевшего рядом и поблескивавшего выбритой умасленной головой "мальчика для удовольствий".

Шейх Абул Хишам Нага. Аравиец с индийскими корнями. Смуглый, лощеный, не в меру упитанный - типичный восточный царек с иллюстрации в детской книжке. Абул в юности провел некоторое время в Москве, в институте дружбы народов. Правда, сомневаюсь я, что он там чему-либо путному научился. Хотя, может быть слишком многого хочу? Порядок в городе отцом наведенный поддерживает - и то хорошо. Да-да. Первым главой Горгана был отец Абула. Обычный, как я уже говорил, аравийский шейх. Нефтедоллары позволили до Обмена "обучить" своего старшего сына в далекой России, а после страшных августовских событий старый араб стал одним из первых, кто понял, что мир навсегда изменился. Отец Абула сумел нанять, на теряющие с каждым днем свою цену деньги, как можно большее количество отчаянных головорезов и отправился вместе с ними и своей многочисленной семьей на север, справедливо решив, что в Аравийской пустыне ловить ему больше нечего, нефтью питаться он не сможет, а на побережье Персидского залива итак желающих пожить будет гораздо больше, чем может вместить небольшая плодородная полоска земли между морем и песками. Так и добрался клан Хишама к северному Ирану, где, воспользовавшись царившей повсюду неразберихой, отец Абула сумел прибрать власть в провинции Голестан. К сожалению, лично познакомиться со столь выдающейся персоной мне не представилось возможным - старый араб умер незадолго до появления Команды в Горгане. А вот с сынком его мне приходится общаться довольно часто. Тоже, к сожалению...

- Так чито ты зкажеш о мой заказ? - слегка коверкая слова, продолжил шейх.

- Все нормально, Абул. Вчера с парнями ходил на разведку. Дешт Кевир спокоен: а это значит - завтра выдвигаемся.

- Хорошо, - довольный кивок головой всколыхнул жировые складки, заменявшие арабу шею. Вот же отожрался, гад! Это я не от зависти, а от пролетарской ненависти. Все время, когда общаюсь с Абулом, возникает чувство... гадливости, что ли. Словно унитаз ершиком чистишь - вроде, и на расстоянии, а удовольствия от процесса никакого.

Ничего, придется потерпеть. За эту ходку араб обещает двадцатилетний "Ровер". Выпущен за два года до Обмена. Гаражное хранение. Кондиционер. Комплект запасной резины. В общем - мечта сталкера. Я уже представлял себе легкий БТР на базе этого джипа. На таком, пожалуй, к любой Зоне без проблем добраться можно будет. Получу тачку, а там уже - прости-прощай Хишам-Нага. Команда наша и без тебя обойдется.


***


- Ну что? Ничего не забыли?

Ромка, как всегда, все перепроверяет. Хочет казаться умнее и продуманнее всех. Хочет казаться - пусть кажется. Мне от этого ни холодно, ни жарко.

Зато, вот, Сергеич как никогда спокоен.

В конце концов, погрузились на видавший виды пикап индийского производства. Дырявая железяка завелась, как обычно, не сразу - занявший место за рулем Денис с минуту мучал стартером дряхлый двигатель, единственной мечтой которого давно уже была тихая свалка, где-нибудь вдали от суеты и бренности бытия. Все-таки Паки оказался настойчивее - сказывался долгий опыт общения с этим агрегатом - и нам инстинктивно пришлось прикрыть уши руками: реанимированный автомобиль заорал так, будто никогда и не слышал о слове глушитель.

- Дэн, не газуй! - прорычал, даже громче бедного двигателя, Долгов.

- А что я? - Паки уже вывел обороты на холостой ход. Ушам полегчало. А вот ноздрям нет - чадила машинка как труба химзавода. - Это она сама. Там педаль заело...

- Я тебе заем... - Ромыч, как обычно, отошел быстро. Глянул на меня. - Ну что, командир, поехали?

Внезапно встрял до поры молчавший Котельников.

- Присядем, мужики. По-русскому обычаю, на дорожку... - его глаза предательски наполнились влагой.

Сразу повисла какая-то неловкая тишина. Если, конечно, можно назвать тишиною "ангельское пение" двигателя пикапа.

- Ты чего, Сергеич?.. - я нашел в себе силы озвучить вопрос, витавший в головах Ромки и Дениса. За голову Джафара - не знаю. Даже прожив пять лет под одной крышей с казахом, до конца понять загадочную восточную душу не получилось. - Ты нас вроде как на смерть провожаешь... Или случилось чего?

Да нет, зря я за Джафара не поручился. Старик-азиат тоже пялился во все свои узкие глаза на бывшего сталкера. Видать, и для него эта фраза стала новостью.

- Нет, ничего, - Котельников развел руками. - Так, сон приснился...

Ржание несдержавшегося Долгова заглушило конец фразы.

- Ну ты даешь, батяня! - Ромыч, хлопнул инвалида по плечу. - Чуть не напугал, в натуре. Сон ему приснился!

Борода хмыкнул еще раз, и направился к машине, ясно давая понять, что у него абсолютно отсутствует желание слушать бредни выживающего из ума старика. Денис, тем временем, уже покидал водительское сиденье: в Команде практиковалась дедовщина чистой воды - ехать до пункта назначения мальчишке предстояло в кузове пикапа.

Удрученный Котельников остался на некоторое время наедине со мной - Джафар отправился помогать парням.

- Сергеич, ты чего разнервничался? Чего ребят пугаешь?

- Андрюха, веришь - сам не знаю. Предчувствие у меня какое-то нехорошее. Ты же знаешь, это у меня бывает. Может не поедете, а?

Да, это у тебя бывает. Сам в первый раз увидел, когда от Улугбека бежали. Не обманули тогда предчувствия Котельникова - едва выжил бедняга. Хотя, со стороны могло показаться, что он своими действиями навлек на себя такие последствия. Да нет. Сергеич рассказывал, что впервые у него дар открылся, когда Кирилл Чижов, прежний напарник, погиб. Не хотел тогда сталкер, сам не понимая по чему, в Зону идти... Второй раз, как уже говорилось, был случай с Улугбеком.

А потом как плотину прорвало. Я никогда не верил в побасенки о ясновидящих, народных целителях, чудодейственных иконах - но у Сергеича явно проявился необъяснимый дар. Он стал чувствовать. Новый талант проявлялся у Котельникова по-разному. То старому сталкеру что-то снилось, то просто появлялась уверенность, что что-то случится. И, как правило, Сергеич реагировал на негативные события.

Впервые о своем новом даре Котельников рассказал мне три года назад. Да-да, накануне смерти Николая. Я до сих пор помню тот душный августовский вечер и щедро увешанное капельками пота лицо Сергеича, который отговаривал меня от похода в Зону. Судя по словам бывшего майора получалось, что "в ходке" нас ждет что-то страшное. Как жаль, что тогда я не поверил Котельникову, списал все на причуды ослабленного болезнью организма!

С тех пор Сергеич несколько раз делился со мной предчувствиями; другим, даже преданному до мозга костей Джафару, он не доверялся. Каждый раз, когда я не соглашался с ним, Команда в лучшем случае возвращалась из Зоны с пустыми руками, а то и вовсе попадала в засаду или какую-нибудь редкую аномалию. На счастье, живыми из передряг выходили. Мало того. Чем больше я сам ходил в Зону, тем больше стал полагаться не только на зрение, слух и запах. Зачастую инстинктивно принятое решение оказывалось в итоге единственно верным.

И теперь Котельников говорит про какой-то сон. Прислушаться?

- Что-то серьезное, думаешь? А что приснилось?

Старик покачал головой.

- Не помню. Помню - что-то нехорошее.

- Авось, обойдется? Сергеич, ты же знаешь Абула - та еще сволочь, хоть и называется городским главой; не лучше Улугбека твоего. Не принесем ему проклятый движок из Зоны - не жить нам в Горгане. Убить не убьет, но из провинции выдворит. Ну, что лишний раз из пустого в порожнее переливать! Я ведь о тебе, о Джафаре забочусь. Хватит вам уже по городам бегать. Вроде сейчас осели, жизнь наладили. И теперь - все сначала? Из-за какого-то сна? Ну, уж нет!

Котельников после моих слов еще больше сник.

- Как знаешь, Андрюха. Удачи...


Отправляясь в путь, я бросил взгляд в зеркало заднего вида. Джафар махал вслед рукой, а Сергеич все также понуро сидел в своем кресле-каталке...


***


До места добрались без происшествий, если не считать отбитых задниц на никогда не знавших понятия "эргономичность" сидений. Триста километров - они и в Средней Азии триста километров. Вот и верь после этого всяким предсказаниям.

Ребята, немного подавленные необычными проводами, под конец пути разговорились: Денис периодически склонялся через борт и что-то кричал в ухо Долгову, тот буркал в ответ, улыбаясь. Глядя на веселящихся спутников, приподнялось настроение и у меня: в конце концов, даже если нас и ждет впереди опасность, то заранее сдаваться все равно не стоит: инвалидность того же Котельникова самый яркий этому пример.

На единственном привале, словно сговорившись, о перемене настроения бывшего майора никто не вспоминал. Пацаны травили анекдоты, и окрестности небольшого оазиса, поросшего чахлыми деревцами, сотрясались от оглушительного хохота.

Но ребята уж слишком развеселились - пришлось немного осадить.

- Ну, ладно Паки ржет - он еще дурак-дураком! Ну, а ты, Борода, чего расслабился? Забыли, где мы?

Думаете, я перегнул палку? Скажете, понять надо спутников, которые пытаются через смех подбодрить себя, перед встречей с неизвестностью? Ничего подобного. Хочешь вернуться из Зоны - будь добр, не расслабляйся, не дурачься... Сколько бы за твоими плечами не было "ходок". Самые искушенные сталкеры гибли в самых простейших ситуациях, просто не посчитав нужным сконцентрировать внимание. Гибли, конечно, и от новых ловушек, и от невиданных раньше мутантов. Гибло много. Кое-какие любители статистики даже подсчитали, что один сталкер в среднем делал девять "ходок"; словно кошка, имеющая девять жизней. Это в обычных Зонах. А сегодня нас ожидала совсем не обычная, я бы даже сказал - уникальная. "Land of Corpses". Вот так просто - "Земля трупов". Единственная Зона, в которой сочетались черты и Чужих и Наших, находилась на территории бывшей иранской авиабазы... Бывшей... Интересное слово. Страшное слово. Слово, переводящая из категории "есть" в категорию "был"... Бывший сталкер Котельников, бывший капитан Олеников, бывшая авиабаза, бывшее государство... Что-то отвлекся. "Land of Corpses". Еще до Обмена там приземлились Чужие, окружив территорию чем-то вроде силового щита - все попытки иранцев пробиться к оставшимся под куполом солдатам не увенчались успехом. Уже после, когда Визит закончился, базу в спешном порядке закрыли: персоналу приказали все оставить - начиная от личных вещей и заканчивая самолетами. Территорию окружили, и головастики из числа американских военных экспертов ринулись на экскурсии в кишащую артефактами Зону. Что они там нашли, сколько их там осталось - об этом мне местные сталкеры не рассказывали, потому что сами не знали. Зато знали, что во время Обмена одна боеголовка рванула в небе над авиабазой, создав неповторимый симбиоз аномалий, ловушек и мутантов. С тех пор "Земля трупов" сделалась лакомым куском для всех сталкеров: сделав одну "ходку", можно было обеспечить себе год безбедной жизни. Только вот бесстрастная статистика кричала: не возвращался назад каждый второй.

- Ну, знаем, конечно, - привычно забасил Ромка. - Да ты не боись, командир! Уже во второй раз идем.

Именно этого я и боялся. Пресловутого "второго раза". Статистика - штука сухая, против нее не попрешь.

- Петрович, кстати, туда еще Близнецы сегодня утром пошл...

Я посмотрел на Дениса таким взглядом, что он прикусил язык, даже не договорив фразу.

- Так чего ж ты, твою мать, сразу мне не сказал! Паки, ты у меня выпросишь когда-нибудь!

- Да я не подумал...

- А ты вообще когда-нибудь думаешь? Ладно, рассказывай, давай, про Ирисметовых своих.

Оказалось, что пока я общался с Абулом, наш Дениска решил в город выехать, на базар. Как я уже говорил, сохранились они в Горгане, еще бы - куда же восточному человеку, да без базара; поторговаться, провести ближнего своего - у него в крови. Не изжить. Опять отвлекся. В общем, Паки решил себе берцы новые подыскать - из всей Команды один лишь я в кроссовках щеголял. И пока Денис выбирал, слонялся между лотками, путаясь в парчовых тканях, окуриваемый дымом из кальянов, затыкая уши от рева верблюдов и стойко перенося прочие мелкие неприятности, обычные, но к которым никто из нас так и не смог привыкнуть, мимо быстрым шагом прошли два угрюмых, абсолютно одинаковых узбека. Братья Ирисметовы. Или Близнецы. Кому как нравится.

Ирисметовы тоже сталкеры. К слову - очень удачливые, прямые наши конкуренты. До прихода Команды в Голестан, Близнецы получали практически все самые выгодные заказы. С нашим же появлением дела братьев стали постепенно ухудшаться. Если раньше они, не поведя бровью, могли затребовать за выполнение задания высокую цену, то теперь потенциальный заказчик знал, что он всегда может обратиться к "людям Оленикова", и те с успехом выполнят поручение. Постепенно именно Команда зарекомендовала себя самой надежной во всем "Братстве", и Ирисметовым пришлось довольствоваться "вторичными" заказами, которые, в принципе, все равно были гораздо лучше тех "третичных", остававшихся прочим сталкерам.

Кстати, братство "ходящих в Зоны" (на самом деле никаким братством и не являющееся) за последние годы резко сократилось. Естественное вырождение выжившего человечества, помноженное на смертельную опасность, связанную с времяпровождением в аномалиях, не очень привлекала новых членов в ряды сталкеров. Да, конечно, даже отправляясь в Зону без заказа, удачливый "ходок" за раз мог обеспечить себя полугодом беспечной жизни. Сталкер мог купить все. Все, кроме этой самой жизни!

Близнецы на Дениса никакого внимания не обратили. Впервые за последние два года - все предыдущие встречи членов Команды с Ирисметовыми сопровождались ехидными подначиваниями в адрес друг-друга. И это очень странно: Паки споря с Бородой чуть ли не с пеной у рта доказывал, что шедший слева брат проскользнул взглядом по нему, но сделал вид что не заметил. Особого благородства за Близнецами никогда не замечалось, и Денис решил во чтобы то ни стало, разузнать, в чем подвох. На счастье, вскоре парнишке попался торговец, у которого Ирисметовы затаривались сушеным мясом. Старый перс, шамкая беззубым ртом, рассказал Паки, что один из Близнецов обмолвился об их скорой ходке в "Землю трупов".

Вот такой рассказ. Совпадение? Вряд ли. Ой, сдается мне, Абул, с огнем ты играешь. Две независимых группы послал за одним и тем же. Интересно, что же ты Близнецам пообещал? Тачка у них и так знатная - "Ниссан" еще со старых заработков осталась... Решил для них тест организовать? Мол, принесете мне движок раньше этой строптивой Команды, и я вообще всех "людей Оленикова" из провинции выдворю? Или попросту - порешу!

А может, зря я так на араба думаю? Сволочь-то он, конечно, та еще, но кто сейчас безгрешен? Вдруг Ирисметовы по своему хотению в "Land of Corpses" рванули. Как я уже говорил, зонка-та уникальная, много там чего интересного лежит... Нет. Чего бы тогда они летели так? И Паки, сто пудов, задели бы. Все-таки сволочь Абул.

- ... не видишь, командир думает! - многозначительная, сказанная самым назидательным тоном реплика Ромыча ворвалась в сознание.

Юморите? Сейчас посмотрим, кто смеяться последним будет!

- Команда, чего расселись! А ну - в машину быстро. Выезд через тридцать секунд.

Пацаны молча кинулись к пикапу. Похоже, у Долгова сегодня не было настроении со мной бодаться; у Дениса такого настроения не наблюдалось никогда.

Чудо индийской автопромышленности рвануло с места через двадцать семь секунд после моего приказа. Уложились. Только вот никогда нашему пикапику не догнать "Ниссан" Близнецов. Да и выехали те раньше. А если и без привалов гнали - то уже в Зоне давно. Интересно, знают ли они место, где движки лежат? А вертушке Абул что приказал? Кого брать - кто первый подойдет или помочь кому-нибудь огнем ДШК? Ладно, хрен с ними, поживем - увидим. Ангарчик тот все равно в глубине Зоны лежит, так что уж на выходе из "Земли трупов" мы с Ирисметовыми по-любому пересечемся.

- Парни, стволы проверьте. Возможно, придется пострелять.


***


Ох, не люблю я эту "Land of Corpses". В "наши Зоны" - надел костюм химзащиты, таблеток наглотался, противогаз натянул - и пошел. Понятное дело, неспешно, не пыля, на счетчик Гейгера постоянно поглядываешь, да по сторонам, чтобы урод какой неожиданно не выскочил из окружающих развалин. Хотя, обычно все равно внезапно выскакивают - интуиция в "наших Зонах" не работает. В Чужих - наоборот. Сам весь внимание; свои чувства впереди пускаешь. Если кажется тебе, что впереди чего-нибудь не то поджидает - обожди, а еще лучше обойди. Проверенный способ. Кстати, замечено, что чем больше ходок сталкер сделал, тем безошибочней он по Зоне идет. Как говорили любители компьютерных игрушек - навык прокачивается. Хотя и здесь случались исключения из правил: не раз и не два пропадали опытнейшие "ходящие", прокалываясь на простейших ловушках.

Вот и сейчас - идем медленно, след в след. Я первым, как самый опытный. Верный "Никонов" перевешен "по-боевому", готовый в любую секунду прыгнуть в ладони и зайтись очередями. Это в Чужих Зонах я его "по-походному" тягаю, а здесь в "Земле трупов", да я уже говорил... Если короче - моя главная задача: полагаться на интуицию, искать ловушки и все в этом роде. Второй - Долгов. Этот, напротив, с винтовкой наготове, по сторонам поглядывает, хотя губы - рожа небритая! - все равно в ухмылке кривит. Под резиной противогаза не видно, но что же ему еще делать! Да и если его голос в наушнике забасит, то сразу улыбку чувствуешь. Задача Романа: мочить всех недружелюбно настроенных обитателей Зоны. Кто-то скажет - так ему РПК давать надо было или вообще огнемет. Или, раз он снайпер такой, вообще сажать где-нибудь в укрытии. Кто так говорит - тот никогда в "наши" Зоны не ходил. А если и ходил - то не возвращался. Объясняю. Дробить силы в вероятных местах скопления мутантов нельзя. Категорически. Ибо поодиночке никакой "Вулкан" шестиствольный не спасет. Только вместе, только прикрывая зад товарища. Насчет выбора ствола. Опять-таки, "наши" Зоны, как правило, нехилых размеров; на окраинах, относительно не фонящих, зачастую встречается разнообразная пакость двуногого вида. Рейдеры, "золотари", прочие уроды. И перспектива оказаться на плешивом пустыре, метрах в трехстах от развалин дома, откуда тебя поливают огнем, никого не радует. Тут уже Долгов в дело вступает. Мочит он гадов за милую душу, три сотни для его GOL-Sniper - не расстояние. Враги даже удивиться перед смертью не успевают. Да и против мутантов утяжеленные пули винтовки самое то. Ну а Денис замыкает нашу группу. Он все еще школьник - это только пятая его ходка и будет. Когда с нами Николай ходил, Паки при машине оставался, сторожем. Потом вдвоем с Ромкой походили с год. Тяжеловато оказалось. Вот и решили пацана потихоньку привлекать. Я оглянулся. Денис шел с самым серьезным видом, тщательно посматривая по сторонам. Правильно парень, правильно. Сегодня все нормально сделаем, вернемся - и станешь ты равноправным членом Команды, хотя, сказать по правде, тебя и раньше никто не притеснял. "Дедовщина" - не в счет!

Годы хождений в Зоны позволяли вот так, фоново, рассуждать о своих мыслях, не ослабляя при этом ни на секунду внимание. А ослаблять было и нельзя, я же говорил - "Земля трупов"...


В этот раз мы оставили пикап в Ауле, который лежал в полукилометре от дороги (а вы как думали? Конечно, качество изготовления шоссе через Дешт-Кевир не шло ни в какое сравнение со знаменитой Трассой между Кургудулом и Тылундой, но зато более ровный климат и практически полное отсутствие осадков позволили сохранить асфальтовое покрытие почти на всем пути.), в третьем дворе. На всякий, как говорится, случай. Обычно машине доставался второй дом, не дом даже - дворец. Когда-то там жила зажиточная семья, строение, объяснял нам Николай, разделялось на "мужскую" и "женские" стороны, состоящие каждая из доброго десятка комнат; имелись на территории и три гаража. Старые, с украденными давным-давно воротами, они, тем не менее, позволяли укрыть машину от палящего солнца и любопытных глаз.

Мимо "дворца" мы прокатили, подняв облако пыли. Я укоризненно глянул на Романа. Нельзя так водить; теперь наше местоположение на несколько километров вокруг всем известно будет. Долгов хмурился - он и сам понимал, какую ошибку совершил. Но сделанного не воротишь - припарковав пикап, как и планировали, во дворе третьего дома, сразу за кирпичным забором - хрен с ним, с солнцем, лишь бы с дороги не разглядели - мы принялись облачаться в костюмы Л-1.

Одевались быстро, как на норматив. Обычно, спешка плохой спутник сталкера, любая Зона не любит торопливых. Но нам сегодня не просто требовалось добыть проклятый движок - надо было еще выполнить это задание быстрее Близнецов; в случае чего - перехватить их и заставить отдать артефакт, если надо, то и с помощью оружия.

Облачились за четыре минуты. Все-таки не зря Команда считается лучшей во всем Голестане. Везение-везением, но и гоняю я парней до седьмого пота. Причем помимо стандартных заданий, как надевание того же защитного костюма или чистка оружия, всем приходится сдавать и спортивные нормативы. Бег, силовые, рукопашный бой. Занятия по последнему, кстати, Ромыч проводит. Уж не знаю, где он научился - Долгов попусту языком не ляпает - но в драке Борода страшен. Не обладая фигурой стероидного культуриста и растяжкой профессионального гимнаста Роман, тем не менее, бьется расчетливо, стремительно и смертельно. Приходилось видеть, когда Команда только утверждалась в Горгане, как Долгов голыми руками (ну и ногами) убивал трех нападавших на него, вооруженных ножами и дубинками. Плюс ко всему Борода хороший учитель. Помимо меня и Паки, он находит какие удары показать и дряхлому Джафару и даже парализованному ниже пояса Котельникову. Мало того, эти уроки однажды спасли жизнь бывшему сталкеру - года полтора назад, когда мы втроем ходили в Кашанскую Зону (то еще было дельце, надо сказать) , а старик-казах отправился в город пополнять запасы, какой-то отморозок забрался к нам в дом. Услышав голос Котельникова, бандит было спрятался, но когда увидел, что кроме парализованного безоружного инвалида вокруг никого нет, осмелел и нагло пошел прямо на Сергеича, поигрывая огромным мачете. Бедный грабитель прожил недолго. Вернувшийся с рынка Джафар из жалости пристрелил пытающееся уползти на обрубках конечностей, истекающее кровью скулящее тело. О том, как именно разделался Котельников с нападавшим, никто из нас так никогда и не спросил. А трофейное мачете Сергеич повесил над своей кроватью. Сказал - вновь начнет холодное оружие коллекционировать...

Когда проходили мимо второго дома - дворца, где обычно оставляли автомобиль, - Ромка вскинул вверх сжатую в кулак правую руку. Ага! К дому с дороги вели свежие следы покрышек. Долгов, осторожно, бочком-бочком, начал двигаться в сторону пустыни, стараясь держать въезд во двор под прицелом. Мы же с Денисом кинулись к стене из песчаника, огораживающей "дворец". Прижавшись к холодному камню, я наблюдал за действиями Долгова. Тот уже занял удобную позицию за развалинами сарая напротив. Роман оставался практически невидимым для вероятного противника, лишь раз блеснула линза прицела его винтовки - Борода высматривал себе цель.

С минуту мы ожидали результатов осмотра. Наконец, Долгов махнул из укрытия рукой: "Вперед!".

- На счет три! - прошептал я Денису. Тот кивнул в ответ.

- Раз.

Глаза пацана горят, он до сих пор не пресытился приключениями, хотя - ему всего двадцать лет...

- Два.

Не расслабляться.

- Три.

Вваливаемся во двор. Костюм химзащиты не самое удобное одеяния для исполнения кульбитов, но я же говорил - тренировки... Кувырки получаются неплохие, на "четверочку", вскакиваем, сквозь прицелы осматриваемся. Так и есть, вот он, родимый - "Ниссан" Близнецов. Стоит в одном из наших гаражей. Делаю Денису знак рукой - прикрой! - а сам осторожно к джипу. Снимаю перчатку, пробую капот. Еще теплый; с полчаса всего лишь стоит машина. Значит, Ирисметовы в Зоне. Ну, или здесь затаились, нас поджидают. А что - тоже вариант. Надо бы "дворец" внимательно осмотреть.

Пятнадцать минут мы убили на поиск Близнецов. Никого, конечно, не нашли, но за тылы теперь могли быть абсолютно уверены - никто сзади теперь не подкрадется, не обхватит голову и ножом по горлу не полосонет. Да и маршрут движения Ирисметовых теперь становился ясным, если, конечно, они действительно за движком собрались, ведь здесь до Ангаров одна дорога...


Далеко позади уже остался Аул. Сейчас проходим Пустырь. Кажется, идем уже целую вечность - все тот же песок, под которым подошвы нащупывают асфальтовое покрытие дороги, все то же висящее солнце в зените - а беспристрастные часы сухо говорят о каких-то сорока истекших минутах. В принципе, Пустырь никогда не считался особенно опасным местом, некоторые сталкеры рисковали, и проезжали весь путь до Колючки на своем транспорте, но Команда всегда преодолевала эти пять километров пустыни пешком. Во-первых, здесь уже фонило, и фонило не слабо - оставлять на полдня машину в таком месте - значило потом нажить головную боль с ее дезактивацией. Во-вторых, Аул лежит немного в стороне от дороги, машина там в глаза не так бросается, а сталкеры, как бы это помягче сказать, не любят конкурентов. И в третьих, "Land of Corpses" - не стандартная Зона. Утром Пустырь без аномалий, а зарекаться, что и вечером здесь пройти спокойно можно будет, никто не может.

Но на этот раз, впрочем, как и всегда, до Колючки мы дошли без приключений. Прожарились на солнышке конечно, пропотели. Ничего, это не в первой, нам не привыкать. Зато веса лишнего не будет. Лучшая программа для похудения - визит в "Землю трупов". Из нас троих только Долгов умудряется небольшим брюшком щеголять и то - в те месяцы, когда Команда бездействует.

Дозиметр ничего нового не показал. Даже здесь, перед оградой с уцелевшей в кое-каких местах колючей проволокой, еще можно было ходить без спецкостюма. Недолго, но можно. Только Команда тем и отличается от огромного количества других групп и просто одиночных сталкеров, что никаких допусков себе не позволяет.

А за Колючкой начиналась Зона. Пустырь - это только прелюдия, подготовка. За оградой, которая сейчас, девятнадцать лет спустя после Обмена, носила номинальный характер, кишмя кишели "интересности". Всего полтора километра отделяли Ангары, куда лежал наш путь от Колючки. Тысяча пятьсот метров смерти.

- Командир, - голос Долгова уже звучал без намека на какую-либо издевку. Сейчас мы на "ходке", и отдает приказы тут один человек - я! - Командир, посмотри.

Ромка стоял около небольшой будки, в которой когда-то размещался местный аналог КПП. Стекла, как и везде в покинутых человеком местах, отсутствовали, но металлические стены и даже дверь сохранились, пялясь на пришлых пятнами ржавчины. Долгов отошел от прохода, открывая мне обзор внутрь будки. К горлу подступил комок. Это что-то новенькое: в караулке лежал обезглавленный труп.

- Что там, что там? - Денис, как положено, прикрывал нас со стороны Пустыря, но любопытство взяло верх над мальчишкой.

- Тебе лучше не смотреть...

Ромыч хмыкнул в сторону - его право. Только я стараюсь оберегать Дениса от потрясений. Сам Борода тоже относится к пареньку очень трепетно, но - по-своему; неосознанно пытался сделать из Паки свой клон и только мощный противовес в лице нашей "старой троицы" мешал этому. А Денис... Денис уже доказал, что мог биться насмерть, и "золотарь" за ним уже не один числился, но - зачем ему лишний раз нагружать психику...

- Петрович, ну дай глянуть! Ну, пожалуйста.

- Хорошо. Ром, займи место Паки.

- О'кей! - Борода посторонился, пропуская Дениса вперед.

Нервы у пацана крепкие, но он сперва отшатнулся.

- Говорил же... - начал было я нравоучения, однако Паки перебил меня.

- Петрович, это - один из Близнецов.

Немая сцена. Вот те на!

- Ты ничего не путаешь? - это уже Ромка. Тоже молодец, позицию не бросил, даже голову в нашу сторону не поворачивает.

- Точно говорю - Ирисметов это! Я же их утром видел, на рынке. Его одежда.

Ладно. Придется проверить. Сколько раз уже приходилось по трупам лазить, но вот до сих пор особого удовольствия у меня этот процесс не вызывает. Финкой (той самой, Хрустом подаренной) разрезаю рукав халата. На левом плече синеет старая наколка: "Не забуду ВДВ!". И год - 2001.

Ирисметов. Один из братьев. Ходили слухи, что эти ребята тогда еще, до Обмена, отслужили по паре лет в Российской армии. С тех пор татуировки и остались. Очень гордились Близнецы этой страницей своей биографии. Одному уже гордиться, правда, не придется.

Пора повнимательней место осмотреть. Головы нигде не видно - ни под развалившимся столом, ни за обломками шкафа. О, черт! Крови-то тоже - совсем чуть-чуть. Значит, отрывали башку не здесь, у Колючки, а где-то там, в Зоне. Хотя нет; голова не оторвана, она будто аккуратно срезана.

- Борода, глянь, что скажешь? - я вышел из КПП

- А чего сказать? Отхренячали головешку Близнецу. Чем-то острым, скорее всего с одного удара.

- Это понятно. Насчет крови что скажешь?

- Ну, я думаю, кровь надо там искать, где и голову.

- Умно и остроумно. Молодец. Только ответь мне, умник, как тело Ирисметова сюда попало? Он что, без башки сам прибежал?

Долгов замялся. Видимо, такая простая мысль не пришла ему в голову.

- Ну, не знаю... Брат, может, притащил.

- А раз брат притащил - то он еще жив, так? И чего мы тогда тут стоим сюсюкаемся!? Пошли!

Сейчас я палку перегибаю. А потому - что не знаю, с чем мы столкнулись. И нам надо больше не брата, возможно, оставшегося в живых бояться, а того, что голову другому отрезало.

- Смотрим по сторонам! Борода - за мной; Паки - прикрываешь!

## Глава 13.

Хамифрог дернулся еще несколько раз и затих на песке, почерневшем от крови.

- Хорошо ты его, командир! - возглас Долгова чуть было не разорвал мой наушник.

- Чего так орать-то!? - рявкнул в ответ я, но скорее для проформы: похвала из уст со всем несогласного Романа особенно приятна. - Лучше скажи, почему урода прозевал? - уже более спокойным тоном закончил я. Все-таки, падки люди на лесть...

Долгов привычно засопел - чувствовал за собой вину. Как я уже говорил, в этой Зоне за мутантов разных именно Борода отвечает, вместе с Паки. Но с малого какой спрос: ученик - он и есть ученик. А вот Ромка, видать, отвлекся, в результате чего только отточенные в зонах рефлексы спасли меня от укуса лягушки-переростка.

Хамифроги, кстати, типично здешнее, иранское чудо; нигде, кроме как на территории бывшей Персии не встречающееся. Метровый, от тупого рыла до копчика, мутант, явно - выходец из семейства лягушачьих, имел отвратительную привычку затаиваться в ухоронках, поджидая шатающуюся по округе пищу, желательно слабую и беззащитную. Стоило будущему обеду появиться в пределах его зрения, хамифрог распрямлял пружину тела, и обрушивался полцентнером веса на жертву. Жертве мало не казалось... Но главным оружием мутанта являлась отнюдь не кинетическая энергия прыжка; лягушка великолепно могла поразить цель плевком. Плевком жидкости, разительно похожей по воздействию на сильно концентрированную кислоту, тварь наносила мишени раны несовместимые с жизнью. Впервые с этими мутантами столкнулись американские военные советники, кишмя кишевшие в дообменном Иране. Назвали янки большую лягушку по-американски просто: chemifrog. Ну а уже достопочтимые местные жители переиначили заморское слово на свой лад. Шкура прочная у этого гада - пули практически не берут. Зато гранаты разрывают - за милую душу. Хамифроги, как и плетуны, сабки, прочие мутанты полностью опровергали все законы эволюции, но за неполных два десятка лет, прошедших после Обмена, мы разучились удивляться.

- Проехали. Борода, нам до Ангаров осталось пять кварталов, так?

Молча кивает. Вот за что я его уважаю, так за то, что головешка варит. Раз всего ходил - и все помнит. Я, правда, тоже.

Можете спросить - почему к Ангарам этим путем, через Казармы идем, где из-за любого угла может хамифрог или сабка выскочить? Ведь у каждого аэродрома взлетно-посадочная полоса есть, вокруг которой километры свободного пространства. На таком расстоянии никто из засады не выскочит, потому что ее, засады, и негде сделать. Ну, окромя норочников. Только закрыта ВПП для сталкеров. Аномалиями утыкана - по самое не хочу. Прессы, воронки - это еще цветочки. "Синие пчелы" - вот что страшно. Помню, года полтора назад, когда еще Land of Corpse только осваивать начинали... Скооперировались мы тогда с одной группой местных "ходящих". Попробовали через ВПП пройти. Не получилось. Нашей группе повезло - все целы остались. А вот одному из иранцев... На моих глазах: крался человек, осторожно, по сторонам поглядывая. Словно не в чистом поле, а в городских джунглях. Не помогло. Заорал вдруг дико, кинулся одежду на себе рвать. В пяти метрах от меня стоял. Рвет одежду, а там, под кожей, будто какие-то синие насекомые копошатся. Орет сталкер, но его крики, постепенно нарастая, заглушает гул пчелиного роя.

Полминуты все длилось (привычка точно замерять время - одна из важнейших у любого сталкера), а затем: мерзкий не то хруст, не то чавкание - и развалился человек на кровавые ошметки. И все стихло.

Несколько групп потом еще "синих пчел" встречало. С тех пор рискнуть пройтись по ВПП решали лишь начинающие или самые отмороженные сталкеры...

Кстати, не стоит забывать и о простых мутантах. Да, исподтишка никакой урод не набросится, но, скажу я вам, стоять посреди открытого места против лавы сабок - тоже удовольствие не самое приятное. Забавное зрелище, кстати: стая, пока до цели добежит, процентов двадцать особей потеряет. То пресс тройку расплющит, то пчелки на куски несколько разорвут; больше всего, конечно, норочники помогают. Подрывают пласт земли и визжащий клубок пропадает из виду. К сожалению, и оставшихся хватает для того, чтобы любому отряду сталкеров принять одно единственно верное решение: бежать!

И ладно сабки, встречались в Земле мертвых твари и пострашнее. Двоюродные братья "обезьян" из Кургудульской Зоны: мощные бронированные уроды, абсолютно лишенные, на счастье, телепатического дара в частности и какой-либо сообразительности в целом. Найдет себе мишень такой "танк" и будет переть на нее, пока либо сам, нахватавшись гранат под ноги не ляжет, либо... Тогда не везет мишени.

Кстати, не мной замечено, но в каждой Зоне в общем одинаковые мутанты чем-то, да отличаются. Причем чем дальше, тем больше. Те же сабки - бич затерянной в тайге родной Базы - здесь, на юге, сотнями ввалятся под автоматными очередями и опасности, кроме как в стаях, для опытного сталкера не представляют. Или плетуны. В Corpse Land это не гиганты из лесов: местные размером немногим больше дообменного птицееда; яда тоже не содержат. Единственная неприятность от них - паутина. Липкая, собака, и прочная - ни ножом, ничем не режется. Только огонь и помогает. Правда, развешивают свои охотничьи сети здешние плетуны не на людей: основная их пища здесь местные крысы. С виду - абсолютно обычные, проклятые грызуны один из самых страшных соперников в Земле трупов. Эти крысы абсолютно лишены инстинкта самосохранения, и, если стае придет в головы напасть на человека, особи в своем упорстве не уступят "обезьянам"-гуманоидам.

Почти прошли квартал. Ну, кварталом, само собой, Команда расстояние между двумя рядом стоящими бараками называет. Остается четыре. Придется поплутать немного - на самом деле, ангар возвышается прямо над бараком, вдоль которого идем. Кажется, чего проще: зайди в здание, через окно вылези - вот тебе и Ангары. Вот и лезь, если кажется! Ничего простого в Зонах не бывает. Первая заповедь сталкера в Чужих Зонах: не заходи в дома! Ни при каких угрозах. Просто в этих кишащих аномалиями местах, дома являются самой аномальной зоной. Откроет дверь человек, зайдет - и все. И только его и видели. Пропадает, будто и не было никогда. За ним следом товарищи заходят, все внутренности помещения перетряхивают - ничего не находят. Выходят - целые и невредимые. И невдомек им, куда пропал собрат по оружию. Практически любой дом может учудить такую штуку с человеком. Поэтому и напутствуем молодых - ни в коем разе!

- Стоп! - шепот Бороды молотом бьет по ушам посреди окружающей тишины. Кстати, почему нет звуков? Исчезло даже привычное потрескивание фона. Неужели впереди воронка?

- Что там, Ромыч?

В ответ Долгов указывает стволом винтовки. Ага, теперь сам вижу. Из-за угла нашего барака, на земле, выглядывает черное пятно. Жестом командую Денису, тот снимает "калаш" с предохранителя.

Подхожу к самому краю барака; осторожно, снизу, высовываю зеркальце. Несколько плавных поворотов позволяют увидеть всю картину. Да, Паки сегодня явно не повезло - его психике угрожают серьезные испытания. Еще несколько взглядов. Вроде бы, все чисто. Да и не чувствую я угрозы.

- Вперед!

Выкатываемся с Денисом практически одновременно: если и засел спереди в укрытии кто-нибудь, то пусть у него глаза разбегутся! Нет, действительно, эффективный метод - если обойти с фланга позиция не позволяет, то схема "нескольких целей" даст несколько мгновений форы перед выбирающим мишень противником.

Тишина. Никто не палит в нас из автоматов, не сбегаются со всех сторон мутанты. Только приглушенный испуганный возглас Дениса. Увидел.

- Борода, здесь чисто. Подсасывайся.

Сам иду к Паки. Тот застыл столбом, не в силах отвести глаза от открывшейся ему картины. Все-таки не окреп еще паренек, не может в экстренных ситуациях себя контролировать. Главное сейчас, чтобы не стошнило его прямо в противогаз.

- Ирисметов? - вот кто-кто, а Долгов всегда спокоен.

- А то сам не видишь...

Прямо перед нами в настолько огромной, что даже частично не впитавшейся в песок, почерневшей луже крови лежала голова одного из Близнецов. Подавив подкатывающийся к горлу комок, я подошел поближе; присел на корточки. Так, что тут у нас? Интересно, голову явно не отрывали от тела чьи-то чудовищные лапы; ее не перекусывали гигантские клещи. Срез был ровный; казалось, что башку бедному Ирисметову снесли, что называется, одним ударом, будто гильотиной. И кровушки потом с бедного таджика натекло... Только что же это за головосек у нас в Зоне завелся? Не рассказывал никто из сталкеров о таких уродах, никто не рассказывал.

- Ребята, идем, как шли, по плану. Только с предохранителей стволы снимите и гранаты приготовьте.

Не понравилось мне то, что возле места убийства опытнейшего Близнеца на земле не валялось ни единой стреляной гильзы.

Метры пустых улочек пропадают за спиной. Усталый ветер хлопнет высохшей дверью, заставит притормозить, прислушаться. Нет, все в порядке, можно идти дальше. Вон, справа, на земле виднеется знакомое грязно-черное пятно пресса. Это уже привычно, обыденно, обходим, оставляем сбоку. Здесь, в Казармах, не так много аномалий спряталось в узких переулках. Впереди, в двух кварталах, должен еще один пресс лежать, а за ним: вожделенные конструкции из железа и бетона, скрывающие в своих недрах так необходимый Абулу движок...

Раздаются выстрелы. Короткие очереди. Звуки бьют по барабанным перепонкам несмотря на наушники-капельки, плотно сидящие в ушных раковинах. Если это не звуковая аномалия (кстати, не так уж и часто встречающаяся), то, выходит, стреляют прямо за соседним бараком.

Короткие очереди превращаются в одну, длинную, отчаянную; похоже - во весь оставшийся магазин. Да что же там творится!

Решение принимаю мгновенно. Ирисметов - ни секунды не сомневаюсь, что бой за углом ведет второй Близнец - конечно, наш главный конкурент, но в данной ситуации я готов помочь даже потенциальному врагу. Губы шепчут в мембраны микрофона привычное "Вперед, бегом!", и маленький отряд срывается с места на звуки стрельбы.

Доли секунды разделили нас и то неведомое, что напало на Ирисметова. Роман даже утверждал, что успел различить молниеносное движение в дальнем конце улице, будто что-то убегало от нас. Мне же с Денисом пришлось созерцать другую картину: очередную лужу крови, на этот раз темно-бурую, не успевшую впитаться, с шипевшими в ней раскаленными гильзами. Ну и, разумеется, голову несчастного близнеца. С ровным, срезом, до сих пор капающим красными каплями. Казалось, запах крови пробивался даже сквозь плотно подогнанную резину противогаза.

На этот раз Паки все-таки вырвало. Он, сорвав маску, опустошил содержимое желудка прямо рядом с кровавой лужей.

Говорил же, не наедаться перед походом в Зону...

Тела опять не было. Зачем понадобилось оно неведомому монстру? На обед? Тогда почему тело первого из Близнецов мы нашли на КПП. Принес второй? Или мутант? Или это не мутанты вовсе, а какие-нибудь бандиты шалят? Или Чужие?

- Командир... - Долгов поднял пустой магазин, чудом не запачканный кровью. - На тридцатник патронов. 7.62. Пустой. С кем же они бились, а, командир?

Если бы я знал... Да, на сталкеров вполне могли напасть те самые бронированные "обезьяны", но слишком смущали два обстоятельства. Во-первых, гуманоиды те ужасно глупы, и заловить дважды в одну и ту же ловушку опытнейших Близнецов, ну никак не могли. А во-вторых, этот ровный срез. Не нравился он мне.

Но ничего из своих соображений Долгову я ответить не успел - успевший уже надеть противогаз Денис прокричал в наушники: "Сабки!"

Мутанты появились внезапно, впрочем, как и всегда в Зонах, и повалили на нас. Стая была не слишком большая - порядка полсотни особей, но расстояние твари преодолевали огромными прыжками, и мне пришлось скомандовать отход.

Отступали в строгом порядке, постоянно отстреливаясь. И если мой "Никонов" или "Калашников" Дениса не слишком сдерживали озверевших мутантов, то каждый мощный выстрел GOL-Sniperа Романа прошивал сразу несколько тварей.

Нам удалось сбить первую волну нападавших; сабки, казалось, немного подрастерялись, дав нашему отряду еще несколько секунд для отхода. Вот мы уже миновали приснопамятный пресс, когда мутанты, словно встрепенувшись, вновь рванули на нас. И вновь затрещали короткими очередями автоматы, прореживая стаю, словно заботливый садовник малиновый куст.

Бой продолжился; хотя - какой же это бой! Способных держаться на лапах сабок осталось с полтора десятка - и эти остатки стаи жалобно подвывая пытались, тем не менее добраться до нас. Но ребята уже палили как в тире: неспешно, тщательно выбирая цель. В мыслях они давно одержали победу, и теперь проснувшийся инстинкт охотника полностью поглотил их.

То ли шестое чувство, то ли какое-то отражение лучей света заставило обернуться. И тут настала моя очередь остолбенеть. Прямо на нас, оказавшись позади азартно расстреливающей бедных мутантов Команды, бежал мужик. Абсолютно голый. Хотя - какой мужик? Мутант конечно, но слишком похожий на представителя сильного пола, явно не женщина - уж слишком у бегущего был прорисован рельеф мускулатуры, да и первичные половые признаки дали бы фору многим актерам порнофильмов. Единственной деталью одежды у него была маска, металлом блестевшая в солнечных лучах, и закрывавшая все лицо от подбородка до лысой (выбритой? от рождения?) макушки. Ах да, забыл добавить. В руках бегущий держал меч, длинный - на вид не меньше метра - похожий на японские катаны. И этот клинок на солнце уже не блестел - он багровел от крови. Можете поздравить, я выиграл викторину "Кто убил Близнецов?"

- Борода, глянь сюда! - одновременно, прицелившись, я пальнул сдвоенным выстрелом по мутанту. Результат стрельбы лишний раз подтвердил, что перед нами не нормальный человек: обе пули искрами срикошетили по абсолютно обычный с виду коже, не оставив даже царапин.

- Мать моя! Это что за нудист хренов!? - Долгов был удивлен не меньше моего.

- Черт его знает! - я уже палил короткими очередями. Большего прогресса это не принесло: все, чего мог добиться - мутант перешел со стремительного на бег трусцой. Пули продолжали рикошетить по телу, маске, высекая искры и находя свой приют в стенах бараков. - Добивайте быстрее сабок, а я его сейчас с подствольника долбану!

- Понял! - Роману не надо было что-то долго объяснять. Через мгновение выстрелы за моей спиной резко участились.

Мутант бежал. До него оставалось уже метров шестьдесят. Пора. Ударно-спусковой механизм выплюнул подствольную гранату навстречу "нудисту", скрыв того в облаке разрыва. Песок, десятилетиями наносившийся ветром, поднялся стеной, полностью скрыв место падения гранаты. "Убил? Слишком легко...". Я все-таки позволил себе обернуться в сторону спутников. Ребята потрудились хорошо - сзади нас не было уже ни одной способной державшейся на ногах особи: только умирающие, тихо поскуливающие, сабки.

- Командир, ты его не угрохал!

Возглас Долгова заставил меня вновь посмотреть в сторону еще не осевшей после взрыва смеси песка, земли и прочего мусора. Оттуда, разрывая обволакивающие клубы дыма, проступала фигура "нудиста". Мутант, как ни в чем не бывало, принялся ускорять свой шаг, переходя на упругий бег.

- Борода, помогай! Паки, быстро добивай сабок, потом к нам!

"Нудист" уже полностью показался из дымовой завесы. Я внутренне похолодел: ни прямое попадание подствольной гранаты, ни пули - бронебойные моего "Никонова" и утяжеленные винтовки Романа - не оставили ни малейшего следа на коже мутанта. Лишь головная маска в нескольких местах покрылась царапинами.

Вот уже и Денис развернулся в нашу сторону. Теперь три ствола палят в бегущего "нудиста". Результат - тот же. Вернее, полное его отсутствие. Лишь на немного особенно удачные выстрелы сбивают темп мутанта, заставляя переходить его на шаг; правда, совсем ненадолго.

- Отходим! Бейте козлу в левую от нас сторону корпуса!

Этот план созрел в голове спонтанно. Просто справа от нас и уже в пяти метрах от "нудиста" грязным пятном расползся пресс. Раз этот урод так несгибаемо прет вперед, мы ему чуть-чуть курс подкорректируем, да и в самую аномалию засунем. Ребята, похоже, тоже поняли мою идею: на "нудиста" обрушился ураганный огонь, сместив вектор его движения точнехонько в пресс. Вот до пятна на земле мутанту осталось сделать уже три шага. Два. Один. Зашел.

Мы даже прекратили на мгновение стрелять, ожидая увидеть неповторимое зрелище разрываемой на куски твари, но "нудист" даже не приостановился, напротив - как только свинец с нашей стороны перестал его сдерживать, мутант вновь перешел на завораживающий пружинящий бег. Будто и не по смертельному прессу пробежался.

Долгов матом завернул такую фразу, что даже я, имея за плечами четырнадцатилетний стаж службы в армии и пятилетний в офицерском училище, удивился. Не сговариваясь, мы вновь открыли стрельбу, которую пора было назвать отчаянной. Откуда-то начала подкрадываться мыслишка: "бежать... бежать... бежать!" Толку, что Ирисметовы, похоже, не отступили перед нудистом. Не выдюжили, голов лишились - а ведь отличные сталкеры были. И мы тут ляжем... Нет! Думай, Андрюха, думай!

А Команда отступала, опустошая магазины с такой скоростью, которую не демонстрировала еще ни разу до этого момента.

Несмотря ни на что, расстояние между мутантом и нами продолжало сокращаться. Ромка что-то прокричал про гранаты; он был прав - еще немного, и мы уже не сможем их использовать, слишком близким будет расстояние. Осколочные - уже нельзя, но у каждого из нас было по одной старой доброй РКГ-3ЕМ - ручной кумулятивной гранате. Бронепробиваемость двести двадцать миллиметров. Таскали мы их, ясное дело, не для охоты на мутантов, а в качестве средства для расчистки завалов. Хотя, против "обезьян"-гуманоидов РКГ-3 тоже имело смысл применять. Если же и этот зверь не свалит "нудиста", то нам точно остается только бежать.

- Борода, бросай!

Ромка не пришлось упрашивать дважды. Молниеносными движениями он соединив запал с гранатой, привел ее в боевое состояние.

- Ложись!

И граната, раскрывая в воздухе стабилизаторы, устремилась навстречу мутанту.

Громыхнуло так, что мало никому не показалось. Граната сдетонировала, ударив прямо в грудь "нудисту". Вновь пелена пыли закрыла от нас место происшествия. Но на этот раз я сразу скомандовал: "Отходим"

Команда попятилась назад, спешно перезаряжая стволы. Как оказалось - не напрасно. Мы отказывались верить своим глазам, но уже секунд через десять из пыли вновь вышел нагой мужик с мечом. И если бы не темное пятно на его груди да слегка примятая маска - нельзя было бы и сказать, что он только что выдержал прямое попадание противотанковой гранаты. Пусть и ручной.

Мужики принялись палить без приказа - сдали нервы. Я и сам не знал что делать - неотвратимый, как смерть, "нудист" приближался, несмотря на бьющие уже почти в упор пули. Меч мутанта, перемазанный пылью, уже не багровел, но мы очень хорошо представляли, чем неубиваемый урод хочет его отмыть.

Команда продолжала отступать; мы проходили подле двери ведущей внутрь одной из казарм. Солнечный свет, проникавший сквозь пустые, лишенные стекол окна, выхватил картину внутренностей помещения: обломки металлических коек, сгрудившихся возле стоявшего посредине барака столба, очевидно, поддерживавшего железобетонные перекрытия.

- Денис, свою РКГ, быстро!

- Что-то задумал, Андрей? - не оборачиваясь и продолжая стрелять, выкрикнул Долгов.

- Да. Нам надо зайти внутрь барака.

На этот раз Борода повернулся.

- Ни за что в жизни! Я сам несколько раз видел, как пацаны пропадали в таких вот домах. Уж лучше схлестнуться с этим мутантом.

- Роман, доверься мне. Все будет хорошо. Я чувствую это. Пошли!

Удар ногой выносит полуразвалившуюся дверь напрочь. Зазевавшийся плетун, совсем еще небольшой, пытается удрать поодаль в тень, но я его давлю каблуком ботинка, чувствуя удовольствие от того, как крошится хитиновый панцирь под моими девяносто килограммами веса.

- Роман, Денис, быстрее, сюда!

Мужики, увидев, что я сразу не сгинул, не растворился, с охотой последовали вовнутрь.

- Что теперь, командир? - Долгов вновь перешел на полуофициальный тон. Ну и ладно.

- Окно в противоположной стене видишь? Через него на другую сторону, быстро! Пошли!

Денис бросился исполнять приказание. Роман же задержался на мгновение.

- Удачи, Андрей, - и рванул за Денисом.

Я и сам отскочил на несколько шагов вглубь помещения, оказавшись рядом с несущим столбом, и, не дожидаясь появления "нудиста", пальнул разок из подствольника. Граната, вылетев через дверной проем, разорвалась перед подходившим к нему мутантом и обеспечила несколько секунд форы.

Пока клубился дым, я внимательно осмотрел столб. Как я и думал, он был сложен из тех же блоков песчаника, что и подавляющее большинство строений в округе и уже явно с трудом сдерживал сходящиеся над ним потолочные плиты. Двух кумулятивных гранат должно с лихвой хватить, чтобы обрушить здесь все к чертовой матери.

Пора отходить к окну. Перспектива остаться в рушащемся здании вместе с нагим мутантом меня не очень радовала. Я бросил взгляд наружу. Там, печатая шаги в многолетнем слое песка, бежали к Ангарам Денис с Романом. Наш нечаянный проход сквозь барак позволил срезать расстояние и сразу вывел мужиков к цели путешествия. Именно в той металлической громаде, к которой приближались члены моей Команды, и находился треклятый движок, стоивший жизни, как минимум, уже двум сталкерам.

Еле заметный звук мягких, пружинящих шагов заставил переключить внимание на дверной проем. Так и есть - в барак заходил "нудист". Теперь нас разделяло не больше десяти метров, и, даже несмотря на дым и пыль, поднятую взрывом, мне удалось лучше, чем на улице, разглядеть нашего противника. Что-то неправильное было в его слишком точных линиях рельефных мышц; каким-то неестественным выглядела покрытая бронзовым загаром (и до сих пор нигде, кроме места разрыва кумулятивной гранты, даже не поцарапанная!) кожа. И глаза. Металл на лице не позволял рассмотреть их тщательно, но в какую-то долю секунды мне показалось, что в узких, меньше калибра пули, глазницах полыхнуло пламя.

Отгоняя наваждение, я открыл огонь. Бронебойные пули, пробивающие основательные кирпичные стены, бессильно рикошетили от загорелого тела урода угрожая больше мне, чем "нудисту". Отчаянная пальба дала результат: мутант на секунду приостановился, уже практически дойдя до стоящего посередине столба. Этого мне только и надо было. Одним прыжком, оперевшись левой рукой о подоконник, не замечая, как застрявшие в раме осколки стекла режут ладонь, я перемахнул наружу. Еще не успев приземлиться, я уже срывал предохранители у обеих РКГ и бросал их туда, где по моим расчетам должен был находиться несущий столб.

Разорвались гранаты практически одновременно, выплюнув из окон тучи пыли, дыма и последних осколков стекла. Я едва успел перевернуться на живот, чувствуя, как по спине забарабанили мелкие осколки. На счастье, ничего крупного на меня не свалилось; я заставил себя подняться на ноги. Устроенный мною взрыв превзошел все ожидания: в бараке не только свалились потолочные плиты, но еще и обрушилась часть стены, полностью погребя под своими обломками все, что находилось внутри. В том числе и надоедливого "нудиста".

Я не стал проверять, что случилось с мутантом; жив ли он или только покалечен. Главное - его удалось остановить; на этот раз из-под развалин не замечалось никакого движения, не раздавалось ни единого звука.

Зато прогрохотали, усиленные эхом, несколько выстрелов из ближайшего ангара, в который зашли ребята. Ни минуты покоя! На ходу перезаряжая последним магазином верный "Никонов", я рванул в сторону металлического гиганта, пытаясь связаться с парнями по переговорнику. Но, видно, долбанулся я при падении сильнее, чем думал - наушники молчали.


***


Ботинки громко стучали по бетону. Здесь, вокруг Ангаров, старое покрытие не только сохранилось в целости, но и оставалось практически не занесено песком. Зоны отучают удивляться. Металл стен, опять-таки, блестел, словно не зная такого понятия, как "коррозия". Бывалые сталкеры сколько раз уже предпринимали попытки классифицировать разнообразные аномалии - да все без толку. Вот и в Ангарах творилось что-то непонятное: ладно еще металл и бетон... Ходившие сюда рассказывали, что даже забытый и пролежавший два месяц бутерброд, найденный при следующем посещении, оказался не заплесневевшим и зачерствевшим, а вполне съедобным.

Расстояние между Казармами и самими Ангарами всегда считалось самым безопасным в Land of Corpse, поэтому я позволил себе бежать, не забывая, все-таки, внимательно посматривать по сторонам. Приближаясь к огромной створке ворот, сейчас слегка приоткрытой, я уже хотел снизить скорость, когда услышал, наконец, привычное ворчание Бороды, прерываемое высокими возгласами Дениса. Оба живы! И, раз не стреляют, то им уже ничего не угрожает.

Голос Паки, тем временем, приближался - пацан приближался к выходу. В голову пришла озорная мысль: я прижался к стене ангара таким образом, чтобы створка ворот немного прикрывала меня. Сорок лет - а ума... Расчет оправдался: через несколько секунд из проема показался "хобот" противогаза. Денис. Парнишка повернул голову вправо, влево, меня, стоявшего практически у него за спиной, не заметил. Совершив "рекогносцировку" (вернемся - шею намылю за такую разведку), Паки осторожно, шаг за шагом, двинулся к дымящимся развалинам барака.

Мой выход на сцену. Прыжком догоняю пацана, тычу ему в спину автомат.

- Хэндэ хох! Руссиш капут!

Денис сначала дернулся, начал уже падать, как учили, уходя с линии огня и одновременно вскидывая свой "Калашников", когда до него дошло, чьим именно голосом произносились слова.

И вот я уже в объятиях друзей - на возгласы Паки из ангара показался Долгов, да так на радостях прижал, что аж кости затрещали.

- Потише, черти, потише...

Потом пришлось отвечать на вопросы, которыми сыпал Денис. Долгов внимательно слушал, и когда фонтан пацана иссяк, уточнил.

- Так "нудист" коньки отбросил?

- Черт его знает, Борода. Некогда проверять, да и, если честно, не очень хочется: вдруг мы обломки разбросаем - а он там живой. Гранаток-то противотанковых у нас больше нет. Лежит - и хрен с ним! А что у вас за стрельба была?

- Сейчас увидишь, командир, - Долгов посторонился, пропуская меня в ангар.

Все-таки умели строить до Обмена. Посмотришь на нынешние потуги народа какую-нибудь сараюшку возвести - и ничего, кроме, смеха, эти попытки, как и результат работы, не вызывают. Да и мало их, потуг этих. И то правда - зачем себе дом строить, если можно подождать годик-другой, пока дедуля-сосед в добротном особняке концы отдаст. Ну а потом - новоселье. Вот и разучились строить мы за эти послеобменные два десятка лет. Выживать - пожалуйста, убивать - разумеется, рушить - бесспорно. Только вот такую громаду человечеству уже никогда не возвести. Да и зачем? Автомобили сподручней в небольших гаражах хранить, а авиации на Земле и не осталось почти нигде, поди. Вертолеты еще летают: в основном наши, "Ми-8", которые с помощью чумазых механиков и матерных слов еще держатся, а вот про самолеты я не слышал добрый десяток лет. Хотя, вот, Абул нас именно за движком авиационным и послал. Откопал он где-то F-16D штатовский, который учебно-боевой, двухместный, и теперь мечта у него - в воздух на истребителе подняться. Блажь... Хотя, почему нет? Ну, взорвется он при взлете или при посадке разобьется - кто его оплакивать будет? Мальчики для удовольствий? Охранники? Вряд ли. Ни жены, ни детей нет. Погибнет - так погибнет, зато мечту свою осуществит. Угу, доразмышлялся. Меня послушать, так Хишам Нага выходит вообще - этакий идеалист. Гад он. И про две команды сталкеров, посланных за одним артефактом не стоит забывать. Вот прилетит вертушка - поговорим.

Так, что тут у нас. Бывал я уже в этом ангаре, первом, самом ближайшем к Казармам. Здесь, собственно, я и нашел тот самый Pratt & Whitney, которым так теперь бредит Абул. Тогда же электрокар приметил -что нам, движок на себе тащить что ли? Погрузчик оказался действующим, пахнущим маслом, как будто только вчера вечером оставленный заботливым механиком. Все-таки шалит время в Ангарах, ой шалит.

Со свету глаза не сразу позволили разобрать детали внутри огромного зала. Так, все, вроде бы на месте. Вон, у стены слева, аккуратно, в ряд стоят различные авиационные механизмы; за ними виднеется тот самый электрокар... Так, а это что за груда хлама в углу появилась, в прошлый раз, вроде бы, не было?

Несколько шагов вперед, вкупе с приспосабливающимися к световому переходу зрачками, позволили разглядеть цель - в груде тряпья лежал мертвый мутант.

Сзади послышались какие-то слова Дениса.

- Паки, ближе подойди. У меня связь отказала.

- Петрович, - искаженный противогазом голос парня с сипением вырывался сквозь фильтрующий элемент маски, - это я его положил!

- Ты, ты, - подошел Долгов. - Не поверишь, командир, только мы залетели в этот Ангар, смотрим - а на нас идет уже кто-то. Я сразу хотел было стрельнуть, но у меня - гад Мустафа, вернусь сдеру с него ящик патронов... Так вот - у меня осечка. Капсюль хреновый попался. Но Денис молодец, с калаша, по-взрослому, в несколько коротких урода завалил.

- Ну, молодцы, молодцы. А что за мутант?

Озорной блеск в глазах Романа не смогли скрыть даже стекла противогаза.

- Гом, Петрович...

Окончание фразы растворилось за спиной; у тела мертвого мутанта я оказался в три прыжка.

Так и есть. Гом. Лысый, лишенный растительности череп; отвратительные наросты на коже. И - по-детски наивные, потускневшие глаза, которые никто не удосужился прикрыть мертвому мутанту.

- Ну что, командир, у нас еще один молодой гом, - Долгов уже оказался подле меня. - Этому уроду вообще года два. Как думаешь - откуда взялся?

Если бы я только знал... Вернее, я догадывался, но боялся озвучить вслух свое предположение. Боялся, в споре с прагматичным Романом, погубить на корню вновь начавший пробиваться росток надежды.

- Откуда? Что там нам про гомов говорили - что они только из детей человеческих появлялись, так? Вот, и делай выводы. Либо все что мы знаем об этих мутантов неверное, либо...

- Либо, где-то дети есть... - закончил за меня Роман. - Нет, бред все это! Откуда дети если баб нету?

Голос дрогнул. Дошло, Борода? Ведь не дурак ты, понимаешь... Это Паки, вон, все равно - тот светится от гордости. Конечно, мутанта завалил. А ты попытался дальше заглянуть...

- Нет, Командир, не может быть. Ведь не может же?

- Не может, Ромыч, не может. Вспомни про Ангары. Здесь время шалит. Скорее всего, гом постоянно тут ошивался, вот и не постарел вовсе.

- Точно! - просиял Долгов. Мое объяснение оказалось вполне логичным и ничего не разрушающем в привычном мире сталкера. Еще бы, временные аномалии вполне вписывались в картину послеобменного мира, а вот выжившие женщины - нет.

Но теперь я точно знал: семена сомнения упали в благодатную почву. Еще одно косвенное доказательство - и у меня появится единомышленник. И потом - чем черт не шутит! - сорвемся втроем в путешествие на запад, к великой реке... Нилу? Скорее всего, ведь на северо-западе светящиеся радиоактивные пустоши...

- Ну, чего застыли! Нам дотемна управиться надо!

Да, и не было здесь никакого гома раньше - я в прошлый раз весь Ангар облазил.

## Глава 14.

Электрокар, как и ожидалось, завелся с пол-оборота. Ромка однажды обмолвился, что еще в старые времена ему случалось подрабатывать грузчиком. За язык его никто не тянул, а инициатива, как известно, имеет инициатора. Все-таки великая вещь, этот армейский опыт, скажу я вам.

С помощью электрокара довольно быстро удалось погрузить движок на приземистую тележку, даже не тележку - так, шасси на раме из толстенных металлических труб. Главным ее достоинством было наличие прицепного приспособления, с помощью которого мы состыковали импровизированный "багажник" с погрузчиком.

Борода осторожно, чтобы не сорвать двигатель своего "тарантаса", тронулся с места. Набольшие колесики смешной машинки на мгновение попытались было пробуксовать прямо по бетонному покрытию, но, словно встрепенувшись, смогли сдвинуть с места тяжеленный прицеп. Дальше, слегка просевший на заднюю ось кар, поехал увереннее; лихач-Долгов успел даже вырваться вперед. Но закончился бетон - и груженный тарантас едва-едва смог поспеть за пешеходом -маленькая машинка явно не предназначалась для езды по песку. Пришлось нам с Паки приноравливаться к неспешному "тарантасу" ведь хоть возвращаться нам предстояло по уже пройденному , с другой стороны - куда гнать? Мы же в Зоне, а не где-нибудь...

А долго мы провозились с этим движком! Когда наша маленькая процессия выдвинулась из ворот ангара, солнце уже практически село, и длинные тени надвинулись со всех сторон. И оттуда, из темноты углов и закоулков, на меня смотрели чьи-то голодные глаза.

Я махнул головой, наваждение отступило. Привидится же такое!

Развалины барака, погребшие невиданного прежде монстра, обходили десятой дорогой. Пыль уже давно осела, дым рассеялся, и я мог видеть, какие колоссальные разрушения причинили зданию гранаты. На мгновение возник соблазн бросить хотя бы взгляд вблизи на тело мутанта, но здравый смысл возопил - нет! Если тебе так сильно хочется, товарищ капитан, то приходи сюда в следующий раз, только не забудь с собой захватить "Муху", а еще лучше - миниатюрный термоядерный заряд. А с "Абаканом" своим и не суйся. С одним магазином патронов много не навоюешь.

Развалины оставили позади - из них, на счастье, так никто и не поднялся. Я оглянулся - противогазы, само собой, не позволяли рассмотреть лица спутников, но, готов поклясться, ребята улыбались. Тот же Паки, вон, вальяжно вышагивает, ствол автомата к земле опустил.

- Не расслабляться! - я гаркнул так, что мужики услышали мой рык даже без помощи передатчиков. Денис кивнул головой - виноват, мол, согласен, исправлюсь.

Прошли место побоища сабок - ни один из мутантов не подавал признаков жизни. Оставили позади почти впитавшуюся лужу крови с головой несчастного Близнеца, другую. Впереди, из-за барака, уже сверкала в заходящих лучах металлическая коробка КПП. Еще две минуты - и мы выйдем на пустырь, оставим за собой Land of Corpse. А там - можно будет сорвать с себя надоевший пропотевший противогаз, вдохнуть воздух полной грудью, перекинуться парой шуток с мужиками - не через потрескивающий наушник, а вживую, смотря в глаза друг другу. И - дожидаться вертолета, грузить треклятый движок, лететь к Абулу, получать награду. А потом...

КПП внезапно стал для нас преградой; и как это мы сразу не сообразили! А ведь планировали, лбы морщили... Узкий и верткий электрокар легко мог проехать в метровый проход, прочищенный сквозь развалины, но о том, чтобы протащить через него груженый прицеп с громоздким авиационным двигателем не могло быть и речи. Решение напрашивалось само собой: оставшимися гранатами взорвать часть завала. РГД-5, конечно, кумулятивной струи не обеспечит, но и фугасного действия должно вполне хватить.

Поднятая вверх сжатая в кулак рука остановила маленький караван в двадцати метрах от прохода. Ко мне подбежал Денис.

- В чем дело, Петрович?

- Видишь - не проедем. Предлагаю рвануть. Гранаты остались?

- Ну да, РГД, две штуки...

- Борода, а у тебя?

- Тоже две, командир...

- И у меня две. Отлично. Шести штук, я думаю, должно хватить. Паки, леску!

Денис, бедняга, принялся рыться в своем вещмешке. Не, ну не мне же тянуть на себе альпинистские тросы, счетчик Гейгера и прочий полезный в Зоне хлам. Для этого в Команде Паки есть. Участь школьника. Подрастет парнишка, заматереет - тогда и разделим обязанности по переносу груза, приготовлению еды на троих. А пока...

- Сколько здесь метров?

- Ну, точно не знаю, - Паки забавно попытался почесать затылок прямо через резину противогаза. - Метров сорок будет...

- Должно хватить. Ромыч, попытайся немного поближе к бараку отогнать прицеп, чтобы осколками не посекло. Паки - прикрой, глаз не спускай.

Сам я направился к завалу.

К сожалению, саперные лопатки мы оставили в пикапе. Зато округа просто кишела кусками арматуры различных размеров - хоть сейчас вооружай банду гопников или группировку футбольных фанатов. Подобрав подходящий железный прут, я принялся разрывать кучу обломков, стараясь сделать две "ямы" для закладки гранат как можно глубже.

Ребята отогнали тарантас с прицепом на безопасное расстояние, сами расположились за громадой движка. Солнце уже невидимое из-за развалин стены, последними, предзакатными лучами старалось одолеть наступающую из черных провалов окон и дверей темноту.

Я провозился довольно долго - минут семь, пока не выдолбил подходящие лунки. Две связки РГД, похожие на те, с которыми наши прадеды бросались под гусеницы танков с черными крестами, заложил в приготовленные углубление. Сквозь чеки всех гранат пропустил леску, изготовив простеньки дистанционный взрыватель.

И уже тщательно проверяя крепление самодельной мины в голову пришла мысль - возможно, на трупе Ирисметова, который в КПП лежит, тоже РГД остались. А лишними гранаты никогда не будут. Нет, для разбора завала шести будет в самый раз, но ведь потом еще вертушку встречать...

Сделав знак рукой выглядывавшему из-за кара Денису, я направился к металлической коробке. Но лишь стоило мне оказаться на пороге будки, я остолбенел. Прямо передо мной, на замусоренном полу покоились уже не один, а два обезглавленных трупа.

Увиденное не укладывалось в голове. Выходит, тот странный мутант не просто отрубал черепушки; он зачем-то, с маниакальной упорностью, стаскивал тела поверженных соперников в коробку КПП. Зачем? Ума не приложу. Ну и хрен с ним! Движок отвозим - и все, зарекаюсь, ни ногой больше в "Землю смерти".

Два трупа, так два трупа - в два раза больше шансов найти так интересующие меня гранаты. Подавив отвращение, я принялся рыскать по карманам Близнецов. К удивлению, там не оказалось ничего способного меня заинтересовать. Нет, карманы не были пустыми, они пестрели различной мелочевкой: зажигалками, ключами от машины, даже - о чудо! - чистым носовым платком. Но - ни малейшего следа боеприпасов. Ни единого патрона, ни перочинного ножика. То ли Ирисметовы шли в Зону абсолютно без боезапаса, то ли странный мутант избирательно обобрал трупы, изъяв все оружие. Скорее последнее - ведь ни на КПП, ни у кровавых луж мы не нашли ни автоматов, ни даже стреляных магазинов. Только гильзы. Очень интересный "нудист"!

Проклиная про себя всех мутантов на свете, я вновь вернулся к месту закладки заряда. Еще раз проверил крепеж. Вроде бы, все надежно. Можно возвращаться к своим. Шесть десятков осторожно пройденных метров, не сводя глаз с лески - и я вновь среди товарищей. Про второй труп Ирисметова рассказывать ничего не стал - потреплемся об это дома, за кружечкой обжигающего ароматного чая. А сейчас, распластавшись за каром, я дернул за леску.

Вновь - грохот, дым, пыль; свистящие в воздухе осколки. Начинаешь привыкать уже к этим пиротехническим спецэффектам. Взрыв удался просто на загляденье: даже сейчас, в еще не прояснившемся, клубящемся воздухе был ясно виден увеличившийся проход. Теперь он стал не просто шире - гранаты взорвались именно так, как я хотел, практически не порушив дорожного покрытия. Увидели это и Денис с Романом. Даже с "мертвыми" наушниками мне были слышны их восторженные крики.

Дальше - дело техники. В лице старичка-электрокара. Надсадно жужжа сервомоторами, машинка тронулась с места, таща за собой тяжеленный прицеп. Я, как всегда, шел впереди процессии, Денис замыкал колонну, внимательно посматривая назад.

Вот подошвы ботинок соприкоснулись с песком Пустыря, вот в проход в ограде просовывается электрокар с Долговым... И кричит "Тревога!" Денис.

"Я не мог поверить своим глазам" - дежурная фраза, хит сегодняшнего дня. Сколько уже Зон хожено, сколько артефактов принесено, сколько мутантов перебито, но таких приключений, как сегодня, на мою долю еще не выпадало. В общем, не разбрасываясь на эпитеты, скажу коротко: позади нас, из-за ближайшего барака, вышел старый знакомый "нудист".

Сказать, что для него ничего не значили взрывы в казарме - значило бы сильно покривить душой. Левая рука мутанта беспомощно свисала, маску расплющило, тело покрывали бесчисленные раны, из которых почему-то не сочилась кровь. Даже движения у "нудиста" стали не те плавные, крадущиеся - "нудист" вывернул из-за угла, едва переставляя ноги, но завидев нас перешел на тяжелый бег, привычно отведя в сторону правую руку с потускневшим мечом.

- Да что же это такое! - в возгласе Дениса слышалось отчаяние.

"Неужели, конец?" - предательски шепчет малодушная мысль.

Нет! Только бы побыстрей выйти из ступора!

- Борода, выжми все из этого тарантаса, но как можно быстрее доберись до пикапа. Паки! Лови ключи. Бегом, вперед Ромки, несешься к Аулу, заводишь машину и навстречу нам! Стой, погоди! "Калаш" мне свой оставь. Все, пошел!

Вымуштрованные парни принялись исполнять приказы без каких-либо возражений. Раз командир приказывает, значит у него есть какой-то план действий. Ведь, как хорошо, когда в ситуации, в которой ты не можешь разобраться, кто-то отдает тебе четкие указания.

Очень хорошо. Очень хорошо, когда план есть. А сейчас моя единственная цель - спасти мужиков. Прикажи им просто - бегите! - еще бы остались в героев поиграть... Мальчишки. Теперь же у них, особенно у быстроногого Дениса, появляются хорошие шансы спасти свою шкуру. Паки действительно чересчур резво кинулся исполнять приказ - электрокар, он уже давно обогнал.

Помирать - так с музыкой. До мутанта - метров семьдесят, пора. Я перебросил свой "Абакан" за спину, а сам короткими очередями открыл огонь из автомата Дениса. Пули с термоупрочненным сердечником, пробивающие на стометровом расстоянии полусантиметровый броневой лист, по привычке беспомощно отскакивали от кожи мутанта.

Пячусь назад, отстреливаюсь. Спиной чувствую, что ребята уже достаточно далеко. Может и мне рвануть? Нет, прочь малодушная мысль! Пусть меня с мутантом разделяет всего пятьдесят метров... сорок...

Автомат сухо клацает - кончились патроны. Бесполезный "Калашников" летит в сторону, подальше в Пустырь, в руки привычно ложится "Абакан". Стрельба продолжается, все пули ложатся точно в цель - между нами уже всего двадцать метров Пустыря до прохода у КПП и еще десять метров Казарм. Опять щелчки. "Никонов" не выбрасываю - за пять лет сталкерства я так прикипел к этому стволу. Перекидываю автомат за спину, а сам достаю из-за голенища пистолет. ПМ. Смешное оружие, против неуязвимого урода, но... Продолжая пятиться назад, уже чисто машинально жму на спуск. Руку кидает отдача при каждом выстреле, но мутант словно и не замечает пуль. Вот он уже в пяти шагах от КПП... в трех... в двух...

Затвор застыл в крайней задней позиции; вставляю запасной магазин. Поднимаю ствол, привычно ловлю на мушку "нудиста" и только тут до меня доходит, что тот стоит на месте. Урод, дойдя до металлической будки просто замер! Готовится к броску? Я по-прежнему пячусь, отмеряя метры надежды, а мутант по-прежнему стоит, не сводя с меня глаз.

Мозг уже отказывается анализировать информацию. Замер мутант - замечательно! Передумал нам бошки рубить? Еще лучше! Как все надоело! Наверное, я просто устал. Зоны, аномалии... Отдохнуть тебе надо, товарищ капитан.

Ботинок наступил на что-то твердое - "калаш" Дениса. Далеко же я его зашвырнул. Перевешиваю автомат за спину, поворачиваюсь спиной к застывшему в пятнадцати метрах от меня мутанту и шагаю прочь, к Аулу.

Пройдя с минуту, я оглянулся. Силуэт обнаженной мужской фигуры все так же отчетливо выделялся в последних закатных лучах.


***


- Так ты говоришь, просто остановился?

Речь Бороды текла также неспешно, как тлела сигарета между его пальцами.

- Да, - я вставил новый магазин в "Абакан", передернул затвор - в пикапе у нас всегда оставался приличный боезапасов. На случаи, вроде этих. - Ты лучше ствол свой проверь.

- Проверил уже! - Роман нетерпеливо пододвинулся ко мне. - Командир, лучше скажи, что ты о том уроде думаешь?

Порыв холодного ветра едва не потушил робкое пламя костерка, который успел развести Денис. Я поднял воротник куртки.

- Черт его знает. Похоже, что мутант охранял территорию Казарм от непрошенных гостей, типа нашего брата.

- Похоже, - согласился Долгов, - только мы не в первый раз в "Землю трупов" ходили. Да и не мы одни. Кто-нибудь о таком уроде рассказывал?

- Нет. Никогда не слышал. Но ведь сколько народу из этой Зоны не вернулось. Возможно, кого-то "нудист" и замочил. Ладно, сейчас нас не он должен заботить. Вот закончим дело, тогда и подумаем о мутанте. А пока надо подготовиться к встрече вертолета. Сдается мне, нечестную игру затеял Абул. Не нравится мне все это.

Борода глубоко затянулся, во всю оставшуюся сигарету; после одним щелчком запустил окурок мерцающим светлячком куда-то в окружающую темноту.

- Не усложняй, командир. Ну, дал он задание двум группам, ну и что? Главное - движок-то мы добыли. А Близнецы самоликвидировались. Абулу проще будет под дурака закосить, заявить, что он слыхом ни про каких Ирисметовых не слышал. Чего ему репутацию портить?

- Я тоже так думаю, Петрович, - подал голос Паки.

- И ты, Брут...

В рассуждениях Романа звучала изрядная доля здравого смысла. Действительно, если бы Близнецы сумели живыми выйти из Зоны, тогда бы Хишам Нага попадал в очень щекотливое положение. А так - с него и взятки гладки.

- Хорошо. Ждем вертушку, а там - действуем по ситуации.

- Отличный план! - Долгов, конечно же, не смог удержаться и не съязвить.

Хохмите, парни, хохмите. Я к вам тоже с удовольствием присоединюсь, только давайте сначала домой доберемся. Пока этот вертолет дождешься - и замерзнуть можно; я пододвинулся поближе к костру.


***


Наверное, я задремал, потому что радостный возглас Дениса застал меня врасплох.

- Летят!

Теперь уже и я слышал далекий звук двигателя.

- Так чего ждете, поджигайте!

Напротив Аула имелась довольно большая ровная площадка - именно на нее, по уговору с Хишамом Нагой и должен приземлиться вертолет. По периметру уже были заготовлены пять кострищ - это Денис, пока я спал, трудился не покладая рук. В Команде у каждого свои обязанности: кому то спать, а кому-то работать. Роман, вон, с канистрой в руках уже сорвался "с низкого старта" - поджигать.

Через минуту пять огнищ нагло пялились в ночное небо. Пламя от них, щедро напитанное бензином, взметнулось на высоту на добрые два метра. Такая иллюминация не могла остаться незамеченной сверху: вскоре к рокоту двигателей прибавился свист рассекаемого лопастями воздуха.

- Отойдите с площадки!

Ненужное предупреждение - парни и так уже бежали в мою сторону. Перспектива оказаться придавленным многотонной винтокрылой машиной не входила ни в чьи планы.

Я же вошел во вкус.

- Борода - к кару! И винтовку приготовь. Паки - со мной пойдешь к вертушке, когда приземлятся. "Калаш" с предохранителя сними, если начнется заварушка - не тушуйся, мочи козлов!

Показались бортовые огни винтокрылой машины. Ми-8 - что еще может летать спустя двадцать лет после Обмена на грязной, убивающей движки горючке. Вертолет шел неторопливо, явно готовился к посадке. И то хорошо; я, грешным делом, до сих пор не отметал вариант развития событий, при котором боевая машина прошла бы над нами на бреющем, посылая НУРС за НУРСом в подсвеченную кострами цель. Выходит: либо Абулу действительно кровь из носу так дался этот движок, либо все мои домыслы пусты.

Луч прожектора осветил подготовленную для посадки площадку. Оставшийся довольный осмотром, летчик, все так же не торопясь, принялся опускать машину. Мощные завихрения воздуха разбросали с таким трудом собранные Денисом кострища, но эти импровизированные посадочные огни уже выполнили свою функцию: многотонный, разящий гарью и самопальным керосином, геликоптер коснулся шасси пустынной земли.

Дождавшись, когда лопасти замедлят свое бешеное вращение, я двинулся к вертолету. Паки держался рядом.

До "восьмерки" оставалось уже около десяти метров, однако никто до сих пор не вышел к нам навстречу из винтокрылой машины; даже створка двери не сдвинулась ни на сантиметр. Странно. Нам, конечно, распростертые объятия людей Абула не нужны, но не по-человечески это как-то. Ну и ладно. Наше дело маленькое: доставить движок до вертушки, приехать к Хишаму Наге за наградой, а дальше - и взятки гладки. Жаль, что нельзя довезти своими силами, на прицепе вожделенный Pratt & Whitney для шейха - местность не позволяет. А то бы не пришлось этому любителю авиации выделять одну из двух своих вертушек для транспортировки двигателя. Да и Команде без лишних людей спокойнее.

Но в вертолете этих самых людей не так много виднелось - летчики демонстративно зажгли внутреннее освещение - всего четыре человека: два пилота да еще два мужика в транспортном отсеке. Немного, для силового решения вероятного конфликта. Хотя, нельзя и исключать вероятность того, что еще немного народу распласталось на днище.

Наконец, дверь заскрипела и поехала в сторону. Из проема на нас смотрел немолодой уже азербайджанец, которого я неплохо знал - Бача. Этот сын прикаспийских земель был довольно большой шишкой в своей диаспоре. С самого начала ушлый азербайджанец просек, что за кланом Хишама будущее и верой и правдой присягнул от лица всех сородичей тогдашнему шейху - отцу Абула.

Второго видел в первый раз - невысокий, круглолицый, узкоглазый - явно выходец из среднеазиатских республик. На мгновение на его лице промелькнула тень, сделав похожим на кого-то, но я не успел собраться мыслями - заговорил Бача.

- Здравствуй, дорогой! - русским, наравне с арабским и английским вполне сносно владели все жители Горгана, что уж говорить о родившимся в Советском Союзе азербайджанце. - Как дела? Как заданий?

- Здорово, Бача. Управились, конечно! А ты что, сомневался, что ли?

- Тогда где движок, а Андрей? - развел руками азербайджанец.

- Сейчас, погоди минутку, из кармана достану. Где-где - в прицепе он, где ему еще быть? Сейчас подгоним, а ты распорядись своими людьми, пусть к погрузке готовятся. Паки, побудь здесь.

Я повернулся спиной к прилетевшим; автомат перекинул за спину. Но Денис, я был в этом уверен, сейчас не сводил глаз с пассажиров вертолета. Ключевое слово "побудь" являлось гарантией. Тем временем я произнес в переговорник, временно реквизированный у нашего мальчишки (мой так и не заработал):

- Борода, все нормально, подъезжай.

Бача одобрительно зацокал языком, когда в пределах видимости показался кар с прицепом. Азербайджанец то ли оказался великолепным актером, то ли действительно ничего не знал о походе в Зону Ирисметовых - так или иначе ни одним своим действием он не выдал возможного удивления тем фактом, что вместо Близнецов на посадочной площадке их поджидали люди Команды. Жаль. А ведь я специально пошел встречать вертолетвдвоем с Денисом - ночью, с воздуха не представлялось возможным разглядеть фигур и тем более лиц, поэтому и результата от своего маленького розыгрыша я ожидал большего.

Успокойся, Андрей. Ты начинаешь придумывать то, чего не было никогда. Только паранойи и не хватает тебе теперь. Нет, приеду в Горган - и отдыхать. Полгода минимум, нервишкам надо покой дать.

Тем временем один из пилотов-арабов и азиат под чутким руководством Бачи уже крепили движок в багажном отсеке вертолета. Долгов отогнал ненужный кар к Аулу; он по плану должен был после отлета Бачи подъехать на пикапе, погрузить нас - и домой, к Сергеичу, Джафару. Ну а встреча с самим Абулом предстояла завтра вечером. Хотя почему завтра - вон, часы уже три ночи показывают. Сегодня вечером.

- Все, Андрей! - улыбка расплылась на полном лице Бачи, сделав его похожим на китайского болванчика. - Погрузили. Спасиб тебе. Увидимся завтра, у Абула.

Азербайджанец уже хотел было исчезнуть в чреве вертолета, когда позади нас, оттуда, откуда, по идее, должен был приехать на пикапе Долгов, прогремел выстрел.

- Это что такой? - впервые за нашу сегодняшнюю встречу Бача показал свою неуверенность. - В чем дело, а Андрей?

- Борода, что случилось? - я крикнул в передатчик. Ответа не последовало. - Сам не знаю. Может, мутанты напали. Не посветишь прожектором на Аул?

Азербайджанец согласно кивнул и выкрикнул несколько слов на незнакомом языке. Молчаливый азиат, услышав приказ, включил фонарь и навел его на группу домов. В ярком свете мы увидели бегущего к вертолету и размахивающего винтовкой Долгова.

- Паки, приготовься! Бача, у тебя на борту пулемета случайно нет? Видишь, как Борода несется? Наверное, точно мутанты. Прикрыть надо.

- Конечно, Андрей.

Опять несколько команд на незнакомом языке - и уже вороненый ствол ДШК торчит в дверном проеме. Азиат распластался за пулеметом, наведя прицел в сторону стремительно приближавшегося Долгова. Мы с Паки залегли подле вертолета, тоже взяв на прицел темноту за спиной Романа.

Странно, но за Долговым до сих пор никого не показалось. Отчего же тогда он бежит к нам с такой скоростью и почему стрелял? И почему кричит, почему не пользуется рацией?

Прилетевшие не глушили двигатель - естественная мера предосторожности. Старая дорогая техника, опасная местность - вертолет всегда должен быть готов взмыть вверх и исчезнуть из опасной Зоны. Теперь приходилось изрядно напрячь слух, чтобы разобрать что именно пытался до нас донести Долгов.

- ..ой..е.. ..не ..тай..е..

- Петрович, по-моему он всего лишь просит не улетать.

- Сам слышу. Бача, я пойду навстречу Бороде. Если что, прикрой.

Все-таки в интересном мире мы живем. Еще несколько минут назад я искал подвоха в действиях прилетевших, а сейчас - подставляю спину, ведь Денис меня прикрыть в данный момент не сможет. Но в послеобменном мире человечество всегда объединяется перед неведомым. Первобытные инстинкты всплывают, что ли?

Долгов был уже в десятке шагов.

- Не улетайте... - Роман немного запыхался. - Андрей, скажи им, чтобы не улетали.

- Я уже понял. А что стряслось?

- Трамблер. Все-таки сдох наш пикапик, мать его. - Долгов уже оказался подле меня. Так что, придется набиваться в гости на борт - не пешком же идти...

Не думаю, что такая идея придется по вкусу Баче сотоварищи. Но ведь Роман прав - без машины мы пустыню, скорее всего, пересечем, но зачем терять неделю времени, когда можно договориться и долететь за несколько часов.

- А чего стрелял, почему по переговорному не сказал? - мы уже почти подошли к вертолету.

- Так и потому и стрелял, что рация сдохла! - в сердцах бросил Борода. - А не предупредил бы - сейчас бы куковать в песках остались...


***


Не скажу, что мы сильно обрадовали новостью Бачу, но возражать против нашей перевозке вертолетом пожилой азербайджанец не стал. Видно, он получил довольно четкие инструкции от Хишама Наги. Вылет пришлось задержать еще минут на десять - это время потребовалось, чтобы сделать ходку к умершей машине и забрать из нее то немногое, чего у нас не было с собой. Наконец, мы впятером устроились в транспортном отсеке вертолета - оба араба заняли места в креслах пилотов - и винтокрылой аппарат оторвался от поверхности.

Давненько я не летал. Страшно подумать - двадцать лет назад, еще в довоенное время, пассажиром на Ту-154. И хоть та старая аэрофлотовская "тушка" - это, конечно, не новенький "Эрбас" - но по сравнению с дряхлым скрежещущим вертолетом... В общем, при взлете, я испытал целую гамму чувств. Денис, первый раз в жизни поднявшийся в воздух, и вовсе посерел. Из всей Команды только Борода сохранял спокойствие, и этому было простое объяснение.


- ...Абул давно меня просит.Ребята, вон, тоже не против. Решили с тобой посоветоваться, Сергеич.

Зимний холодный ветер завывал за окном, тщетно пытался пробиться через стекло в натопленную комнату где вечеряла в полном составе Команда.

- Андрей,- стареющий грузный мужчина поерзал на скрипящем инвалидном кресле, - а ты уверен, что эта жирная сука вас не кинет?

- Сергеич, я его тоже очень люблю, но разве у нас есть выбор? А так - притащим арабу движок и пусть попробует на своем истребителе полетать - авось, разобьется и сдохнет скорее.Летун...

- А что ты против летунов имеешь? - зашевелилась в углу фигура Романа. - А, Командир?

Опять завелся, достал уже!

- А что я должен "за" них иметь? У меня друзей среди летчиков не было, да и спокойней на земле как-то...

- Попридержи язык, Командир, - Долгов и не думал униматься. -Еще одно плохое слово в адрес летчиков, и я могу уже и не сдержаться...

- Цыть, горячие финские парни! - Котельникову надоело слушать, как собачатся члены Команды. - Андрюха, ну видишь, что понесло Романа, так остановись, ты же старше, умнее... Ну а ты, Борода, и вправду, чего завелся?

Долгов зыркнул на меня, перевел взгляд на бывшего майора.

- Тебе, Сергеич, скажу. Батяня у меня вертолетчиком был. Покойный. Часто с собой на борт брал. Нравилось мне это...

- Понятно...


Роман с Денисом расположились вдоль левого борта вертолета, мне же, нервничающий Бача, предложил место напротив мужиков, между ним и молчаливым азиатом. К сожалению, в транспортном отсеке было оборудовано всего пять сидячих мест, так что выбирать не приходилось - перенести болтанку при взлете ветхой машины стоя не представлялось возможным.

Зато когда вертолет набрал крейсерскую высоту и скорость, все внешнее напряжение Бачи испарилось, как будто и не было никогда. Азербайджанец принялся донимать меня вопросами, пока, по большей части, "ни о чем" - так, вежливый интерес хозяина к неожиданному гостю. Напарник Бачи, сидевший справа от меня, внимательно слушал мои односложные ответы - какое-никакое, а развлечение. Денис пялился в иллюминатор, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в ночи через грязное потрескавшееся стекло; Борода, по виду, и вовсе задремал, опершись на свою верную винтовку.

Пожилой азербайджанец, тем временем, дошел в своих вопросах о подробностях нашего похода в Land of Corpse. Сам не знаю почему, но я разговорился. Возможно, все переживания прошедшего дня оказали на меня слишком большое впечатление. Или я уговорил себя, что люди Абула прилетели именно за нами и никаких намерений, как забрать движок, больше не имели. Или просто Бача оказался великолепным слушателем. Но, в итоге я ему поведал про все наши мытарства в последнем походе, опустив все, что касалось Близнецов.

Азербайджанцу во время моего рассказа оставалось только поцокивать да кивать головой.

- ... тот урод так и остался стоять, а мы благополучно вышли к Аулу. Дальше ты уже знаешь... - закончил я.

- Любопытно, очень любопытно, - Бача, похоже, всерьез заинтересовался услышанным. - Только поясни, дорогой: ты сказал, что меч у мутанта блестел от свежий кровь. Но чей кровь? Вы же все целый!

Поймал. Дурная башка, проговорился. А если попробовать резануть правду-матку и посмотреть на реакцию?

- Точно, Бача, забыл сказать. Нашли мы в Зоне два трупа. Сталкеров тоже. Братья Ирисметовы, которых Близнецами кличут...

А дальше - несколько секунд, которые, казалось, длились не меньше десяти минут.

- Собака, брешешь! - по-русски кричит сидевший справа азиат. Молниеносным движением мой сосед выбрасывает руку с ножом по направлению к моему горлу, но гремит выстрел - Борода, стреляет по-ковбойски, от бедра - и из простреленной ладони клинок падает на пол.

Второй выстрел Роман уже проводит с вытянутой руки. Меня обдает кровавыми брызгами. Азиат тяжело падает, подвернувшись, на спину. И только теперь, в его задранной кверху голове, я вижу знакомые черты. Парень явно приходился родственником покойным Ирисметовым.

- Пощади, все скажу! - Бача плюхается на колени, даже не делая попытки к сопротивлению. Бедный азербайджанец понимает, что одному против троих членов Команды ему не светит абсолютно ничего.

Я начинаю приходить в себя. Тоже мне, хорош! Заболтался, и если бы не Борода, - лежать мне с перерезанным горлом.

- Пощади! - ползает под ногами Бача.

- Роман, не стоит! - говорю Долгову. Тот опускает пистолет. - Молодец. Паки, держи старика на прицеле, а мы - к пилотам!

Вроде бы взял управление ситуацией в свои руки, показал, кто здесь главный. Но уж слишком не нравится мне горящий в глазах Романа огонек.

Ветром оказываемся по обе стороны от двери в кабину летчиков. Дверь прикрыта. "На раз-два-три," - шепчу Долгову, впиваясь обеими руками в отполированную пистолетную рукоять.

- Раз...

Автоматная очередь по диагонали прочерчивает перегородку. Пули свистят над самой макушкой. Приказать ничего не успеваю - Роман кувырком вкатывается в кабину. Я за ним.

Один из пилотов замер с "калашом" в руках, другой, бросив штурвал, пытается подняться, выхватывая пистолет из кобуры. Бесполезно. В Долгова словно вселился какой-то бес. Его "Грач" выпускает пулю за пулей, превращая арабов в бездушные куски плоти.

- Молодец! А кто теперь вертушку поведет? - я стараюсь держать себя в руках, но Борода перешагнул границу.

- Не боись, Командир, - Долгов, кажется, старается сдержать усмешку. - Оставь это мне. Так, что тут у нас?

Роман наклоняется к приборам, но не успевает закончить осмотр. Вновь раздаются пистолетные выстрелы, на этот раз - за закрывшейся за нашими спинами дверью в пассажирский отсек.

И вновь - прыжок, глаза смотрят вперед через мушку прицела. А вот и цель - Бача с "Макаровым" в руках. Стреляю, не задумываясь о последствиях, не сожалея, что убиваю последнего кто мог бы раскрыть глаза на произошедшее. Стреляю, потому что вижу лежащего на полу Дениса, из живота которого хлещет кровь.

Азербайджанец молча падает - я не мажу. На этот раз я опередил даже Долгова: тот, только появляется из пилотской кабины. Но меня сейчас все это мало интересует; главное - это истекающий кровью Денис.

Отбросив в сторону ненужный более пистолет, я кинулся к парнишке. Даже моего неопытного в медицине взгляда на рану хватило, чтобы понять: Денису досталось очень сильно. Сразу два пулевых отверстия, в районе печени... Паки лежал в отключке, вероятно - болевой шок.

За спиной бушевал Роман.

- ... козлы! Все-таки подстрелили! Командир, пацан жить будет?

- Не знаю. Надо постараться его к Джафару привезти. Успеем - должны спасти. Если же нет... Кстати, а ты здесь что делаешь? Кто вертолет вести будет!?

Долгов согласно кивнул.

- Есть, Командир, - и, уже скрываясь в дверном проеме, добавил, - ты, все-таки, попробуй Дениса подлатать.

Легко сказать - попробуй. Я что военно-полевой хирург или, на худой конец, народный целитель, типа нашего общего казахского друга? Всех моих познаний хватило только на то, что обмотать раны бинтами, да вколоть Денису антисептик с противошоковым. Уложив парнишку на складированные в корме кули то ли с сеном то ли с пухом, я заглянул в кабину.

Уж не знаю, как там обучал отец Долгова, но с виду Борода держался в пилотском кресле весьма уверенно: одной рукой придерживал штурвал, другой клацал какими-то тумблерами. Может, и долетим до дому. Главное - сесть потом.

Оставив Романа наедине с приборами, я принялся наводить порядок в салоне. Первым делом стащил все четыре трупа в одно место; обыскал их. Ничего интересного. Документов, понятное дело, ни у кого не оказалось, да и кому они в наше время нужны! Так, мелочевка, которую я даже побрезговал забирать у мертвых врагов. Ну, на нет - и суда нет. Я подтащил трупы к боковой двери; навалившись, открыл ее. Десять секунд спустя четыре тела летели к земле. Нам мертвецы на борту ни к чему.

Денис все также тихо лежал. Как бы выразились врачи - состояние стабильное. Но это на мой профанский взгляд. Что творилось там, внутри искалеченного пулями организма я, конечно же, знать не мог.

Ладно. Здесь я больше не помощник. Пойдем в кабину.

Роман сосредоточенно смотрел на приборы, но все равно заметил меня, когда я уже хотел опуститься в кресло второго пилота, и успел брякнуть:

- Там крови много, не измажься.

- Спасибо, - я плюхнулся, ощутив телом теплое влажное сиденье. Плевать! - Как у нас дела?

- Хреново, Командир, - Долгов все не отводил взгляда от приборов. - Я, похоже, компас прострелил.

Весело.

- И что теперь?

- А то, что летим, куда глаза глядят. Вернее, поддерживаем то направление, что до перестрелки был. Я надеюсь, что тогда уже арабы на курс вышли. Иначе...

Иначе понятно. Скорость у вертушки двести километров в час. До утра еще - почти час. Если направление неверное - занесет нас...

- Ты не бойся, Командир, очень далеко не залетим. Топлива у нас тютелька в тютельку, еще часа на полтора лета. А дальше... - Роман ударил кулаком одной руки о ладонь другой.

- Может, приземлимся, а потом, как солнце появится, взлетим? - предложил я.

- Угу, - Долгов ухмыльнулся в бороду. - Командир, во-первых, не переоценивай моих способностей. Дотянуть сейчас на этой развалюхе я, может быть, куда-нибудь еще смогу, а вот садиться, взлетать... Во-вторых, глянь сюда, - палец ткнул вверх, - видишь, хреновина пробита? Это турбостартер, грубо говоря, ключ зажигания вертолета. Мы, блин, будто специально все важные приборы прострелили... Так что, если сядем - вряд ли уже взлетим. Если сядем еще...

Да уж, ситуация.

- Так что, летим по курсу?

- Летим...

## Глава 15.

Проклятая железяка с винтом на крыше уже с час ковыляла в воздухе, неся в своем чреве трех членов Команды. Сразу после перестрелки у вертолета зачихал один из двигателей, но вскоре снова низко успокаивающе загудел. Делать в кабине было абсолютно нечего, и я даже немного задремал, в высохшем подо мной кресле. Борода же не выпускал штурвала из рук.

Открыв глаза, спросонья, я не поверил глазам - неужели так долго продрых! Глянул на часы, нет, все правильно, тогда почему радикальная чернота за стеклами поменяла свой цвет на пепельно-серый?

- Роман, мне кажется, или действительно...

- Конечно, Командир, - Долгов повернул покрасневшие воспаленные глаза в мою сторону. - А ты что думал, утро уже никогда не наступит?

- Ну, ведь до рассвета еще полчаса, - слабая попытка оправдаться.

- Угу. А ты искренне веришь, что рассвет на земле и на высоте двух километров наступает одновременно?

Уделал, ничего не скажешь. Я, конечно, тоже что надо - сморозил глупость. Хорошо еще, что никто посторонний не видел.

Запоздало в пробуждающуюся голову пришла мысль о Денисе. Вот же свинья! Сижу тут, разговоры о погоде веду, а пацан там уже может...

Паки лежал все в той же позе, на мягких, словно перина, кулях. Пульс прощупывался, дыхание угадывалось - больше мы ничего не можем сделать.

Посидев с минуту около парнишки, я вернулся в кабину. Небо за стеклами уже начинало голубеть; стала различима поверхность земли. К сожалению, под нами было только песчаное море.

- Дешт Кевир?

- Черт его знает, Командир. Я же с неба никогда ее не видел. Через пару минут солнце взойдет. Тогда и поймем, куда нас нелегкая занесла.

Опять зачихал двигатель. Только этого еще не хватало.

- Ты бы сел, пристегнулся, Командир...

Я не стал заставлять себя упрашивать дважды. Устроившись на пилотском кресле, спросил:

- Помощь какая-нибудь нужна?

- Лучшая помощь - это "не мешай"! - отмахнулся Долгов.

Как скажешь, Борода, как скажешь.

Прошла минута; двигателю не полегчало. Глянув на альтиметр, я заметил, что мы медленно, но верно теряем высоту.

Непечатная ругань Долгова заставила оторвать взгляд от приборов. Среди добрых двух десятков матерных слов я разобрал "солнце".

Солнце взошло.

Но не там, где мы ожидали.

Наглый алый диск поднимался из песчаного моря с нашего левого борта, а должен был оказаться справа.

- Юго-запад, Андрей! - в горячке Роман назвал меня по имени. - Мы летели вместо севера-запада на юго-запад. Триста километров!

- Так чего ты ждешь!? Разворачивай вертушку!

- Слушаюсь! Держись, командир!

Борода кинул вертолет в пологий штопор. Зря. Еще не успел ожить "зачихавший" двигатель и вслед за ним замолчал второй.

Какая-то сила словно подбросила тело вверх, попыталась вырвать из сидения. Ремни удержали меня, впившись в плечи. Роман от неожиданности даже выронил штурвал из рук, из-за чего вертолет чуть не превратил свое падение в отвесное. К счастью, Борода успел вовремя собраться и кое-как выровнял машину.

- И что теперь!? - я заорал, сам того не ожидая.

- Ничего, командир. Нам только молиться остается - может, двигатели заведутся. Если нет - бухнемся нафиг!

Молиться... Кому? Какой высшей силе? Той, что позволила свершиться Обмену? Или той, которая женщин не уберегла? Бесполезно...

Альтиметр показывал тысячу метров. Это даже не арийские "тысяча сто - смерть в лицо нам дышит". Мы уже в ее смердящей пасти.

Вертолет продолжал свое неукротимое падение. Семьсот метров... шестьсот пятьдесят... Мне приходилось и умирать от жажды в пустыне, и биться насмерть с мутантами, проходить смертельные ловушки - но в тех случаях спасение находилось в моих собственных руках: сделай запредельное усилие, прояви чудеса ловкости - и ты выжил. Теперь же все зависело от проклятой железяки...

Четыреста метров...

- Ох, и грохнемся же мы, командир! - Долгов разразился истерическим смехом - не выдержали нервы.

- Роман, а как же авторотация? - я попытался выудить из глубин памяти скудные познания о вертолетах...

- Авто- что? Где ты таких слов набрался, командир? Звезданемся так, что мало не покажется. А все эти басни, про воздушный поток, забудь.

- Гонишь ты, по-моему, Борода. Попробуй все-таки на авторотации вертушку посадить. С движками, по-любому, ничего не выйдет.

- Хорошо, командир, - Долгов, пожав плечами, потянулся к каким-то тумблерам. - Мне-то какая разница как умирать.

Пощелкав переключателями, Роман вернулся в исходное положение.

- Ну вот, твоя пресловутая авторотация, командир. Легче стало?

Легче не стало. Вертолет все так же падал вниз, если и не камнем, то уж мешком цемента точно. Бесстрастный альтиметр продолжал отсчитывать расстояние, которое нам оставалось прожить. Триста... Двести пятьдесят...

- А внизу барханы... - вполголоса проговорил Борода. - Слышь, командир, может и прорвемся. Ладно... Позу зародыша из учебников помнишь? Давай, загибайся.

Я молча скрючился в пилотском кресле, насколько мне позволили это ремни. Как зародыш... Придется подчиниться.

И вновь запоздалая мысль будто молотом по наковальне прошлась по глупой голове. Денис! У нас, пристегнутых и сгруппировавшихся - имелся хотя бы призрачный шанс выжить; у тяжелораненого мальчишки, свободно лежащего на мягких мешках...

Я бросился расстегивать ремень, но мои движения уловил Долгов.

- Куда, Командир! Рехнулся?

- Паки, - мне некогда было рассусоливать, но проклятый ремень отказывался поддаваться, - не пристегнут.

В черных глазах Романа мелькнула искорка сожаления.

- Андрей, ты не успеешь. Сто метров. Погибните оба. Останься - вдруг, повезет. Должно повезти.

Останься - все равно не поможешь. "И его ты не спасешь и сама ты пропадешь."

И я уцепился за эту соломинку, протянутую моей совести. Мягкие мешки. Авось, повезет. Ничего другого мне и не осталось сделать - три секунды спустя вертолет остановил свое падение, встретившись с песчаными барханами.


***


- Командир, ты как? - только по интонации можно было догадаться, что со мной говорит Долгов. От былого разухабистого баса теперь не осталось и следа: Роман хрипел как старый дед.

Почему я ничего не вижу? Потому что закрыты глаза. Почему я не могу ничего сказать? Сейчас отвечу.

- Живой, вроде... - вслед за выдавленными словами пришла боль. Боль, едва вновь не выкинувшая меня за грань сознания.

Я постарался пошевелить руками, ногами. Все части тела болели, но, нехотя, отзывались на сигналы мозга. Неужели даже простенького перелома нет?

Наконец открылись глаза. Не знаю, почему не смог открыть их сразу - вероятно, потрясенный организм принял к исполнению какую-то хитрую защитную программу и только теперь разрешил осмотреться.

Прямо на меня, через проем, минутой раньше закрытый стеклом, струится песок - вертолет наполовину носом ушел в бархан. Возможно, именно это помогло нам выжить. Нам?

Переношу взгляд на соседнее пилотское кресло. Там уже возится с ремнями Борода. Его левую щеку располосовало стеклом, кровь обильно орошает шею, плечо, руку. Нет, рука тоже распорота - кровь просто залила весь бок Романа. Однако тот, несмотря на, невыносимую боль, не подает виду и справляется с замком. Несгибаемый Роман поднимается с кресла и, пошатываясь, направляется в мою сторону. Пора подниматься.

- Все нормально, Борода, - я встаю навстречу, попутно замечая, что в отличие от своего спутника, не потерял ни капли крови - мелкие царапины не в счет. - Со мной действительно все в порядке.

- О'кей, - Долгова не надо уговаривать дважды - пустая затея. - Тогда давай выбираться отсюда. Запашок чуешь?

Обоняние вернулось ко мне последним из чувств, но сейчас сквозняк, выбивавшийся из-за двери в общий отсек, явственно нес привкус дыма.

-... да и Дениса проверить надо... - закончил фразу Роман.

Наскоро замотав руку Долгову, мы кинулись к двери; та поддалась не сразу - пришлось применить кое-что из ЗИПа, завалявшегося в кабине. С рычагом дело пошло скорее - противно проскрежетав, несколько десятков смятых килограмм металла, предназначавшихся для отделения кабины пилотов от транспортного отсека, съехали в сторону.

Покореженные стенки, выбитые окна, просевший под двигателем "потолок"... В ноздри все сильнее бьет запах гари - нет, здесь, в салоне, ничего не полыхает, но не нравится мне этот запашок, ой не нравится...

Денис лежит, заваленный теми самыми мягкими тюками. В горячке боя и последующих событий мне некогда было разбираться с их содержимым, но сейчас один из мешков порвался, и заскакивающий снаружи ветер поднимает вверх целое облачко сушеной травки.

- Дурь... - бросает Борода. Он уже тоже протиснулся в салон. - Ну, чего стоишь, командир? Давай Дениса вытаскивать.

Невесомые мешки полетели в разные стороны. Разобрали мы их в один присест - на Паки находилось всего с десяток кулей. Я был ближе к голове Дениса, и когда, наконец, его лицо показалось на свет, понял всю тщетность наших усилий. Парнишка не дышал.

- Все, Роман. Приехали!

- А? Что? Что с Денисом!

- Все, - я присел на один из мешков. - Нет больше Дениса...

- Как... Командир, не шути так! Сделай что-нибудь! Ты же офицер бывший!

- А что я могу сделать? Волшебную палочку я дома забыл! А Денис - он, похоже, еще до падения умер. Не справился организм...

На лицо Романа упала тень.

- Командир, сделай что-нибудь!

- Ты оглох? - я тоже начал выходить из себя. - Все! Лучше вспомни, кто вообще предложил на вертушке лететь? Забыл? А кто сажать не захотел, когда двигатель один закашлял?

- Командир, не перекладывай с больной головы на здоровую! Кто же знал, что братан - или кто он там! - Близнецов на борту окажется? Стрельбу же он затеял! Да и не забывай - я тебе жизнь спас! Делай что хочешь, но Дениса подними!

Долгов уже нависал надо мной. Было видно, что контролировал он себя последними усилиями.

- Я тебе говорю - умер мальчишка. И я...

Удар кулаком. Молниеносный, не из стойки, но не теряющий от этого силы и резкости. Я не успел ни поставить блок, ни уйти в сторону - просто инстинктивно дернулся головой. К счастью, этого хватило для того, чтобы энергия удара пришлась не в намеченную челюсть, а, большей частью, в воздух.

Роман уже бил второй, раненой, рукой, но к этому я успел подготовиться, вскочив на ноги. Вопросов я не задавал - к чему? Если Долгов хочет подраться - что ж, пусть так и будет.

Я все еще оборонялся: уходил от ударов, ставил блоки, отскакивал и уклонялся. Драка в заваленном тюками с дурью помещении почти сводила на нет обычно подавляющее преимущество Романа - здесь невозможно было нанести удар ногой без риска застрять в скопище мешков. А в бою на руках, "боксе", наши силы были примерно равны - стремительности Долгова я всегда противопоставлял более мощные удары. Много раз на тренировочных "спаррингах" мне удавалось одержать верх над Бородой. Правда, еще чаще побеждал он.

И на этот раз Роман работал кулаками так быстро, что я до сих пор ни разу не ударил в ответ. А ведь он еще и ранен! Вынужденный отступить под градом ударов, я вновь оказался около прохода в пилотскую кабину. И, уже выискивая момент для контратаки пропустил, наконец, удар в живот. Ногой. А бить ногами Роман умел.

Рифленая резина подошвы откинула тело на добрые два метра назад, и я мешком плюхнулся на пол кабины. Только за тем, чтобы через миг скрючиться, пытаясь хоть немного ослабить боль. В животе адским огнем горели все внутренности. Уж не знаю, отбил ли мне тем ударом Долгов что-нибудь или нет, но в тот момент в голове пронеслась мысль - не выживу.

И еще один удар - "контрольный" - кулаком в нос отправил меня в спасительное забытье.


***


Капала вода, смывая с лица что-то липкое и теплое. Я открыл глаза.

- А, очнулся... - Долгов стоял надо мной. Странно, но его х/б оказалась вся в песке, прилипшем к пропотевшей ткани. Вроде бы, когда мы дрались, камуфляж на плечах Роман выглядел более чистым...

Долгов протянул фляжку, водой из которой секундами ранее приводил меня в чувство.

- Попей, умойся и пойдем, поможешь,... Командир...

Вода привела мысли в порядок; я попробовал подняться. Получилось, хотя болел живот и, еще больше, переносица. Взявшись за хрящ руками, я попытался проверить, на месте ли он. Показалось, что да, но уж слишком сильно он "ходил" из стороны в сторону. Сволочь, все-таки, Долгов!

Словно прочитав мои мысли, Борода достал "Грач" и передернул затвор.

- Хватит себя ласкать, Командир, пошли!

Снаружи вертолета вовсю царил яркий солнечный день. Похоже, я пролежал в отключке больше, чем думал. Наша "восьмерка" вошла аккурат в верхушку высокого бархана и так и застряла в нем под небольшим углом. От вертолета вниз, к подножию тянулись две неровных цепочки следов, которые заканчивались у довольно глубокой ямы.

- Идем туда, - Роман указал на яму откуда-то появившейся у него в руках саперной лопаткой. - Я уже просто копать забодался. Твоя очередь. А то я пашу - а ты прохлаждаешься лежишь.

Теперь стало понятным, почему Долгов весь испачкался в песок.

- А кому могила предназначена, Борода? - я старался выглядеть как можно более спокойным, но, честно сказать, нервничал изрядно. Мало того, что я в открытой драке уступал своему сопернику, так сейчас у него еще и было неоспоримое преимущество в виде пистолета.

- Как кому... - Борода, казалось, искренне опешил. - ...Денису... А ты что... подумал... - до него дошло.

Я стоял не пошелохнувшись.

- Ну, ты даешь, командир... - Долгов взглянул на меня с интересом. - Неужели ты серьезно думал, что я тебя кончать веду? Да захоти я только, то тебя еще оглушенного добил бы и с похоронами не заворачивался. Это ж надо было такое подумать...

- А что я должен был подумать? - огрызнулся в ответ я. - Что ты меня под прицелом поведешь с Денисом прощаться?

- Так тебя пистолет смутил, командир? Так это для твоей же безопасности. На, держи, - и он, неожиданно, протянул в открытой ладони тяжелый вороненый ствол. - Пока ты валялся, а я могилу копал, несколько выстрелов издалека раздались. Вот я и вооружился, на всякий пожарный.

Я потянулся к "Грачу" рукой, но остановил ее на полдороге и вместо пластиковой рукоятки крепко пожал ладонь.

- Извини, Роман.

- Подумаю, - откровенно брякнул тот в ответ. - А пока - пойдем копать


***


Дениса похоронили быстро. Не было ни торжественных речей, ни слез: обернули тело в брезентовое полотно, сверху придавили вертолетной дверью, затем забросали песком. Я хотел было еще воткнуть в небольшой песчаный холмик обломок лопасти, но Роман отговорил:

- Только шваль какую-нибудь привлечем. Сам подумай.

Трудно возразить. Самый страшный падальщик - человек. Пустынный гад разрывает могилу влекомый инстинктом, жаждой пропитания. Люди, нет - нелюди! - оскверняют захоронения ради каких-то призрачных, сиюминутных прихотей: в надежде разжиться пустым барахлишком, если повезет - оружием. На покой мертвых им глубоко наплевать. И иссыхают потом на солнце бренные останки, и идут на корм воронью. А есть еще и каннибалы-некрофилы - не всю шваль, здесь, на юге извести удалось. Это на севере, в Казахстане, Сибири за пять первых послеобменных лет завершили "чистку".

Небольшой песчаный холмик. Прости, Денис. Сухо клацнул пистолет - даже традиционной воинской почести мы тебе не можем оказать, нельзя сейчас палить в воздух, вот и жмем на курок разряженного "Грача". Ведь где-то недалеко Роман слышал выстрелы, а уж падение вертолета не заметить невозможно.

Минуту просто помолчали. Не знаю, о чем думал Борода - с него и в радостные минуты лишнего слова не вытащишь, а тут расставаясь со ставшим ему младшим братом Денисом... Мне же было дико жаль загубленную жизнь. Жаль несвершившиеся мечты, несбывшиеся желания. Что именно на уме было у Паки, мог сказать, пожалуй, только Борода - ведь Денис, при всей внешней открытости, самым сокровенным если и делился, то только со своим давним старшим товарищем...

Через полчаса мы покинули место крушения вертолета. Куда идти особенно долго не выбирали - раз Роман услышал выстрелы на западе, то и наш путь лежит туда. Где огнестрельное оружие - там и сохранившие остатки цивилизации люди. Там мы можем разжиться верблюдами или даже, если повезет, автомобилем. Рассчитываться планировали оружием, собранным с трупов людей Абула: четыре автомата (к сожалению боеприпасов у арабов оказалось не так много, как нам хотелось), плюс "Калашников" Дениса. Ну или, в худшем случае, просто-напросто отбить у противника силой. Нас же не всего двое - нас целых двое. Опытнейшие сталкеры, каждый давно разменял вторую сотню уничтоженных рейдеров. У вас еще осталось желание встать на пути?

Бархан за барханом оставался позади; взошедшее солнце нещадно жарило спину; ноги то и дело норовили провалиться в песок чуть ли не по колено. Прогулка по послеобменной пустыне в жаркий летний день - сомнительное удовольствие. Утешала единственная мысль: люди недалеко, ведь выстрелы не разносятся на десятки километров.

Неутомимый Долгов немного опередил меня на очередном бархане, но, оказавшись на его вершине, вдруг сразу рухнул в горячий песок. Увидел!

Я, пригибаясь, подкрался к напарнику, уже прильнувшему к окуляру снайперской винтовки.

- Осторожнее, Андрей... - прошипел Борода. - Видишь?

Конечно, я видел. С песчаного холма открывался отличный обзор; похоже, мы забрались на самый высокий бархан в округе: горизонты пустыни раздвинулись, наверное, на добрый десяток километров. Хотя, к чему такие расстояния? Внизу, у подошвы песчаной горы, неспешно трусил небольшой караван. Сто пятьдесят метров - не то расстояние, которое бы не позволило разглядеть четверку всадников на верблюдах, головы которых обмотаны полотном. Бедуины, что ли?

Я бросил взгляд на кавалькаду через линзу прицела. Скорее всего - дети пустыни, во всяком случае, все атрибуты присутствовали: длиннющие балахоны, не скрывающие щуплую внешность их обладателей, у двоих - традиционные винтовки, позапрошлого столетия. Смущало только то, что их головы оказались целиком спрятаны в обмотки. Хотя, возможно здесь солнце злее, чем в Дешт Кевире. Первые два аборигена ехали след в след друг за другом, следующие: плечом к плечу. Оптика позволяла разглядеть и красно-черное пятно, расползшееся по пыльному выцветшему балахону.

Выходит, палили именно эти бедуины, и палили они по человеку - такие кровавые отметины они могли получить в ответ только от огнестрельного оружия. Вот только кто они - жертвы или стервятники?

- Ну чего, стрельнем? - Роман повернулся в мою сторону; черные глаза нехорошо блеснули. - Верблюдами разживемся.

- Может, поговорить попытаемся? Видишь, у них раненый есть? Вдруг на них самих бандиты какие напали?

- Ага. Особенно на того красавца, что впереди скачет. Глянь: урод-уродом! И калаш у него приторочен так, что можно не вынимая, с верблюда палить. Готов поспорить, что он сам какой-нибудь разбойничий главарь! Сейчас я его сниму...

- Борода, отставить! - я постарался придать шепоту максимум строгости. - Ты что! Первыми начнем стрельбу - сами бандитами сделаемся. Отставить.

Только Долгову, похоже, все мои слова были до одного места. Привычно прильнув к полированному прикладу, он "выцеливал" себе жертву.

Кинуться на Романа? Беспокоящий после драки нос заныл с удвоенной энергией - он явно был против. Да и мозг склонялся к тому, что Борода, в принципе, прав. Для купцов у этих всадников слишком мало скарба; что там мало - поклажи на верблюдах не виделось совсем. Но вот открывать огонь, просто так, даже не попытавшись поговорить... Ведь всегда оставался вариант разрешить проблему мирным способом...

Размышления прервал звук выстрела - Роман поступил по-своему. Однако, вместо того, чтобы увидеть валящегося под ноги верблюда наездника, я услышал непечатный возглас напарника.

-...мать! Ствол повело! Мочи их, Андрюха!

И еще один выстрел "в молоко".

Не раздумывая, я спустил курок. "Абакан" - автомат хороший, особенно в режиме сдвоенного выстрела. Принцип смещенного импульса отдачи позволял "Никонову" достигать ошеломляющих результатов: помню лет десять назад, еще на Базе, прапорщик Шибаков умудрялся на расстоянии сто метров вкладывать обе пули в одну дырку мишени. Но сейчас - то ли и моему автомату досталось при крушении, то ли просто руки дрожали после драки - первая очередь прошла мимо цели.

Два выстрела из снайперской винтовки, очередь из автомата - всего этого хватило арабам внизу, чтобы моментально сориентироваться в ситуации. Хлестанув верблюдов по бокам, бедуины припустили в сторону противоположную холма, с которого их так недружелюбно встретили свинцовым дождем.

Но и нам поднять головы арабы не дали: отступая, они беспрерывно палили из автоматов и винтовок. Вершина бархана - не самая лучшая защита от огня; пули то и дело выбивали фонтанчики песка, пришлось сползти немного ниже по склону холма.


Несмотря на паузу с нашей стороны, бедуины стрелять не прекратили. Они, вероятно, вели огонь попеременно, не давая противнику ни малейшей возможности поднять голов. Пальба длилась минуты три, но постепенно точность стрельбы становилась все меньше, а грохот оружия все тише. Судя по всему, напуганные внезапной атакой, с раненым на руках, бедуины сочли за лучшее просто ретироваться.

Едва обстрел прекратился, я, опережая Романа, рванул на гребень холма. Поздно! Внизу никого не было - только цепочка следов уводила за противоположный бархан.

- Ушли, гады! - прохрипел сбоку Борода.

- Конечно, ушли! Какого стрелять было?

- Какого-какого... - пробубнил Роман. - Ну, был не прав, признаю. Чего уж теперь поделать? Пойдем, Андрей!

И направился вниз по склону.

Вот орел! Напортачил сперва, а теперь еще и командует! Прикладом его перетянуть, что ли? Нет, себе дороже.

Понять Романа не сложно. Сейчас мы с ним непонятно где: в богом и чертом забытой пустыне. Ближайшие Зоны - неизвестно где, а значит весь мой опыт "хождения" абсолютно ничего не стоит. Команды тоже рядом нет, опереться не на кого. Два человека среди бескрайнего моря песка; два не очень дружных человека, одному из которых всегда не очень нравилось главенство другого и который теперь с радостью действует по своей указке. Бунт на корабле! Хотя какой, к черту, бунт. К этому все и шло: Долгов последние месяцы своим поведением явно показывал, что остаться в Команде он мог лишь при одном условии - если сам станет Командиром. Еще бы, кто лучше всего дрался в нашей пятерке? Борода. Кто точнее всех в цель попадал? Тоже он.

Хорошо. Раз вариант с рукоприкладством отпадает, попробуем другой проверенный временем способ ведения борьбы.

Я тщательно отряхнул с "х/б" песок, и уселся, устроившись поудобнее, прямо у гребня бархана. Вниз по склону, утопая при каждом шаге, спускался Роман. Он, скорее всего, был твердо уверен, что я иду следом, и даже не оборачивался. Скатертью дорога!

Так хорошо просто сиднем сидеть, ничего не делая; наблюдать за прозрачным облачком, истаивающем в светло-шоколадном небосводе - солнцезащитные очки меняют цвета. Водички только бы побольше, а то припекает светило...

- Андрей, что случилось? Тебя что, ранили?

Его величество Роман соизволили оглянуться. Приятно видеть недоумение на его лице.

- Да нет, - я лениво потянулся. - Просто идти не хочется.

- Не понял, - Долгов, направился ко мне. Песка он сегодня наберет в ботинки немало. - Андрей, ты чего?..

- Да ничего, Борода. Я - ничего! А вот ты чего расскомандовался? Мы с тобой кто - Команда! А у команды должен быть один Командир - и точка! И не обязательно самый сильный - у нас не племя первобытное. Не нравится тебе под моим началом - иди куда хочешь, я тебя не неволю. А приказывать - кого-нибудь другого для этих целей ищи.

Роман задумался, почесал бороду. Потом, приняв решение, улыбнулся.

- Хорошо, ...командир. Пусть все будет как было... пока в Горган не вернемся. Там и поговорим.

- Договорились! - я встал с изрядно изжарившего "низ спины" песка. - Ну а теперь объясни мне, куда ты собирался идти, куда с собой звал?

- Туда, - рука Долгова указала в неопределенное место за его спиной, - ну, за этими чертями на верблюдах. Они наверняка, с раненым-то, к жилью поскакали. Так что, вполне можно выйти на их кишлак или что у них там...

- Умно, конечно, - я улыбнулся. - Тогда, что же мы тут еще сидим!? Вперед! Догнать пешим по песку верблюда - что может быть проще. За следующим барханом их настигнем! А если нет - ничего страшного. Ведь не беда, что деревня их может находиться в нескольких сутках, а то и недели пути. У нас - вон, воды немерено - целых три фляжки, и еды - хоть задницей жри, в смысле, на один раз перекусить. Слушай, я понял зачем ты меня с собой звал! Как консервы хотел использовать, да?

Роман очень не любил, когда над ним так изгалялись. Зуб даю, что разразись я этой тирадой в людном месте - Борода бы взорвался. Но сейчас он молчал, тем самым полностью признавая вину.

- Согласен, не прав был, - пробубнил он себе под нос. - Так у тебя какие предложения?

- У меня? - я сделал небольшую паузу; должен же я насладиться этой маленькой победой! - У меня - простое предложение. Мы пойдем по следам бедуинов. Только не за ними, а от них...

- К месту перестрелки? - перебил Роман.

- Точно! Можешь же, когда хочешь. Как ты понимаешь, они не друг с другом перестреливались и не в воздух палили: все-таки один из них ранен серьезно был. Значит, кого-то грабили. И, так как верблюдов у нашей четверки тоже было четыре, то, значит...

- Значит могут остаться верблюды тех на кого они напали! - закончил мысль Борода.

- Или машины. Или вообще ничего, но место перестрелки, судя по твоим рассказам, не так далеко. Может хоть жратвой или водой разживемся

- Голова, Командир, - Роман хлопнул меня по плечу. - Хорошо придумал! А я, чего-то сразу и не сообразил... Ну что, теперь идем?

Я улыбнулся. Конфликт удалось погасить.

## Глава 16.

Битый час мы мозолили ноги, пока не увидели дым. Легкие, еле заметные сероватые нити в воздухе первыми углядел, конечно же, Роман. Что-то догорало за довольно высоким холмом - уже не барханом. Пустыня вокруг поменялась: ботинки все больше упирались не в песок, а в какую-то твердую породу; дюны незаметно превратились в малорослые горы из породы, по виду напоминающей песчаник. Собственно, последние десять минут мы шли не по следам - они просто исчезли на твердой поверхности - просто выдерживали вектор. Можно сказать, повезло.

Несколько осторожных шагов - и в наш обзор влезли раскидистые верхушки пальм. Выходит, за холмом лежит оазис. Мы с Бородой переглянулись и, поняв друг друга без слов, остановились.

- Вот видишь, командир, - шепнул напарник, - здесь и водой разживемся. А может - и провизией...

- Погоди еще. Не нравится мне этот дым... Давай осторожнее. И ствол наготове держи.

- Странный ты, Андрей, - забубнил Долгов. - То не стреляй, то стреляй. Ты уж определись...

Я не стал вслушиваться в его ворчание; с каждым нашим шагом оазис за холмом раскрывался все полнее: вот, к кронам пальм прибавились толстенные стволы, вот показался кусок крыши... Короткий взмах рукой - и мы лежим в песчаной пыли.

- Ну что, Борода, я вперед, а ты прикрывай.

- Угу. Только помни, что у меня ствол сейчас косячит - могу и не попасть.

- Так "калаш" возьми, чего тут раздумывать!

- Точно. Ну давай, командир, удачи!

Я поднялся на ноги и спокойно, не торопясь, пошел вперед. Если здесь живут люди - то пусть видят, что к ним идут с миром. "Абакан" я перевесил под правую руку, стволом вниз, но с таким расчетом, чтобы в любую секунду перехватить его и открыть огонь.

Неприятно ощущать себя мишенью. Очень неприятно. "Ловля на живца" - затея, конечно, отличная во всех отношениях. Кроме отношения к наживке. Идешь - и каждую секунду ожидаешь, что тело ударит, подкинет, перевернет такой маленький с виду кусочек свинца - и уже после затухающее сознание объявит о пулевом ранении...

Прочь, прочь такие мысли. Я старался держать себя в руках. Еще не хватало, смалодушничать и рвануть назад. Тем более, все нормально; сзади крался прикрывающий Роман...

Между тем, склон холма как-то сразу и вдруг перестал заслонять оазис. Я увидел небольшую поросшую пальмами рощицу, полукругом спускающуюся к невесть откуда взявшемуся водоему, и дом на другом берегу, обнесенный невысоким каменным забором. Обычный дом, из обычного песчаника, которого хватало в округе. Все было обычно за одним исключением - вокруг царила тишина. Нет, Тишина с большой буквы. Не было слышно ни птиц, ни домашних животных - которые обязательно наличествуют у каждой особняком живущей семьи - ничего. И еще это странный дымок, курящийся сразу за полуметровым забором.

Я на некоторое время остановился в нерешительности, огляделся. Нет, больше ничего. Обычное поселение в обычном оазисе. Только абсолютно пустое. Ага - все-таки натренированное годами внимание обнаружило маленькую зацепку - небольшое бурое пятно на земле. Бедуина подстрелили здесь? Но где же люди, на которых напали враги?

- Салям алекум!

Слова прогрохотали и растворились в знойном воздухе. Тишина. Никого, ничего. Возможно, жители оазиса отступили после боя с бедуинами? Или притались за этим приземистым забором, за этими ветхими стенами? Стоя на месте на эти вопросы не ответишь - я шагнул вперед. Внезапный порыв ветра бросил в лицо отвратительный запах - запах горелого мяса смешанный с вонью керосина. Так вот что дымит за камнями!

Обгорелый труп. Мужчина лежит на животе; потрескавшаяся чернявая корка покрывает спину и голову; огонь пощадил только потертые до дыр камуфляжные брюки. С этим все понятно: уничтожив противника, нападавшие позаботились и о его душе. Тело, не преданное земле, не нужно Аллаху. Тем более, прогоревшее от керосина.

Оружия, понятное дело, возле трупа не виднелось, а вот стреляные гильзы присутствовали - к сожалению, не так много. Бедняга не успел оказать достойного сопротивления.

Интересно, кочевники напали на оазис просто так, походя, или преследовали какую-то цель? В пользу первой версии говорило отсутствие оружия у тела убитого. В пользу второй - попытка сжечь тело. Осквернять тело единоверца только за ранение... Скорее, дело тут попахивало местью.

Так или иначе, но путь открыт. В оазисе в живых никого не осталось - друзья покойника ни за что бы не бросили тлеющее тело у забора. Я подал сигнал Роману.

Борода появился за несколько секунд. Бросил несколько цепких взглядов вокруг, оценивая ситуацию.

- Наши кореша жмура порешили?

- Наверное, - я пожал плечами, - кому еще это надо было...

- А в доме есть кто?

- Ты же видел, я еще не заходил. Но зайти надо. Нам сейчас ничего лишним не будет.

- Точно, - подтвердил Долгов, - пожрать бы...

- Знаешь, Ромыч, мне после такого, - я кивнул головой в сторону трупа, - есть что-то не хочется.

Долгов в ответ осклабился.

- Нет проблем, командир. Тогда я твою порцию тоже ем! - и развернулся в сторону убогого строения.

Угу. Размечтался.

Мертвец лежал метрах в тридцати от лачуги. Небольшое расстояние позволяло разглядеть, что и домишке досталось от кочевников: стены, особенно у оконного проема и двери щедро украшали пулевые отметины.

- Постой, Борода! - не видит куда идет? - По халупе стреляли, видишь?

- Конечно вижу! Я даже знаю, по кому стреляли - вот же труп лежит.

Да что с тобой творится сегодня? Может, при падении головой сильно ударился?

- Э нет, - придется разжевывать, как школьнику какому-нибудь. - Не думаю, что это тот мужик. Во-первых: чего ему из дому выбегать? Там, какая-никакая, но защита. Во-вторых: следов крови никаких от трупа до дома нет, а порешетили нашего жмурика конкретно.

- Так ты хочешь сказать, что кто-то еще был в доме?

- Понял? Так что давай, не торопясь. Береженного, его, как известно...

Мы осторожно, с двух сторон приблизились к дверному проему, в котором не было даже подобия калитки - только колыхался на ветру кусок полотна, вроде занавески. Также медленно из-за угла лачуги выплыл ухоженный могильный холмик. Я поднял автомат до уровня плеч, прильнул щекой к прикладу; Роман повторил движения. Весь окружающий мир теперь сузился до прицела "калаша". Однако, до дверного проема мы добрались без происшествий - никто не пальнул нас из темноты лачуги, никто не выскочил.

- Как всегда? - губами шепчет Роман.

В ответ - кивок.

Вваливаемся в дом разом, толкнувшись плечами в проходе, поводим столами в разные стороны. Глаза сходу не могут подстроиться к полумраку хибары, фиксируют только подозрительный маленький объект у окна, который, к нашему счастью не движется. Переключаю внимание дальше: ковры, подушки, одеяла, металлический котел, два кувшина - заурядные обстановка заурядного пустынного жилища. Внезапно за спиной раздается вопль - Долгов! Разворачиваюсь, готовлюсь нажать на курок - нет, Борода живой и здоровый стоит у окна и пялится на тот самый подозрительный объект. Куль? Мешок? Подхожу ближе, слышу потрясенный шепот напарника.

- Не может быть!!!

Может, Роман, может, мой дорогой! Это ты не верил, даже когда гомов молодых встречать стали. И я в последние пять лет практически надежду потерял: улетучилась она из меня, сверкнула серебристыми крылышками значка-самолетика. А сейчас вера стремительно возвращалась; меня словно охватила эйфория. Захотелось даже засмеяться, но я сумел побороть это побуждение. Да и как можно радоваться, когда стоишь у лежащего в луже крови трупа маленького мальчика.

- Что это, Андрей? - сейчас Долгов уже не хорохорился, не издевался; в его голосе кричала растерянность. То, что видели его глаза, не поддавалось объяснению.

- Ребенок - что же еще! Лет пять ему было...

Маленький человечек, верный сын своего народа, и после смерти не выпускал из крошечных пальчиков автомат "Калашникова". Неприметный уступ у стены и углубление в подоконнике подсказывали, как именно мог стрелять мальчуган. На его невинной детской мордашке застыло выражение непонимания всего происходящего.

- ...Похоже, он арабу во дворе - отцу, что ли - помогал. Но обоих их бедуины подстрелили... - продолжил я свою мысль.

- Это понятно, что помогал! Нет, ничего не понятно! Андрей, брось чепуху нести! Пять лет? Каких пять лет! Девятнадцать лет назад Штамм появился! Баб нет давно! Это мутант какой-то новый, так же, Андрей? Ну скажи, что так...

Я присел на подушку.

- Не скажу. Ромыч, а кто тебе сказал, что баб нет? Подожди, не перебивай! Я имею в виду - вообще нет. Да, в Сибири их нет, в Средней Азии нет, в Иране нет - там мы были, своими глазами видели. Но кто сказал, что их нет вообще?

Долгов устало прислонился к стене.

- Не гони, командир. Чего ты мелешь?

- Чего?.. - я усмехнулся. - А ты знаешь, друг, как я вообще оказался в Голестане...


***


В какой раз мне уже приходилось пересказывать одно и то же... Хотя - почему же одно и то же? Каждый раз история дополнялась, обрастала новыми подробностями, новыми героями. Хруст и Эмиль, Смерч и Котельников - все они по-разному реагировали на мой рассказ. Вот и Роман - он просто молчал. Ни разу не перебил меня; может потому, что мы не просто языками трепались, а еще и настороженно, до боли в глазах, вглядывались в выжигающую глаза пустыню.

Я закончил повествование. Воцарилась тишина, только ветер хлопал грубым полотком занавески.

- Что с трупами делать будем? - Борода не стал ничего переспрашивать, уяснять. Наверное, просто принял все как должное. Или взял паузу для раздумий.

- Как что? Похороним. Вон, прямо рядом с той могилкой.

Долгов кивнул.

- Пойдем, командир.

Возле песчаного холмика нас ждал очередной сюрприз, которому я, положа руку на сердце, уже не удивился. На нем лежала деревянная табличка с вырезанной надписью на арабском. Имя и годы рождения и смерти. Год рождения - девятнадцать лет назад. Год смерти - прошлый год.

Имя - Алихат.

Женское имя.

И под именем какое-то непонятное число: "37".

- Как тебе это? - я указал Долгову на надпись.

- Я еще думаю, - буркнул тот в ответ. - Давай закончим дело, а потом уже обсудим наши планы.

Роман, как казалось, уже выбросил из головы планы своего превосходства; отдал бразды правления в мои руки. Я не возражал.


***


Три аккуратных холмика стали в ряд, в тени невысоких, цепляющихся за жизнь пальм. Три тела нашли здесь последний приют. Три человека, двух из которых не могло существовать в нашем мире. Женщина и маленький мальчик. Злая ирония злой судьбы - мы опоздали к самым драгоценным сокровищам послеобменной Земли на смешное, в масштабах человеческой жизни, время.

После похорон мы частой гребенкой прошлись по хибаре - ничего, ни еды, ни какого-либо оружия. "Калашников" безымянного малыша не в счет: старый ствол прежние владельцы настолько "ушатали", что стреляющий из него рисковал больше, чем его цель; автомат в любой момент мог разорваться в руках. Еще к относительно полезным находкам с натяжкой относились несколько мешков с какими-то зернами - не то пшеницы не то ржи; в небольшой пристройке нашелся и жернов. Осталось только разыскать белые фартуки и колпаки и заделаться местными булочниками - продавать бублики и ватрушки пришлым арабам.

К единственной нашей существенной добыче можно отнести лишь колодец. Но и это не мало! Вода на дне глубокой вертикальной шахты оказалась холодной и чистой - совсем как у нас, в России. Долгов пробормотал что-то об отравлении или заражении, но я не стал его слушать: детям пустыни неразумно убивать колодец. Да и зачем? Кого травить? Все обитатели оазиса мертвы. А шахта с питьевой водой всегда пригодится и самим бандитам.


Солнце давно миновало зенит; скоро выходить. Я лежал в тени пальмовой рощицы - в доме полуденный зной пережидать никто из нас не стал - и наблюдал за Романом. Тот молчал все время после похорон - "обдумывал услышанное": сначала валялся рядом, прикрыв глаза, теперь, вот, пристреливал любимую винтовку. Всего три драгоценных патрона пришлось потратить Долгову, прежде чем я услышал от него удовлетворенное похмыкивание. Профессионал. Я пол магазина на "Никонове" извести успел, пока пули не стали ложиться в центр мишени, намалеванной на стене многострадальной хибары.

Зато теперь мы могли вступить в бой хоть с самим чертом - с любимыми-то стволами в руках! Это не раздолбанные трофейные "калаши" с вертолета. Хотя эти автоматы, ни в коем случае, тоже нельзя было упускать - прекрасный объект для бартера.

Пришло время подвести итоги. Посетив оазис мы разжились водой - и обе наши фляги, и предусмотрительно захваченные еще пять с вертушки. Но, конечно, самой ценной была находка мальчика и умершей год назад женщины, даже не женщины - молодой девушки, родившейся в год Обмена. Интересно, это случайное совпадение или нет? Прожила бедняжка всего восемнадцать лет, причем родить успела в тринадцать. И, опять непонятно, почему ее муж ограничился одним ребенком? Ладно, не важно. Важно то, что моя призрачная мечта стала как никогда реальной. Нил - значит Нил!

- Командир, - задумавшись, я не заметил, как ко мне приблизился Роман, - я надумал.

- Ствол пристрелял?

- Да, нормально, хоть сейчас на олимпиаду. Так вот. Я так понимаю, у тебя сейчас одно желание - рвануть на поиски баб. К Нилу, я так понимаю?

Зачем слова? В ответ последовал просто кивок.

- Верное решение, командир. Ты знаешь, еще вчера я бы посчитал тебя сумасшедшим. Да, мы нашли молодого гома, и не одного. Но у нас не было неоспоримых доказательств того, что гомы появляются из человеческих детей. А вот после сегодняшней встречи только слепой или какой-нибудь упертый в своей правоте придурок не поверит тебе. В общем... возьмешь меня с собой?

Еще один кивок.

- Скоро солнце сядет, Борода. Надо будет выдвигаться. Итак, на закат?

- На закат!


***


Третья ночь в пустыне. Уже совсем хреново. Передвигаемся исключительно ночью - здесь, не то, что в Дешт Кевире. В иранской пустыне опасны были только три-четыре полуденных часа. Здесь - от восхода до заката. Не зря те бедуины головы целиком обматывали. Мы тоже, было, попытались - куда там! Верхом на верблюде да с приличным запасом воды еще и можно попытаться перетерпеть духоту, но пешком... В общем, передвигаемся теперь исключительно ночью, когда не так палит огромный беспощадный солнечный диск. Хотя и ночью, мягко выражаясь, жарковато - конец июля температура не снижается ниже тридцати градусов. Это по ощущениям. Как оно на самом деле - никому неизвестно. Все точные приборы остались там, в прошлом, в уютном домике под Горганом. Здесь, с собой, только начавшие показывать дно фляги с водой, да последняя лепешка, переломанная пополам и съеденная маленькими кусочками в течении доброго десятка минут. Только вот ноющий желудок не обманешь - скулит, зараза, еще требует. Что же тебе дать, родной? Вокруг - один песок. Бескрайний и вечный, всепоглощающий и всепроникающий.

Где-то сбоку пыхтел Долгов. Молодец, хоть и устал не меньше моего, но виду не подавал. А чего теперь, после драки, кулаками махать-то? Его никто не заставлял идти, сам вызвался... Вот теперь и плетется из последних сил. Хотя, известны ли мне пределы сил Бороды? Вряд ли. Я армии почти двадцать лет отдал, но единственного человека, которого можно было бы назвать идеальным бойцом, встретил уже после самовольной отставки. Именно бойца, не солдата - ведь Роману не хватало покорности. Зато в бою он был совершенен: и из винтовки все пули точнехонько в яблочко клал, и в рукопашном мог в одиночку хоть против всего монастыря Шао-Линь выйти.

Но поменялось что-то в несгибаемом Долгове, замкнулся он в себе. Конечно, и раньше Роман не был балагуром, но уж случая в мой адрес шпильку отпустить, никогда не упускал. Идет, тащит, кроме винтовки своей, все трофейные АК-74 арабские - пусть волоком, по земле, но о помощи не просит. Хотя я и сам пригружен: два автомата - "Абакан" и АКМ Дениса; патроны. Так и плетемся... Все трое суток, я от Бороды слышал лишь во всем согласные "угу" да предостерегающие возгласы. Да и тех раздавалось мало: в пустыне врагов практически не было; только второй ночью наткнулись на яму, кишащую скорпионами, но, вовремя заметив, благоразумно обошли гнездо стороной. Оставалось бороться только с временем и расстоянием.

Аравийская пустыня вокруг нас стремительно поменялась. Еще вечером мы оставляли за спиной барханы, а утренняя заря осветила уже каменистую равнину. Какая разница? С курса не сбились - и ладно. Да и твердая почва под ногами - это не затягивающий в себя песок; про отсутствие постоянных спусков-подъемов вообще промолчу.

В общем, жить можно. Только со жратвой и водой плохо. Та лепешка, что мы только прожевали, береглась с прошлой ночи. Сил, понятное дело, она нам не прибавила; бодрости - тоже. А ведь идти еще неизвестно сколько - мы не знали, в какой части огромной пустыни упала вертушка, не знали, где ближайшее поселение. Просто уперто шли на юго-запад...

- Ну что, Борода, не жалеешь еще, что со мной подвязался? - молчание не просто давило - оно убивало. Я предпринял очередную попытку разговорить Долгова.

- Нет, - тот продолжал играть в молчанку. Плевать он хотел на здоровую атмосферу в коллективе. Буркнул в бороду, как будто куда подальше послал...

- Командир, - он внезапно подал голос, - видишь? Южнее...

Зоркий Роман сумел что-то разглядеть; я напряг зрение. Действительно, немного в стороне от нашего курса взгляд сумел различить какое-то мельтешение? Огни?

- Бедуины, - Долгов подтвердил мою догадку. - Ну что, командир, зайдем к чуркам на огонек?

И характерное клацанье затвора.

Вот уж боец!

- Слышь, Рэмбо небритый, у тебя сколько патронов осталось-то?

- Две обоймы, - и спустя небольшую паузу добавил, - считая ту, что в винтовке.

- Это десять патронов, так? - элементарный подсчет. - У меня, с рожками от "калашей" арабов - семь магазинов. Плюс АКМ. Ну что - на маленький джихад этого, конечно, хватит. Но давай попробуем дело миром решить. Не дай бог еще трофеев наберем - как потащим?

- Угу, - привычный за последние дни ответ.


***


Деревня оказалась не очень большой: на подсвеченном кострами фоне выделялось девять, по-видимому, тростниковых хижин. Хотя кто знает этих кочевников, сколько их в одну лачугу поместиться может - на память сразу пришел анекдот о цыганах и "запорожце". Возле самого яркого костра, горевшего почти в центре становища, сгрудились бедуины, в неизменных длиннющих балахонах. Уставшие глаза насчитали около трех десятков кочевников; точнее сказать я не мог: бедуины не сидели на месте, а занимались, как бы это сказать, "устным народным творчеством", что ли. Только в отличие от наших, русских, фольклорных коллективов эти дети пустыни не пускались в присядку; напротив - часть их вполне размеренно обходила по кругу кострище, исполняя однообразную заунывную песню, другая - большая - подбадривала исполнителей хлопками. И нигде не виделось ни одного часового - будто и не боялось это племя нападения извне, ни со стороны людей, ни со стороны пустынных гадов.

Ну, про гадов стало понятно через несколько шагов - просто в темноте ночи мы сразу не разглядели каменный забор, который таковым именовался лишь номинально. Скорее, это был огромный круг из булыжников, огораживающий территорию деревни. А уже камни придавливали пучки давным-давно высохшей травы, неслышным обычному человеческому обонянию ароматом, отпугивающей скорпионов, ядовитых змей и прочих гадов. Вроде приснопамятного "пугача" из Глубокого. Ценилась эта травка, кстати, очень дорого; даже наша Команда два года назад делала вылазку в одну северную зону...

Мы - не гады - и забор миновали легко. До бедуинов оставалось каких-то двадцать метров, но они до сих пор не заметили присутствия чужаков. Я бросил взгляд на Романа - тот держал винтовку наготове, но не торопился пустить ее в ход. Слово держал. Сделав понятный знак напарнику, я выпрямился во весь рост и смело шагнул прямо в пятно света. Бедуины заполошно обернулись в мою сторону, некоторые поспешили схватить валявшееся на земле оружие, послышались возгласы на диалекте арабского, но один из "певцов" что-то неразборчивое бросил остальным, заставив их замолкнуть, а потом смело сделал шаг навстречу.

- Салям алекум, уважаемый! - я протянул вперед перехваченный за ствольную коробку АК-74. - Автомат купишь?

Что тут началось! Бедуины, увидев в пришлом белом госте человека, говорящего по-арабски, наперебой кинулись задавать вопросы, что совсем не вязалось с привычным образом этих детей "народа пустыни". Контакт был установлен.

Вскоре из темноты выступил и Долгов. Хозяева, на всякий случай опять схватились за оружие, но, убедившись что больше непрошенных гостей эта ночь им не принесет, успокоились.

Нас прилично накормили; восточное гостеприимство ценилось шейхом Саидом - тем бедуином, с которым я первым заговорил. Жареная на огне курица и миска каши - что еще надо уставшему путнику с дороги? Я набросился на пищу жадно, ничуть не заботясь о том, что предложенное может оказаться отравленным. Роман ел более осторожно, отщипывая небольшие куски мяса, но глянув на меня, отбросил в сторону подозрения и справился со своей порцией даже быстрее.

В дальнейшей программе светского раута значилось совместное курение кальяна. Я отказался от великодушного предложения - дымок подозрительно отдавал "тяжелыми" запахами степных трав - чем, кстати, обидел пол деревни. А вот Борода с удовольствием сделал несколько тяг из медного мундштука; вскоре Роман уже обнимался с кочевниками, заразительно хохотал над какими-то словами, к которым я и не прислушивался. Бедуины, после получаса курения, вообще прониклись особой симпатией к моему напарнику; борода Долгова вкупе со смуглой кожей вообще делала его похожим на типичного жителя ближнего востока. Во всяком случае, так мне поведал Саид, который нашел несколько минут для общения и со вторым гостем. Восточные традиции. Когда же я попытался заикнуться о покупке верблюдов, шейх оборвал меня:

- Обижаешь, дорогой! Какие дела? Завтра дела делать будем, а сегодня - будь моим гостем. Отдыхай.

Я не стал противиться. Отдыхать - так отдыхать. В конце концов, я уже шестой год в пути. Не убегут от меня мои девчонки за сутки передышки.

Циновка в маленькой тростниковой хижине, выделенной "почетным гостям шейха", приняла измученное тело. Через минуту я дрых без задних ног.


***


- ...хорошая плата, Саид! Ты подумай получше, не торопись. Глянь только - все наши "калаши" за каких-то двух верблюдов! Посчитай выгоду!

Крепко заваренный кровавый каркаде отдавал тепло через толстые стенки глиняной чашки. Я не спешил пить обжигающий отвар, а вот Роман маленькими глоточками потягивал кипяток из кружки: после вчерашнего кутежа напарник достал жалобами на раскалывающуюся голову - "хуже, чем после ящика водки!" Вот и кури всякую дурь. С самого утра Долгов двигался точно сомнамбула; всю нагрузку в переговорах пришлось возложить на себя.

Плата, которую мы предлагали шейху, действительно справедлива. Конечно, многие Зоны содержали богатейшие нетронутые арсеналы, но ты попробуй еще до них добраться. Вдобавок, оружие - не вино, со временем лучше не становится; фабрик и заводов, выпускающих новые автоматы не стало, а вот верблюдов, лошадей, мулов и прочей вьючной живности (да и не только вьючной) плодилось с каждым годом все больше и больше. Так что АКМ Дениса и все "калаши" арабов - хорошее предложение.

- Андрей, дорогой, давай по-другому сторгуемся, а? - Саид никак не хотел принимать наши условия.

- Как "по-другому"?

- Я тебе даю два верблюда. Красавцы! Беговые! На таких не ездить - летать будете! И еще одного дам - буйвол, а не верблюд. Загружу его мясом и водой. Все для вас, дорогих друзей. А вы мне - маленький подарок сверху. Винтовку.

Ромыч едва слышно по-русски пробормотал что-то о близкой и дальней родне шейха. Мне оставалось радоваться, что вчерашняя гулянка отняла так много сил у Бороды - теперь он мог только лежать и тихо материться.

- Я подумаю, Саид. И еще - мне надо с Романом посовещаться. Наедине, пожалуйста.

- Конечно, дорогой, - шейх проявил себя настоящим джентльменом и тотчас направился к выходу. - Десять минут хватит?

Лишь только занавеска скрыла спину араба, я тотчас зашипел на Долгова.

- Борода, ты чего разгавкался!? А если этот царек бедуинский русский знает? Пол Азии у нас учились! Помалкивай лежи, дай мне договориться!

- Винтовку не отдам, - выдавил из себя напарник. - Пошел он в ... ! Пусть машинку губозакаточную купит!

- Не кипятись. Послушай. Ромка, мы идем в арабские земли. Гарантии, что там осталась цивилизация - нет. Соответственно, нет гарантии, что ты найдешь патроны к своему "гол-снайперу". А нахрен тебе эта бандура незаряженная? Только обуза лишняя. Пропадешь ты из-за нее... Давай, вон, арабу отдадим. А тебе калаш оставим, Денисов...

- Нет, не отдам, - насупился Долгов. Ну, будто ребенок малый! - Пошли они все...

- Роман, не начинай! Не хватает нам только с бедуинами этими поссориться. Бери АКМ!

- На кой он мне! Командир, ты же знаешь, я с оптикой привык работать. А на эту фигню даже прицела нормального не присобачишь.

- Ладно, - я мысленно махнул рукой, - давай так. Ты отдаешь шейху винтовку, я тебе - "Никонов", АКМ - мне. Ну как?..

- Отдашь? Ну, тогда, пожалуй, я уступлю...

- Вот и ладно! Саид!!! Дорогой, ты где!?

Циновка отлетела в сторону считанные секунды спустя.

- Что надумали, гости?

- Саид, мы согласны. Тебе - винтовку, все АК-74, но без патронов. Нам - три верблюда, мясо, хлеб, воду. Решение окончательное и обжалованию не подлежит.

Шейх размышлял недолго.

- Согласен, дорогой!

## Глава 17.

Теперь наше путешествие стало легким и комфортным. "Беговые" верблюды оказались неторопливыми флегматичными животными, едва способными обогнать пешехода; подозреваю, что и старыми. Выносливый "буйвол" после первого ночного перехода тоже едва волочил ноги. В общем, товар Саид нам вручил "качественный". Зато теперь мы не прятались, едва увидев лучи восходящего солнца - только днем давали отдых себе и животным. Армейские кепи, так любимые всеми сталкерами, вкупе с темными очками позволяли двигаться в утренние и вечерние часы; чем больше мы удалялись от деревни бедуинов, тем нежнее становилось солнце. Вероятно, озоновая дыра в том месте имела локальный характер. А может и нет - я же не ученый. Главное - мы беспрепятственно приближались к Египту.

Правда, с Романом так и не общались. Борода все время уделял своей новой игрушке - "Абакану", изучая все его нюансы. "Никонов" - это не "калаш", его за пять минут собирать-разбирать не научишься. Так и крутил днями автомат в руках Долгов, не выпуская самокрутку изо рта. После той гулянки, в деревне, Роман раздобыл пакет травы и теперь постоянно "смолил". Я не стал делать замечания; его здоровье - это его проблемы. Просто лишний раз отметил, что с напарником творится неладное; ведь не травился он раньше. Взять хоть тот груз марихуаны на рухнувшем вертолете...

Пустыня неспешно, километр за километром, пожиралась мягким верблюжьим шагом. По словам Саида, за две недели она должна была остаться у нас за спиной, как и весь Синайский полуостров. Нынешний Синайский полуостров: Обмен поменял его очертания. Когда утром по карте я пытался уточнить у шейха более-менее подробный маршрут, Саид воскликнул - неправильно! - и, выхватив из моих рук карандаш, несколькими штрихами сравнял один из двух южных "отростков" Красного моря - Арабский залив. "Там сейчас сухо!" - вполне понятно выразился собеседник, - "и мертво...". Потом, подумав, Саид обвел большим неровным кругом Каир с окрестностями. "Там тоже смерть!". А после этого провел прямую линию от своей деревни, во всяком случае от того места, где, как он сам считал, находилось селение, к границам африканской части Египта. Посередине черного графитового следа, по словам шейха, находился оазис; в нем нам надлежало пополнить запас.

В общем, этот мой, третий, переход через пустыню казался легкой прогулкой по сравнению с предыдущими. Налицо положительная тенденция: если пять лет назад, покинув Кургудул я чуть не отдал концы в казахской пустыне, то неделю назад мы с Романом сумели своими силами добраться до бедуинов. Теперь же все шло как по нотам: в рассчитанный срок мы вышли к оазису, похожему на тот, где мы встретили мертвого араба с мальчиком. Там нас ожидало небольшое поселение бедуинов, которые едва услышав имя Саида, тотчас окружили нас навязчивым вниманием. Но, на этот раз, обошлось без гулянок. Пополнив запасы воды мы продолжили маршрут.

Еще целую неделю пустыня оставалась нашим домом; вполне гостеприимным. Здесь, к юго-востоку от последнего оазиса, солнце оказалось добрым и ласковым; ночи теплыми; легкий ветерок дул в спину, приятно освежая жарким днем. Я даже в чем-то начал понимать коренных жителей пустыни - бедуинов, которые из поколения в поколение противились всем попыткам цивилизации обратить их в свое лоно. Зачем? В чем смысл жизни? Ради чего мы гробили себя на не приносящей радости работы, службе?.. Ради неработающих плазменных панелей, что висели на стенах шикарных покинутый домов? Или ради ярких спортивных болидов, как тот Ferrari, что без малейшего сожаления бросил Котельников в поселке сталкеров? Или смысл жизни скрыт в глубоких бронированных сейфах; облачен в хрустящий зеленый цвет? Нет.

Это уж точно бессмыслица!

За такими ленивыми раздумьями тихо проплыла на горизонте гора Синай. Место, где христианский бог вручил Моисею скрижали с десятью заповедями. "Не убий..." Нелепо вспоминать о них в мире, где Земля сотряслась от разрывов Обмена... В общем, одна из главных святынь христианства не вызвала у меня никаких эмоций, скорее - всколыхнуло старое непонимание поведению людей, позволяющих дурманить свои головы.

Что творилось в душе Романа - не знаю. Знаю только то, что он не перекрестился, когда на горизонте показался горный пик. Может, просто не заметил?..


***


Красное море показалось точно в предсказанный Саидом срок. Секунду назад мягкие ноги наших верблюдов ступали по бескрайнему песку пустыни, как вдруг горизонт бросил на нас огромную водную гладь. И на самой границе, между янтарно-желтым и лазорево-синим, нелепым грязным пятном прилепился крошечный рыбацкий поселок с немудреным названием Кафр Кафр - деревня (арабский). Деревушка стала последней нашей остановкой в Синае; долго задерживаться мы там не стали, и постарались поскорее сбыть наших верблюдов. За трех "великолепных" животных Вассим-торговец, после долгих споров отдал нам старую лодку и приличный мешок с патронами к АКМу и "Абакану"; приличная часть из них оказалась бронебойными. Чего-чего, а боеприпасов в Кафре оказалось с избытком - когда-то недалеко от деревни находилась египетская военная база. Вассим, попервой, попытался нам втюхать автоматы, но Роман быстро отмел эти потуги плутоватого араба: "Давай, брат, лучше патроны." Торговец не стал спорить.

Кстати, в Кафре я подметил еще одну особенность. Редкие поселяне после приветствия непременно обращались с дальнейшими вопросами к Долгову, полностью игнорируя меня. Объяснение этой странности нашлось быстро: заросший бородой Роман, загоревший до черноты под жарким солнцем пустыне, удивительно походил на местных жителей. Это поджарые, высушенные бедуины сразу распознали в Долгове чужака, пусть и потом довольно быстро с ним сблизились. Местные жители Кафра и вовсе принимали моего напарника за араба.

Уже в лодке, неспешно качающейся на ласковых волнах спокойного моря, мы решили воспользоваться неожиданной удачей. Согласно новому экспресс-плану, в ближайшем населенном пункте Долгов должен был попытаться выдать себя за араба. Язык, благодаря многолетним скитаниям, он знал довольно хорошо: уж послать-то куда подальше мог любого. Этот план вполне мог сработать: распознать обман аборигены могли лишь в бане, но защита от таких случайностей оставалась в наших руках.

Старый двигатель, непонятно каким чудом заведшийся в пронырливых руках Вассима, все-таки сдох. Хорошо хот, что большая часть водного пути осталась за кормой. Пришлось взяться за весла; помозолить руки. Нет худа без добра: двигатель теперь не заглушал голоса - можно было поберечь глотку, а столь высокоинтеллектуальное занятие, как неумелая гребля, давало время для обсуждения нашей легенды. Сошлись на том, что Роман с этого момента обзывался Джамалем (что значит красивый по-арабски; на этом имени настоял сам Долгов). Новоиспеченный араб, оказывается, был ни много ни мало коренным египтянином, но выросшим на чужбине, вдали от родины с отроческого возраста; после Обмена жил в Иране, ходил в Зоны, там познакомился с русским сталкером Андреем. А теперь Джамаль решил вернуться с другом в родные места, которые он знал только по обрывочным детским воспоминаниям.

- Хорошо, акцент мы этим, допустим, объясним. А вот я за каким лешим за тобой поперся? - легенда должна была выглядеть если не безупречной, то, хотя бы в известной степени, логичной.

- Ты? - Борода развел руками, из-за чего ему пришлось выпустить весла. - Как за каким? Мир повидать. Чего только человеку не забожиться?.. Во всяком случае, нам ты именно это и рассказывал, забыл? Тот же Котельников, да и Джафар до сих пор так думают...

Котельников. Джафар. Как они там? Живы ли. Ведь Хишам Нага не дурак, легко сложит два плюс два и сделает правильные выводы от пропажи своих людей. Хотя, не пойман - не вор. Из "Земли смерти" не вернулся никто - ни Команда, ни Близнецы, ни Бача с вертолетом. Пусть посылает новых сталкеров в Зону (из которой не вернулись две группы самых лучших!), и уже потом предъявляет обвинения.

Хотя, все это отговорки, для того, чтобы себя успокоить. Как оно там произошло, я узнаю не скоро...

- Ну что? - Роман явно хотел услышать мое мнение.

- Пойдет... Если кому не понравится история - у нас всегда найдутся аргументы под рукой, - я погладил приклад автомата и добавил - Джамаль...


Раас Хариб - город на берегу - встретил нас оживлением на улицах и долгожданной прохладой редких пальм. Людей на улицах оказалось на удивление много - на первый взгляд не меньше, чем на базарной площади Горгана. Правда, в отличие от североиранского города, большая часть мужчин занималась ничего неделанием: арабы сидели на коврах в многочисленных закусочных попивая крепкий чай. Старые песчаные стены, не знавшие ремонта два десятка лет, грозили обрушиться, погребя под собой посетителей, но те с флегматичным спокойствием продолжали лениво о чем-то спорить друг с другом. Некоторые попросту сидели в придорожной пыли, подперев спинами теневые стороны стен домов. Ну а от количества и цветов кальянов вокруг просто зарябило в глазах. Создавалось впечатление, что людям здесь давно ничего не надо - лишь бы ощутить в зубах вожделенный мундштук.

- Беспредел, - выдал Роман, окинув взглядом окрестности пристани. - Здесь явно железной руки не хватает.

Я не успел поддержать разговор: нас перебил невесть откуда взявшийся щуплый мужичонка в длинном, подметающем песок, балахоне. Черные глаза его постоянно бегали, делая совершенно бесполезными попытки уяснить, куда же именно направлен взор их владельца.

- Салям алейкум, дорогие! - затараторил подбежавший по-арабски. - Вам надо продать лодку? Шакир вам поможет! Надо снять комнату? Шакир поможет! Гашиш, мужчину? Шакир поможет!

- Малейкум асалям, почтенный, - довольно чисто начал играть свою роль Роман. - Ты действительно можешь помочь нам продать эту быстроногий, как горная лань, и прекрасный, как цветок розы, челн, с мотором, спрятавшим в себя сотню могучих жеребцов, достойных конюшен солнцеликого шейха?

Из ступора я вышел секунды на две быстрее, чем Шакир, который никак не мог проникнуться смыслом сказанного.

- Уважаемый, мой друг слишком долго прожил в Иране...

- Понятно... - сумел выдавить из себя мужичонка. Ошалевшие глаза уже начали свой привычный бег, но подвижность к конечностям еще не вернулась.

- Так сколько можно получить за нашу лодку?

- А, за лодку... - Шакир наконец очухался. - Ну, учитывая ее состояние - тридцать патронов.

- Всего каких-то тридцать жалких патронов за неудержимо быструю, прочную... - затянул опять свою песню Роман.

- Семьдесят! - не выдержал араб.

- Сто! - встрял я. - Или вон тому продадим, - к нам спешил еще один житель города, потрясая при каждом шаге вывалившимся из расстегнутой рубашки брюшком и поблескивая лысиной на солнце.

- Хорошо! ...грабители, - уже тише добавил Шакир. - Но гостиницу вам тоже я подыщу!

- По рукам! - не дав завестись Роману, я протянул ладонь арабу.

- За информацию о комнате десять патронов! - успел ввернуть тот фразочку, прежде чем руки разомкнулись. Проныра!

- Хорошо, хорошо, - я улыбнулся. - Извини почтенный, но мы идем с этим уважаемым мужчиной, - а это уже в адрес подбежавшего, наконец, лысого.

Толстяк бросил в сторону грязное ругательство, смысл которого состоял... в общем, нехорошим ругательство было. Предупреждая взрыв эмоций со стороны Романа, я ответил лысому, что его голова похожа на... в общем, нехорошо обозвал его самого, его родителей, и его верблюдицу, что ввело бедного араба в состояние ступора, привычное, как выяснилось, при общении с русскими.

Гостиница, в которую привел нас Шакир, находилась всего в пяти минутах ходьбы от пристани. Хозяина звали Абу-Ахмед - первый встретившийся в Раас Харибе человек, который своим видом внушал доверие. Немногословный пожилой араб без лишних разговоров выдал нам ключи от номера на втором этаже, потребовав плату за неделю вперед - тридцать патронов. Плюс десять проныре Шакиру. Вот так быстро истратилась почти половина суммы, вырученной за лодку...

Интересно - Раас Хариб оказался единственным городом, где сохранилось какое-то подобие денег. Из тех, конечно, в которых я побывал. Здесь функцию местной валюты выполняли патроны. Наиболее ходовыми были 7.62 мм для АКМов и 9мм пистолетные; чуть дешевле шли 5.45 и 5.56, гораздо дороже - экзотические 12.7. В других же городах - даже в огромном Горгане - давно перешли на простой меновой торг, по принципу - чего хочу, того и прошу.

Ключи от номера исчезли в кармане Романа, без раздумий направившегося к лестнице; вероятно, его сильно истощил словесный порыв на пристани. Я же ненамного задержался у стойки.

- Абу-Ахмед, а где тут у вас в городе можно с активными людьми поговорить, а не с этим наркоманьем, что на улицах валяется? Есть у вас хоть кто-нибудь, кто еще хочет чего-то от этой жизни добиться?

Старый араб взглянул на меня, подумал.

- Приходи вечером в кафе ко мне. Там и найдешь нужных людей.


Тяжело вставать с нормальной постели; трудно заставить тело подняться с настоящего матраса, заправленного чистой простыней; нелегко оторвать голову от подушки. Особенно, если учесть, что спал ты всего три часа, да и последний раз опочивал в таких условиях три недели назад.

Тяжело. Но получилось. Гораздо труднее оказалось поднять Романа - тому, казалось, было абсолютно все равно, что творится вокруг; главное - чтобы поспать дали. Наверное, случись сейчас второй Обмен - и он бы не заставил Долгова оторваться от подушки. Пришлось потрудиться.

Десять минут не прошли даром - матом да тычками, уворачиваясь от ответных отмашек медвежьей лапы Романа, мне удалось поднять его на ноги, и заставить разлепить глаза. Затем, я обратился с короткой речью к неотошедшему от сна напарнику. Простым, доходчивым языком, опираясь на многолетний опыт русского фольклора, Бороде было объяснено, что поспать он и позже может, а сейчас дело надо делать.

Кафе Абу-Ахмеда примыкало к стене гостиницы: на небольшой площадке, отгороженной кустарником от дороги, стояло несколько столиков и два дивана. Днем все места были пусты, сейчас же в закусочной находились четыре посетителя. И если внешность троих из них, покуривающих кальян на диване, была вполне заурядной, то одиночка за столиком приковывал к себе внимание. Темнокожий, со смуглой даже для араба кожей, мулат своими габаритами напоминал незабвенного Степана: такой же огромный. Только в отличие от кургудульского байкера руки этого мужика представлялись непомерными в обхвате жгутами мышц; да и вся фигура под "боксерской" майкой и ярко синими джинсами не предполагала лишнего веса. И это несмотря на то, что судя по лицу мулаты было никак не меньше пятидесяти лет.

- Вон Зияд сидит, - указал нам хозяин гостиницы на здоровяка. - С ним поговорите...

- Спасибо, почтенный. Пусть твои закрома всегда ломятся от зерна, а сундуки с богатствами заполняют весь твой чертог до самой крыши.

Похоже, Роман наконец-то проснулся.

- Спасибо Ахмед. Джамал, пойдем поговорим с уважаемым Зиядом.

Мулат тем временем жестом подозвал помощника хозяина, который выполнял функции официанта, вышибалы, горничного и уборщика в одном лице. Человек принял заказ и направился к барной стойке, как раз мимо нас.

- Постой, уважаемый, - остановил официанта я. - Не скажешь, что заказал почтенный Зияд?

- Бутылку вина, урожая 2003 года.

"Ого-го".

- Запиши ее на наш счет и принеси еще одну.

Официант согласно кивнул и продолжил свой путь.

- Андрей, слушай, это ведь мусульманская страна, - зашептал мне на ухо Долгов. - Так почему он алкоголь жрет?

- А я почем знаю, - огрызнулся я в ответ. - Может, поменялись какие законы. Раз он пьет - то мы ему компанию составим... Добрый вечер уважаемый! - это уже относилось к здоровяку. - Разреши присесть?

Мулат за столом повернулся в нашу сторону, взглянул мне в лицо. Брови его нехорошо сошлись к переносице.

- Европеец? Кто?

- Не нервничай, брат! - вступился Долгов. - Это мой друг Андрей из далекой и снежной России. А я Джамал, сын Аль-Масира с ранних лет росший в горном Иране.

- А... русский значит... - здоровяк успокоился. - Садитесь, пожалуйста. А меня Зиядом зовут...

Не успели мы примоститься на старые деревянные стулья, как появился официант.

- Вот, две бутылки, как и заказывали.

Зияд вопросительно взглянул на подошедшего.

- Какие две? Я об одной говорил...

- Ничего, брат. Это мы угощаем. Давай за знакомство! - просиял Джамал-Роман.

Здоровяк ухмыльнулся.

- Ну, раз вы угощаете...


Хорошо, что официант убирал за нами каждую выпитую бутылку - иначе пространство вокруг столика уже давно стало бы непроходимым. Сколько мы их осушили? Десять или больше? Я давно уже сбился со счета и сейчас просто "хилял": цедил вино из бокала малюсенькими глотками, в основном слушая перебивающих друг друга Романа и Зияда.

А услышать пришлось много чего, интересного и не очень. Зияд рассказал "своему брату Джамалу" о том, как сильно изменилась жизнь в Египте с послеобменных времен.

Оказалось, что Раас Хариб являлся чуть ли не единственным оплотом цивилизации на территории бывшей арабской республики. Относительный порядок (тот самый, который Долгов охарактеризовал одним словом "беспредел") поддерживали многочисленные полицейские, работающие на нынешнего хозяина окрестностей - мэра Мансура Зиятти. Сам мэр, кстати, на людях давно не появлялся и по городу поползли нехорошие слухи. Мол, что Мансура уже и нет в живых, а городом на самом деле правит начальник полиции.

- Похоже на правду! - Роман, в отличие от изрядно захмелевшего Зияда, держался молодцом. - История нашего мира, мой брат, знала немало таких случаев.

- Нет! Нет, Джамал! - мулат хлопнул кулачищем по столу; на звук обернулись арабы на диване. Зияд жестом извинился перед ними, наклонился к Долгову и зашептал тому прямо в лицо. - Жив Зиятти, жив! А начальник полиции предан ему, как верный пес.

- Не верю! - Борода гнул свою линию. Я же вообще опустил голову на руки, прикинувшись спящим. - Зияд, брат, ну сам посуди, чем Мансур такую верность покупает?.

- Чем, брат мой Джамал? Я тебе скажу. Вообще у нас в городе об этом не принято говорить, но тебе, брату, как не сказать. А этот, - пренебрежительный взмах в мою сторону, - шайтан с ним. Пусть слушает, неверный. Так вот, брат мой, Аллах подарил истинно верующим надежду на продолжение рода. Он второй раз создал женщин!

Так, вот это уже интересно. Продолжай араб, продолжай, родной мой! Долгов - тоже молодец; абсолютно ничем не выдает своей заинтересованности, напротив, пытается все в шутку обратить.

- Ну ты даешь, Зияд! Сказанул - женщины второй раз. Наверное, вино крепкое?

- Джамал, ты хочешь обозвать меня лжецом? - здоровяк не на шутку рассердился. - Так вот, слушай. У Мансура есть жена. Молодая - не старше двадцати. Ее мало кто видел. Мэр с нее глаз не сводит, поэтому и сам не показывается прилюдно.

- Брехня... - лениво протянул Роман. - Байки. Брат мой, я тебя не оскорбляю, я имею в виду, что тебя обманули.

- Обманули?.. - усмехнулся Зияд. - А теперь слушай ОЧЕНЬ внимательно. Сына. Мансура. Видел. Я. Сам.

- Тю, ну и что? Сколько лет сынку-то?

- Два года.

А вот в этом месте рассказа Долгову следовало бы поперхнуться. Он это с успехом проделал, закашлявшись так натурально, что заставил меня "проснуться".

Пришлось даже постучать напарника по спине.

- Сам видел, говоришь? Значит - правда. Я верю тебе, брат! Аллах велик в своей щедрости! Но откуда все-таки взялась женщина?

- Откуда? - здоровяку уже плевать было на "проснувшегося" русского. Зияда понесло. - Слушай, Джамал. На юге, вверх по течению Нила есть Зона. Огромная Чужая Зона - так о ней сталкеры отзывались, когда они еще ходили здесь. Где-то недалеко от Луксора. Так вот, говорят, были счастливчики, которым удалось выбраться оттуда. Которые видели райский сад на земле. Райский сад, населенный молодыми прекрасными гуриями, черноглазыми и большеокими. Оттуда, говорят, и привели жену нашему мэру. Отвалил он за нее, по слухам, около двух тысяч верблюдов.

Вот! Наконец! Захотелось выбежать на улицу, заорать во всю глотку! Но пришлось изображать неверие...

- Даже не знаю что сказать... - абсолютно правдиво и убедительно выдохнул из себя Роман. Я тоже закивал головой, мол "как-то с трудом верится во все это"...

- А что ж ты, Зияд, себе женщину не привел? Или рассосалось там все за последние два десятка лет?

- Не обижай меня, брат! Не с кем у нас в Зоны ходить. Перевелись сталкеры. Последний - три года назад сгинул. Там же, под Луксором. А я - пытался. Собрались мы группой, лет пять назад туда. Но накануне выхода, хвала Аллаху, мне приснился вещий сон. И я не пошел... А та группа тогда так и не вернулась...

- Да, дела... - вздохнул Роман. - Слушай, брат, а ты нас с Андреем до той Зоны не подкинешь? Мы бы тебя не обидели, послушную жену привели бы.

- Джамал, ты что? - встрепенулся араб. - Хочешь сказать, что вы хотите в Зону пойти? Одумайся, брат! Сгинете там!

- Брат, забыл тебе сказать. Мы - сталкеры. Лучшие во всем Иране. Вместе четыре года ходим, до этого порознь шайтан знает сколько времени ходили... Так что?

Зияд просиял.

- Тогда давайте прямо завтра! Сам Аллах вас ко мне послал, так чего откладывать. У меня джип есть, я его заправлю под завязку, и рванем на Юг. Согласны?

- Андрей, ты не против? - Долгов взглянул в мою сторону. - Ну, раз нет - то давай прямо завтра. Кстати, за это нужно выпить!


Утром мне было плохо. Во рту поселился противный привкус, который не в силах был прогнать даже крепко заваренный каркаде; ноги налились свинцом и совершенно не хотели слушаться своего хозяина. Роман - тот вообще дрых без задних ног. Будить его я не стал - все равно выехать мы планировали во второй половине дня - и решил немного прогуляться по окрестностям городка.

На улице меня встретил теплый и неожиданно сильный ветер. "Почти как в "воронке"". Да нет, куда уж этому ветерку до того урагана, что сносит с ног в Зонах и заставляет безвозвратно исчезать лучших "ходящих". Хотя пригоршнями песка и ему удавалось огорчить редких прохожих, тех кто действительно шел по каким-то делам. Тем же, кто просто валялся в дорожной пыли, давно было на все наплевать...


Вернулся я к гостинице примерно через час, изрядно посвежевшим и даже слегка проголодавшимся. Уже хотел было подняться в номер, но к своему удивлению увидел Романа, поджидавшего меня в кафешке. Борода сидел за тем же столиком, где вчера была рассказана удивительная история; перед ним уже покоилась початая бутылка вина. Мало того, похоже Роман успел рассчитаться с хозяином гостиницы: у стены стояли наши автоматы, подле них базировались походные мешки.

- Андрюха, а я тебя уже искать думал начать! Куда делся? - заорал Долгов едва увидел меня. - Садись, давай! Вина будешь?

- Нет, спасибо. Что, по мне не видно, что не хочется?

- Да ты попробуй, полстаканчика - сразу полегчает.

- Нет. Слушай, Борода, а чего ты так рано вскочил? Да и стволы притянул сюда? Нам еще же долго ждать выезда.

Долгов хитро прищурился.

- Ага, как же, долго. Пока ты там по улицам шлялся, ко мне человек пришел от Зияда; сказал, чтобы собирались, скоро он за нами на своем джипе подкатит.

- А чего ж он так резко планы поменял, а? - у меня закралось нехорошее предчувствие. - С бухты-барахты. Не делаются ведь так серьезные дела...

- Да кто его знает... - махнул рукой напарник, - может опять, приснилось чего. А может, как понял что его бабы ждут, так и утерпеть не может!

И Борода залился смехом.

Смейся, Роман, смейся. Только как бы после твоего смеха нам, согласно мудрой русской поговорке, плакать не пришлось.

Но мрачные мысли не успели овладеть мной. Нарушая предполуденную ленную тишину, к гостинице примчался огромный грохочущий ослепительно-белый джип. Автомобиль, поднимая клубы пыли, бешено заскрипел тормозами, остановившись в нескольких метрах от живой изгороди кустарника. Абу-Ахмед, выглянувший из дверного проема, покачал головой и снова скрылся в прохладных недрах помещения.

Из машины вылез Зияд. Здоровяк облачился в крахмально-белый костюм, который выигрышно оттенял его смуглую кожу. Конечно, этот наряд дико смотрелся среди привычно-рванных балахонов окружающих аборигенов. Зато, и этого не отнимешь, выглядел Зияд очень эффектно.

"Он что, уже собрался на женщин впечатление производить? И как в таких шмотках в Зону идти? Да нет, все нормально, переоденется..."

- Здравствуй, брат! - Роман полез обниматься с прибывшим. - Садись, пропустим по стаканчику за успех вашего мероприятия.

Тем временем подъехал еще один автомобиль, на этот раз - "Импреза"; остановился подле джипа.

- Спасибо, Джамал, но я ненадолго, - с места в карьер взял мулат. - Я с вами в Зону не пойду.

Если я ожидал что-то подобное, то для Долгова слова Зияда стали откровением.

- Как... почему?... Мы же вчера договорились.

Зияд присел на стул.

- Джамал, брат, помнишь, что я вчера тебе рассказывал о моей задумке пойти Зону? О вещем сне?

- Помню, брат, помню. Ты говорил еще, что те почтенные мужчины так и не вернулись.

- Да-да, именно это, - кивнул араб. - Так вот. Этой ночью Аллах снова послал мне предостережение. Мне приснился то же сон, что и пять лет назад. Понимаешь, именно тот! Поэтому - я твердо решил не идти...

- Твое, конечно, право, Зияд, - Долгов насупился. - А нам-то что теперь прикажешь делать? Мы-то с русским не передумали!

- Джамал, брат! Я так и знал, что ты не передумаешь... Вот! - и рука мулата положила на стол ключи. - Бери джип. Там карта. Пользоваться компасом, надеюсь, умеешь? И, если ты действительно найдешь женщин - постарайся вернуться! Да и русский твой тоже!

Роман моментально заключил араба в крепкие объятия; мулат, похоже, и не ожидал такой прыти. Я ограничился простым рукопожатием.

- Спасибо, Зияд. Мы вернемся - машину отдадим.

Погрузились за считанные секунды. Вскоре белоснежный джип оставил позади и Зияда, и вышедшего попрощаться Абу-Ахмеда и весь Раас-Хариб.

И вслед нам неслось:

- Удачи. Аллах с вами.

## Глава 18.

Египетское шоссе абсолютно не пострадало за те девятнадцать лет, что провели черту между миром до и после Обмена. Аспидно-черное покрытие, с ярко-оранжевой разметкой, выглядело так, будто его положили вчера; лишь в некоторых местах асфальт бороздили трещины, но они оставались незамеченными для огромных колес джипа. А чему удивляться: арабы жаловались, что и на побережье дожди всего раз в год шли, что уж говорить о пустыне. Заморозков здесь тоже отродясь не бывало. Вот и лежал первозданным асфальт, хоть и силился его побороть вездесущий песок.

Ромыч развалился в водительском кресле, небрежно кинув руки на баранку. Я же просто пялился через темное тонированное стекло на проносящийся за окном унылый однообразный пейзаж. Нет, что ни говорите, а пустыню лучше на автомобиле пересекать!

Заправил нас Зияд под завязку: стрелка, показывающая уровень горючего в баке непоколебимо держалась у отметки FULL. В багажнике заботливый араб в ряд выстроил пяток двадцатилитровых канистр залитых под горлышко бензином. Его теперь, по расчетам здоровяка мулата, должно было с лихвой хватить на путешествие "Туда и обратно". Но на этом приятные сюрпризы от Зияда не заканчивались: на заднем сиденье разместился приличный склад полезных для любого "ходящего" в Зоны мелочей. Особенно порадовали две ременно-плечевых системы для хранения боеприпасов - в просторечье "лифчиков" или "нагрудников". Странно, но они стали большой редкостью в нашем мире. А тут - два камуфлированных, словно только что со склада... Еще к приятным неожиданностям можно было отнести великолепный бинокль. Ну и провизия - куда без нее...

- Андрей, - вдруг подал голос молчавший до поры Долгов. - А что мы с бабами станем делать, когда найдем их? Ну, я не про первый месяц спрашиваю - сначала понятно что! А потом? Ты над этим вопросом задумывался?

О, как загнул, друг ты мой сердечный. А ведь и правда...

Все послеобменное время выжившая, мужская половина человечества грезила женщинами. Первые годы и вовсе столько отважных, решительных парней пропадало, бросаясь в рискованные походы, ориентируясь на малейшие слухи, на призрачные надежды. Но эта волна быстро иссякла, разбившись о суровую реальность мира без женщин, сгинув в Смутное время. Позже, выжившим прагматикам было уже не до каких-то там мифов: мужикам просто надо было выжить.

Я и сам относился к той, второй, реалистичной половине человечества. Смиренно принял новый мир, смиренно выполнял приказы руководства, смиренно следовал уставу. Но стоило умиравшему сталкеру-арабу брякнуть несколько слов на ломаном английском - и капитан Олеников сорвался в бесконечное путешествие; в поход длинною в шесть лет.

Сколько приобретено и потеряно друзей, сколько пройдено километров...

Поменялся я сам. Теперь пришлось жить опираясь на самого себя, а не на мудрые головы отцов-командиров. Теперь можно было не цепляться за зряшную иллюзию порядка, диктуемую уставом. Зряшную?

Что я приобрел за годы проведенные вне Базы? Да, стал неплохим сталкером. Сам Котельников это отметил. Да, научился хладнокровно убивать людей. Парадокс. Кому еще и уметь хладнокровно убивать, как не военному? Казалось счастьем, что мое поколение выросло в относительно спокойном мире; забыло, каково это - ловить человека на мушку, дарить ему мгновения жизни прежде, чем нажмешь на курок... Оказалось, что казалось.

Приобретя много нового, я потерял часть себя. Зачем капитан Андрей Олеников сорвался с насиженных мест за уходящим солнцем, в путь без возврата? Что он хотел сделать с мифическими женщинами?

Сейчас я не мог ответить на этот вопрос. Я просто не помнил... Привыкший жить мечтами и грезами человек, сейчас, в сотне километрах от заветной Зоны, не знал, что ответить своему напарнику.

- Командир! Ты что, уснул, что ли? - Роман повернул голову в мою сторону. - А, замечтался, Андрюха! Ничего, скоро мы попарим свои...

- Заткнись! - оборвал я напарника. - Лучше за дорогой следи!

- Командир не в настроении... - пробубнил Долгов.

Да, не в настроении. И вообще - достал ты меня уже, Борода! Не знаю, как будем с тобой женщин делить. Хорошо, если их там много. Тогда я часть себе возьму, часть тебе останется. А если мало?..

Что это со мной? Почему я думаю о женщинах, о девушках, о прекрасной половине человечества как... как о каком-то товаре? Да как мы вообще их будем делить? Какое мы имеем право? А если они вообще не пойдут с нами?

Нет, пойдут. Раз уходили с теми, прежними сталкерами, то и с нами пойдут.

Хотя те арабы могли и попросту воровать их. Ведь в Зоне у Луксора вполне может оказаться город - этакий Город Счастья - населенный благополучными мужчинами и женщинами, которые растят здоровых детей. И которым плевать на проблемы двух проходимцев, которые сами с оружием в руках станут защищать свою жизнь.

Все это слишком сложно... На вопрос Долгова я так и не ответил, растворившись в проплывающей за окном пустыне...


***


Какое-то чувство, зачастую именуемое "шестым", заставило меня разлепить глаза.

- Куда прешь, Борода! Тормози!!!

Роман не переспрашивал - просто так резко нажал на педаль, что джип едва не перевернулся; задние колеса, наверное, даже приподнялись над землей.

- В чем дело, Командир?

- А ты что, сам не чувствуешь, что ли?

Долгов повертел головой по сторонам.

- Нет...

- Ну, тогда хотя бы на карту взгляни, водила! А я пока пройдусь возле машины.

Теплый сухой ветер ударил мне в лицо, сам услужливо захлопнул дверцу. Пейзаж за время сна (даже не заметил, как убаюкало!) разительно изменился. Под ногами по-прежнему похрустывал песок, зато бескрайняя безжизненная пустыня обрела свои границы... Слева от нас высились горы. Конечно, не ровня гордым черным иранским гигантам, но и их желтые изъеденные ветром и временем вершины далеко отстояли от земли. Горы, становясь ниже, уходили куда-то правее, прямо за горизонт; перед ними показалась и первая растительность. Редкая блеклая травка, несколько чахлых пальм, неожиданно густые заросли какого-то кустарника. Дальше, к горам, уже на изумрудном фоне высились настоящие, окруженные роскошной кроной деревья. А правее... Правее, в нескольких километрах неспешно катил свои волны великий Нил. Река, по утверждению многих, породившая человечество. "go to west, to big river..." Река, которая теперь должна была воскресить род людской.

Явление всей этой красоты я благополучно проспал, а вот Долгов, ничего не подозревая, собирался вывести на эту травку наш джип. На травку, под которой наверняка жили норочники.

Точно, вон и кучка земли под пальмой виднеется. Во, нарыли - что твой крот!

- Норочники? - раздалось из машины. Соизволил догадаться! А если бы я не проснулся вовремя! Теперь вот, не выходит, не ступает на землю, шельмец. Как будто это его спасет, в случае чего. Я помню, как на моих глазах пара мутантов под землю бэтэр Надима утащила. Пыхтел стареньким движком, вращал бешено всеми восемью колесами - да где там! Вся бригада неугомонного иракца так и пропала под землей. Никто не выбрался на поверхность. Да и не возвращались никогда из проклятых нор люди. В Горгане рассказывали, что давным-давно была одна попытка разведать ходы норочников. Несколько местных молодых сталкеров, самых бедовых, на глазах у нескольких десятков опытных товарищей опустились в черные провалы. А дальше... Дальше были только кровавые фонтаны. Сталкерам оставалось только удивляться - сколько жидкости, оказывается, в человеке.

И вот сейчас Долгов, будучи в каком-то непонятном наваждении, едва не заехал на территорию этих монстров. Что это было? Обычная усталость. Или же Зона "зазывала"? Ведь приходилось слышать и о таком от бывалых сталкеров.

- Ну, ты извини, командир, - привычно забубнил Роман. - Пустыня эта проклятая, монотонная. Видать усыпила, мать ее...

Что это? Как будто земля дрогнула!

Я взглянул на Долгова. Тот продолжал разглагольствовать, он явно не слышал толчков, так взволновавших меня.

Вот еще раз. О, черт! По-моему я догадываюсь, что это за толчки.

- Роман, в машину!

Влетел, даже не подумав возразить! Видно, и до него дошло!

Земля дрожала все сильнее. Сомнений не оставалось - в нашу сторону двигался норочник. Возможно, не один.

Одним прыжком я тоже оказался в машине.

- Погнали!

- Куда? - Роман уставился на меня. - По карте-то нам вперед надо! Так куда? Назад? Направо? Налево.

Думай, Андрей, думай. Направо - равносильно "назад". Там Нил блестит под солнцем и, неизвестно, был ли там когда-нибудь мост - дорога не вела к реке, он терялась среди зелени. А слева горы, по карте - на несколько десятков километров...

- Налево. И быстрее давай.

Некогда белый джип рванул с места, тонированное стекло спины лучам заходящего солнца. Вот так - пять лет я шел на запад, а теперь, для того чтобы попасть в вожделенную Зону, придется немного проехаться на восток.

Но это несколько меня не тревожило - наоборот, некоторая абсурдность ситуации заставила улыбнуться.


Багровое светило вскоре скрылось за горизонтом. Борода включил фары: два желтых конуса далеко вперед выхватывали однообразный пустынный пейзаж. Лишь по правую руку все также черными громадинами нависали горы.

Ехали молча. Ночное бездорожье полностью завладело вниманием Романа, я же не расставался с картой, не забывая поглядывать по сторонам. Вот, подпрыгнув на кочке, джип устремил свет фар ввысь, и, с удивлением, мы увидели, что горы стали намного ниже. Хотя судя по карте, массив продолжался еще не один километр.

- Тормози, Борода. Надо осмотреться.

- А чего здесь?

Ну вот, опять принялся спорить.

- Что - не видишь? Горы почему-то понизились. Тормози!

Джип нехотя проскрипел тормозами.

Луч фонарика - еще одного полезного подарка Зияда, красноречиво подтвердил догадку: высота гряды в том месте где мы остановились, не превышала пятнадцати метров. Дальше, вправо и влево конус света растворялся в темноте.

- Ночуем здесь! Если что - завтра проедем дальше. Не хватало еще в темноте в какую-нибудь ловушку попасться.


***


Проснулся я за несколько минут до рассвета. Привычке вставать в точно заданное время я был обязан еще службе в армии; в бытность сталкером эта способность отшлифовалась. Вот и прошлой ночью мой биологический будильник был поставлен в положение "Восход". На этот раз мы с Романом решили не дежурить: Зона лежала там, за горами; для ее штурма надо было приберечь силы. А от непрошенных гостей первым рубежом обороны являлся автомобиль...

Я выбрался наружу - "подышать свежим воздухом" и, заодно, прочистить голову от разрывающего все окрест богатырского храпа Романа. Все тело ныло - все-таки откинутое сиденье джипа не лучшая постель. Конечно, за годы странствий приходилось спать и в гораздо менее комфортных условиях, но именно сегодня почему-то вспомнилось, что я уже совсем не мальчик - напротив, мужчина, которому под сорок...

Вон из головы дурные мысли!

- Борода!

- А! Что!? - Роман тут же схватился за автомат, но увидев, что возле него нахожусь только я, отпустил "Абакан" и откинулся на кресло. - Чего орешь, Командир?

- Поехали. Хватит спать. Сейчас солнце взойдет - самое время отправляться. Только в оба гляди! Ведь мы уже, - я ткнул пальцем в карту, - на границе Зоны.

- Угу.

Долгов провернул ключ зажигания. Двигатель не отозвался привычным басовитым гудением.

- О, тварь!

"Все, докатались!" - почему-то у меня сразу родилась уверенность, что на джипе дальше мы уже не поедем. Действительно, Роман еще с минуту подергал ключ в замке, затем открыл капот, бросил взгляд на двигатель, прикрытый сверху пластиковой накладкой.

Я же в это время спокойно набивал свой рюкзак припасами.

- Ну что, механик, починил?

- Хрена лысого! Тут электроники насовали - фиг разберешься! То ли стартер, то ли инжектор. Голый номер.

- Тогда идем пешком, - рюкзак привычно нашел свое место за плечами. - Все равно через несколько километров джипа бросили бы. Сам понимаешь.

- Все понимаю, - развел руками Долгов, - но, все-таки, жаль машину. Ладно. Две минуты командир.


***


Что не говорите, а красив рассвет в пустыне! Огромное солнце неспешно, солидно выкатывается из-за горизонта; жидкие сумерки шкодливыми кошками силятся спрятаться в песке, в скалах, но попросту истаивают под первыми лучами. Через несколько минут с остатками мрака покончено - все окрест вспыхивает желтым - солнечным - цветом.

Хорошо наблюдать за рассветом. Если у вас, конечно, с собой приличный запас воды есть. Помнится, в казахских песках мне было совсем не до созерцания окружающих красот.

Да-да, именно в пустыне. Перебраться через пятнадцатиметровую скалу - что может быть проще для сталкера, пять лет прожившего в горном Иране. Нам даже не пришлось применять альпинистского снаряжения: порода имела довольно приличное количество выступов, да и крутизна склона оказалась небольшой. Вот только эти уступы... Какими-то подозрительными они мне показались в предрассветных сумерках.

Так или иначе - через несколько минут мы уже шагали по песку. Здесь, по эту сторону гор не было и намека на ту зелень, что мы видели накануне. Еще бы: два десятка километров на восток от Нила - это очень приличное расстояние. Никакая, даже самая великая река, не способна напитать эти жадные до влаги земли.

Сейчас мы неспешно, экономя силы и внимательно поглядывая по сторонам шагали вперед. Если верить карте Зияда, наша сильно поредевшая Команда маршировала уже в пределах неровного круга, обрисовывавшего Зону. А это значило: за каждым булыжником нас могла подстерегать опасность, каждый песчаный холмик мог обернуться прожорливым норочником, каждая ровная площадка - прессом. Радовало одно: центральная точка круга на карте отстояла от нас на пугающе близкое расстояние -двадцать пять-тридцать километров. Пока пустыня позволяла держать прямой вектор движения: слежавшийся за тысячелетия песок абсолютно не затруднял движение, а близость финала путешествия и вовсе окрыляла. Главное - не забывать об осторожности.

Подмывало взяться за бинокль, бросить взгляд вперед, попытаться увидеть в туманной дымке, скрывающей горизонт, нечто чудное, что скрывало женщин, девушек. "Beautiful... girls..." - говорил бедняга-араб умерший у меня на руках. Теперь можно с уверенностью сказать, что тот сталкер действительно ходил в эту Зону.

- Командир, началось!

Вижу, Борода, вижу. Это еще не началось, это так, цветочки. Ну, подумаешь, несколько десятков сабок? Так до них еще с километр - спокойно перестреляем. Что это? Проверка на "вшивость", предпринятая Зоной? Или, действительно, - не так страшен черт?..

Чем больше я совершал "ходок", тем больше убеждался в правоте предположений многих опытных сталкеров, о том что Зоны - живые. Нет, конечно, у них не было сердца - хотя крови людей и мутантов там проливалось достаточно для перекачки; не было легких - хотя пресловутые "воронки" вполне могли сойти за них; не нуждались и в пище. Зато какое-то подобие разума в действительно присутствовало. Не зря Котельников сказал после первой "ходки": "Зона тебя приняла..."

- Подпустим метров на пятьсот, тогда расстреляем! А пока - не расслабляйся.

Долгов молча кивнул. В Зоне лучше слушаться самого опытного. А самый опытный в Команде кто? Правильно, деточка, возьми с полки пирожок.

Приблизившиеся мутанты были благополучно уничтожены автоматным огнем. Я упоминал, что здешние сабки не чета сибирским: пуля легко прошивает их шкуру. Даже слишком.

- Как-то все просто получилось, - пробормотал Роман, подковыривая стволом "Никонова" смердящий труп мутанта. - Даже проще, чем обычно... Командир, смотри!

Окрик напарника заставил обернуться. Я вскинул АКМ, готовясь очередью встретить прыжок какой-нибудь недобитой сабки, но руки сами собой безвольно опустились. Долгов смотрел отнюдь не на трупы, а дальше, гораздо дальше назад. На скалы, которые мы преодолели в рассветных сумерках. Отсюда, на приличном расстоянии от них открывалась впечатляющая картина: огромный, растянувшийся на несколько километров пролом в гряде. В некоторых местах его высота, на глаз, была даже ниже преодоленных нами пятнадцати метров, и так - на всем протяжении. Зато над краями пролома нависали километровые горы.

- Что это, Андрюха? - Роман искренне растерялся.

- А я почем знаю! Кому-то горы здесь не понравились - вот он их и свернул! Может, ракета здесь рванула.

- Какая ракета!? Андрюха, да десять ракет такого бы не сделали! И еще - где обломки? Мы с тобой километр отшагали - ни одного камушка. Да и вчера, на джипе, я ничего такого не замечал.

- Хватит лясы точить! Что здесь было - было давно. Идем! - главное - это уверенность в голосе. Армейский принцип. - А то впереди уже девчонки заждались.

- Угу.

Вскоре расширяющийся с каждым шагом горизонт дал ответ на вопросы Романа. Из туманной дымки начали вырисовываться каменные глыбы, лежащие посреди пустыни.

Борода удовлетворенно хмыкнул. Сейчас, в темных очках и приобретенной в Раас-Харибе бандане, он походил на настоящего байкера. Такому место в Кургудуле, вместе с Владимиром и Степаном... И чего он-то в сталкеры поперся? Тоже мысль претила свой век доживать? Приключений захотелось? Так ведь у тех же самых байкеров приключений тоже навалом. Одних рэйдеров вспомнить. Денег? Тут вопрос остается открытым. Конечно, Долгов всегда довольствовался своей долей, но о необходимости новых "ходок" в "злачные места" твердил постоянно. Странный человек... Да а кто из нас без собственных тараканов в голове?

Неспешно мы добрались до первой их каменных глыб. Да, все верно - этот кусок песчаника явно принадлежал горам, что мы преодолели на рассвете. Странный обломок. С полтора метра высотой, с метр шириной. Весит, наверное... много, в общем. Что же он здесь делает?

Но еще больше вопросов возникло, когда мы увидели "заднюю" сторону камня - она оказалась отвесной, и настолько ровной, будто отрезанной острым ножом.

Бинокль подтвердил - большинство из щедро раскиданных впереди обломков носили такие же следы "среза", причем некоторые камни своими размерами значительно превосходили тот, возле которого мы стояли сейчас.

Вот так. На одни вопросы Бороды ответ получили, зато вместе с ними возникли другие. Кому все это понадобилось? Кто это сделал? Истории были знакомы Пирамиды, гигантские блоки к которым вырубались, вроде бы, прямо в скалах и уже в готовом виде транспортировавшихся к месту постройки титанических гробниц. Но нарисовать себе картину с толпой рабочих, тщательно шлифующих каменные глыбы посреди пустыни воображение не решалось.

- Движемся дальше.

- Как скажешь, Командир...

Очень скоро "камушки" стали мешать. Чем дальше, тем медленнее становилось наше передвижение. Глыб становилось все больше, некоторые достигали около трех метров в высоту, в ширину - до шести; под ногами закололи ноги совсем крохотные камни. А к горизонту, нас ждал уже целый каменный лес. Плохо: в таких джунглях, да еще и в Зоне, таиться может много всяких сюрпризов.

Которые не заставили себя долго ждать.

Мы обходили очередной огромный обломок, когда из какой-то ухоронки на меня прыгнула огромная сабка. Подлый мутант нападал сбоку, зрение слишком поздно заметило метнувшуюся тень. Зато шея успела предательски заныть в том месте, где мгновение спустя должны были сомкнуться челюсти. Но идущий позади Роман, оказался еще быстрее. Короткая очередь из "Абакана" - и скулящая сабка ломает свой полет, падает на песок, разбрызгивая черную кровь.

Я не успел даже сказать "спасибо": мутанты навалились как-то вдруг, сразу и из неоткуда. Несколько секунд назад нас окружали только молчаливые странные глыбы, а теперь из-за всех углов на нас неслись сабки.

Давно я так не стрелял. Один магазин едва успевал сменять другой в приемнике моего автомата, вороненый ствол "калаша" раскалился настолько, что им сейчас можно было орудовать как неким плазменным копьем.

Вынужденные прижаться спинами к отшлифованной поверхности гигантского обломка, мы стояли буквально с ног до головы обрызганные кровью сабок. Несколько раз какофонию автоматных очередей и визга умирающих мутантов перекрывали басовитые разрывы подствольника "Абакана" Романа. Я гранаты пока берег.

Спустя пять минут, показавшихся нам вечностью, поток сабок начал стихать. Выстояли! А ведь был момент, когда показалось, что все, останемся здесь, на чужом песке, в тысячах километрах от Родины.

- Во уроды! - Роман нашел время вытереть пот со лба. - Столько патронов перевели на них!

- Ага. А еще больше гранат. У тебя сколько для подствольника осталось? - выстрел - и еще одна сабка кувыркается в песке. Теперь уже так можно, одиночными. И нужно! Ведь сколько мы прошли до центральной точки на карте? Одну пятую? А патронов уже почти половину расстреляли...

- У меня-то? Да вроде... - Борода похлопал себя по карманам нагрудного "лифчика". - Одна...

- То-то же... - я назидательно покачал головой. - Роман-Роман... Ты же не пацан, вроде... - еще один выстрел, еще одним мутантом меньше. Оставшиеся сабки отползали в разные стороны, терялись среди нагромождения камней.

- Ну все. Что теперь? - напарник вопросительно посмотрел на меня.

- Догадайся с двух раз. Вперед!


***


Пятый час бредем под палящим солнцем. Не знаю как Роман, но я уже взмок так, что хоть выжимай. Странно, но пока эта такая страшная и желанная для всех сталкеров Зона не поставила перед нами неразрешимых загадок. Действительно, ну не называть же ту атаку сабок серьезным препятствием? Двух человек мутанты едва не остановили. А если бы пришло десять, пятнадцать? Да мы бы сабок голыми руками порвали!

Нет, конечно, стали попадаться на пути и ловушки. Мы обогнули несколько "прессов", где-то справа прогудела "воронка". Час назад Долгов чуть не влетел в "холодильник" - успел остановить в последнюю секунду. Уже когда шли дальше я долго втолковывал своему напарнику, почему ловушка, дышащая раскаленным воздухом, едва не опалившая Долгову бороду, имеет такое морозное название. Со второго раза до Романа дошло, что эта температурная аномалия имеет свойства как внезапно понижать температуру на сотню градусов, так и так же внезапно повышать. Просто для узбекских Зон, на которых я воспитывался как сталкер, "холодильники" были более распространенными ловушками, чем в Зонах южнее; скажем прямо - в Иране я вообще не встречал температурных аномалий.

Позади уже практически половина пути. Осталось около пятнадцати километров. Где они, где эти трудности, что не пустили многих сталкеров к женщинам? Или? Или Зона нас приняла? Ведь пропустила она несколько сталкеров. Может, и нам повезет?

- Командир, гориллы!

Ага, вот, уже повезло.

Пришлось вставлять магазины с бронебойными патронами. Делали все не торопясь, благо горилл Долгов углядел на достаточном расстоянии - до сутулых мутантов было около трехсот метров. Четверка толстолобых уродов нагло, не скрываясь, шла навстречу. Наивные. Броня, конечно, у горилл крутая, но бороться с этими мутантами сталкеры давно научились.

С двухсот метров открыл огонь Роман. Его оптика, хоть и не чета приснопамятной цейсовской, но с такого расстояния и она позволяла класть пули точно в цель; через полминуты черепушки всех гориллы зияли кровоточащими глазницами.

Добивать бешено орущих мутантов не имеет смысла - за нас это Зона сделает. Или вылечит их. Бывали случаи, когда сталкер из ходки в ходку натыкался на одного и того же урода, неоднократно "упокоенного" им во время предыдущих посещений аномалий. Но у Зоны свои планы на своих детей. Как и на гостей, впрочем.

- Идем дальше.

Идем. Увлекшись бесконечными перестрелками, осторожно огибая ловушки, мы сами не заметили, что местность вокруг нас поменялась - теперь мы явно шли в гору. И пусть уклон был небольшой, но впереди, за скальными обомками, виднелся гребень огромного холма. Кстати, казавшийся бесконечным "каменный лес", тоже начал редеть.

- Заметил, Борода, в гору идем?

- Угу. Как не заметить, - Роман заметно сдал, куртка на его спине почернела, насквозь пропитавшись потом.

- Может, привал сделаем?

Долгов обернулся, стрельнул черными зенками.

- А нигде не свербит, командир? До баб уже часа три ходу осталось?

- Вот поэтому давай и остановимся. Чтобы нас уже на самом подходе ничего не срубило. Зона все-таки. И еще. Впереди, до самого гребня обломков скальных уже не видится. А солнышко-то припекает. А вот у этого камушка, - я повел "калашом" в сторону огромного валуна, - мы вполне можем отдохнуть пару часиков.

- Хорошо, - согласился Роман после небольшого раздумья. - Ты командир, тебе виднее.

Валун, под который мы обессилено рухнули, мог обеспечить тенью целое отделение солдат, не то что двух усталых сталкеров. На этот раз никто и не думал отказываться от выставления боевого охранение.

Первым вызвался отдыхать Борода. Я не возражал, глядя на распластавшуюся фигуру напарника. Выходит, даже железный Долгов устает. Сам я уселся рядом, опершись спиной об отшлифованную прохладную поверхность камня.

- Андрей, а что мы будем делать с бабами, когда их найдем? - Роман опять затянул старую песню; совсем не собирался засыпать.

- А что еще с ними делают - любят! Чай, не маленький уже, сам знаешь. Спи, давай! - шикнул я на напарника, но тот не унимался.

- Тебе-то легко говорить... Тебе, когда Обмен произошел, сколько годков было? За двадцать? С бабами уже спал... А мне тогда всего тринадцать стукнуло... Я баб и не нюхал...

Роман что-то еще пробормотал - уже совсем не разборчиво, и, наконец, отключился.

Я же просто сидел, пялясь в невозможно голубое небо. Никаких подлостей от Зоны я сейчас не чувствовал, и в голову опять полезли всколыхнутые словами Бороды размышления.

Какие они, выжившие женщины? Пойдут ли с нами? Как нам выжить потом, как не начать новую истребительную войну за обладание столь ценным призом?

К черту! Я открыл рюкзак, достал сумку с патронами и принялся снаряжать пустые магазины. Что-то мне подсказывало, что пострелять сегодня еще придется...


Через час я растолкал недовольного Романа самым бесцеремонным образом. Вручил ему два рожка с патронами, попросил поэкономней расходовать воду и завалился спать. Сон - лучший антидепрессант, если бессонница, конечно, не мучает. А ее у меня не было - армейская привычка.

Засыпая, у меня в голове все еще крутилась фраза Долгова "и не нюхал..."

## Глава 19.

Открыв глаза, я непонимающе уставился на гладкую белую стену прямо перед своим лицом. Лишь секунду спустя память подсказала, что передо мной тот самый отшлифованный кусок скалы, возле которого я уснул. А еще через секунду я сообразил, что проснулся только благодаря выработанной в армии привычке, а не потому, что меня разбудил Роман.

"Вот, мерзавец, уснул-таки, опять," - с этими мыслями я лениво перевернулся на другой бок. И тут же вскочил на ноги. Долгов пропал.

Все мои вещи - рюкзак, АКМ, вода - остались, вещей же Романа не было. Зато на неглубоком песке появились едва различимые следы. Следы уходящие к песчаному гребню.

Не стерпел. Ушел сам!

Ну ладно, догоню - башку оторву. Если получится.

Глотнув воды, привычно закинув рюкзак за спину, я хотел было побежать по следам, как вдруг что-то меня остановило. Я оглянулся, снял автомат с предохранителя. Вокруг, вроде бы все и по-прежнему: бездонное небо, бескрайний песок, беспокойный ветерок. Но я уже чувствовал - Зона проснулась. Зверь, затаившийся в ее глубинах, сейчас готовил орды мутантов, в спешке расставлял одну за другой смертельные ловушки, действовал с одной целью: не пустить никого к своему сердцу. Не пустить нас.

Значит, придется пересилить себя и идти осторожно, не спеша. А там, впереди, за гребнем, возможно, уже погибает Долгов.

Через три сотни метров я наткнулся на первое предупреждение Зоны. Стараясь идти след в след по стопам Романа, я смутился идеально ровным кругом впереди. Уж слишком ровно лежал там песок. Следы же Долгова смело шли прямо посреди круга, подозрительно похожего на пресловутый "пресс". Интересно, на какого олуха рассчитывала эта Зона, ставя такую явную ловушку?

Я спокойно, не торопясь, начал обходить "пресс", когда справа от меня воздух внезапно раскалился до такой степени, что полыхнул рукав комбинезона и почернел приклад автомата. Матерясь, я отпрыгнул в сторону.

"Холодильник". Это становится интересным. Так, а что у нас слева от "пресса"?

Я осторожно, не совершая никаких резких движений, протянул вперед многострадальный приклад автомата. Чисто.

Что, подруга, не успела здесь мне ничего приготовить?


Правая рука смазана мазью и туго перебинтована, "пресс" остался позади, а до гряды уже - меньше пятисот метров. Чистое пространство. Все обломки горной породы остались позади меня, за воображаемой линией, будто отодвинутые неведомыми гигантами.

Что ж, хоть открытая местность в Зоне - не самое лучшее, что можно ожидать, выбирать не приходится.

Шаг за шагом заветный гребень приближался.

Триста метров. Умение точно определять расстояние, как и время, - основное качество хорошего сталкера. Ну а отличный должен еще обладать и чутьем.

Склон под ногами становился все более пологим. Еще несколько шагов - и горизонт рванется мне навстречу, покажет цель пятилетнего путешествия. Или же не покажет ничего. В любом случае, точка на карте в двенадцати километрах от меня будет различима.

Раздался выстрел. Одиночный. Я остановился. "Абакан" - как не узнать ствол, который принадлежал мне пять лет. Спустя несколько секунд выстрелы зачастили, перемежаясь с короткими очередями.

Я сорвался с места - как говорится, пыль столбом, в моем случае - песок. Быстрее я бегал, наверное, только в тех случаях, когда приходилось спасать свою жизнь. В этот же раз я спешил навстречу человеку, с которым вот уже добрых четыре года делил вся "тяготы и лишения" сталкерской жизни. И пусть он не идеальный товарищ, пусть у него свои тараканы в голове - "не забудь, что он тебя спящего оставил!" - пусть! Долгов - единственный член прославленной Команды на добрую тысячу километров в округе. И сейчас ему приходится несладко.

Возможно, мне повезло; возможно тренированные годами навыки сослужили службу; возможно, просто Зона решила пропустить гостя - но, так или иначе, я добежал до гребня не вляпавшись ни в одну из ловушек (хотя еще один "пресс" пришлось обогнуть).

С вершины гигантского холма открывался грандиозный вид: огромная, километров восемь в поперечнике долина, поросшая невысокими деревцами. Лесистая долина раскинулась на десятки километров: далеко на западе виднелась горная гряда, с востока же невозможную в пустыне рощу рано или поздно должен был подпереть Нил. На карту можно и не смотреть - и так понятно, что здесь не должно быть ни капли воды, а единственными представителями флоры должны быть саксаулы. Тем не менее, глаза кричали об обратном. Ну и в довершении всех невероятных (но таких долгожданных!) сюрпризов - высоченная белая стена на противоположном, южном, склоне, который отделял от моего северного тот самый лес. За стеной ничего не было видно, но я знал, чувствовал сердцем, что - вот оно, наконец, дошел!

Выстрелы заставили меня вспомнить, чего ради я так спешил на холм. А, вот ты где, дружище! На самой границе неожиданного леса одинокая фигурка отстреливалась сразу от нескольких гомов. Мутанты на удивление спокойно переносили попадания бронебойной пули и неумолимо приближались к Роману. Тот же отступал, не поворачиваясь к врагу спиной. Глупец! Гом - создание не слишком быстрое, и если тебе есть куда бежать - беги. В данном случае Долгов должен был как можно скорее вернуться ко мне, чтобы уже в два ствола уничтожить проклятых мутантов. И еще. Пятясь ходить в Зоне нельзя. Хотя бы потому, что в Чужой Зоне не бывает проторенных дорог. В общем, Роману за такое полагалось навешать подзатыльников. Хоть в этот раз патроны бережет, молодец; да и подствольник еще в ход не пускал.

Я опять перешел на быстрый шаг; до места перестрелки оставалось еще метров восемьсот и Роман, продолжавший пятиться, конечно, еще не слышал моего приближения. Мутанты же то ли не видели, то ли попросту не обращали внимания. Роковое пренебрежение. С дистанции "пятьсот" я открыл огонь. Бронебойные пули "калаша" на таком расстоянии вполне прилично распотрошили живот одному из трех оставшихся гомов (еще двоих сумел до этого уложить Роман). Оставшаяся на ногах парочка дружно, словно поняв бесперспективность дальнейших атак развернулась и спустя некоторое время скрылась в зарослях. А может получила какой-то сигнал.

Последние метры я вновь шел не спеша; попасть по неосторожности в ловушку находясь на пороге заветной цели... Такого и врагу не пожелаешь! Борода же за все это время даже не повернулся ко мне. Он деловито добил раненного гома, уселся на песок, посреди трупов и принялся заряжать пустые магазины патронами.

Спустя десять минут я уже стоял за спиной Долгова.

- Как с боеприпасами?

Роман молча взял сумку, перевернул и красноречиво потряс ей. Оттуда выскочил и поспешил утонуть в песке единственный завалявшийся патрон.

- Магазинов сколько?

- Четыре. Включая тот что в "Никонове", - Борода, наконец, повернулся ко мне. - Слушай, Командир, на кой ты за мной пошел? Чего бы я, без тебя с гомами не справился бы?

- Не фига себе! Роман, ты чего? Забыл что ли, из-за кого ты вообще здесь оказался? Да если бы не я - ты так бы и лазил по зонам в вонючем Голестане!

Долгов повернулся спиной. Это означало одно - разговор окончен.

И правда, чего это я его спасать кинулся? Валялся бы сейчас, разорванный на куски. Ну, не сейчас - гомам не осилить стрелка с "Абаканом" - так попозже, часика через два. Так и не стал отличным сталкером Роман. Боец - превосходный, а вот "ходящий"... Если в "нашей Зоне", где только стрелять надо да на дозиметр поглядывать, то в Чужой - не выдюжит, пропадет. Здесь же не нахрапом брать надо...

Зачем за ним пошел? Ведь, положа руку на сердце, не нравится он мне. Не будем мы с ним друзьями. Даже если суждено добраться до женщин... даже если вернемся назад... Скорее, наоборот - повздорим из-за чего-нибудь и станем смертельными врагами.

Так зачем? Не знаю. Но не по-людски это - бросать в беде; стоять безучастно, видя, как погибает человек.

Вот и сейчас, не стоит заводиться. Не сейчас, не на пороге долгожданного чуда. Зачем чем-то омрачнять радость встречи?

- Борода, стену видел?

- Угу. Думаешь - там?

- А ты думаешь - нет?

Роман хохотнул.

- Ну, пошли, тогда, что ли... Командир.


***


- Интересно, откуда здесь, посреди пустыни этот лесок?

Мы только вошли под редкую тень невысоких деревьев, но уже успели спугнуть небольшого плетуна. Бедный паук-переросток дал деру со всех своих восьми ног, прыская по сторонам паутиной.

- Командир, ты меня временами просто убиваешь... На землю внимательно посмотри.

Я опустил взгляд под ноги - ничего, перевел к ближайшему деревцу... - вот оно! Из земли, прямо у начала ствола торчали две металлических, едва заметных трубочки. На моих глазах из одной из них брызнула тоненькая струйка воды.

- Видел? То-то же. Я эту систему еще до гомов заметил. Из-за нее они меня врасплох и застали. Я-то решил поближе эти трубочки рассмотреть, к земле наклонился. Слышу - шаги. Голову поднимаю - а они уже со всех сторон, гады!

- Ладно, ладно! Про гомов-то я понял. Ты мне лучше скажи - откуда здесь появилось это? - ствол автомата ткнулся в металлическое окончание водопровода.

- Ну, ты чудак-человек, Командир. Откуда это здесь взялось - да откуда я это знаю? А Чужие откуда взялись, а мутанты? А Штамм?

Да. Чего-то я снова завелся. Клинить уже начинает. До белой стены к вечеру уже должны дойти, а мыслями я уже давно там.

- Командир, глянь!

Сквозь редкую листву виднелся железный остов какого-то джипа - сейчас и не разберешь. Метров двадцать до него по прямой.

- Ну, груда железа, ну - чего странного?

- Ты рядом со мной встань, и за ним посмотри.

Я послушался напарника. Ого! С этой точки было видно, что за останками мертвого автомобиля стоял еще один, с виду - совсем новый. Даже чересчур. Солнечные лучи, играли на хромированной накладке радиатора, бампер чернел нетронутым пластиком.

- Тут кто-то еще есть, Командир, как думаешь? - Роман снял с предохранителя автомат.

Я еще раз взглянул в сторону двух машин.

- Нет. Посмотри внимательно - вокруг джипов деревца растут. Расстояние между ними какое видишь? Правильно, машина не проедет. То есть, джип проедет, конечно, но деревья тогда поломает. А эти - целехоньки.

- Тогда, может, попробуем взять? - во взгляде Долгова промелькнула скрытая надежда?

- Борода, ты что, в Зоне в первый раз, что ли? Ловушка это. Как пить дать ловушка. Обходим - десятой дорогой!

Я решительно зашагал в сторону. За спиной Роман вздохнул, и направился следом.


***


А потом стало жарко. Не успели мы отдалиться и на триста метров от странных джипов, как на нас со всех сторон полезли мутанты. Как в "каменном лесе" - из ниоткуда. Когда я еще шел на помощь Роману, рощица в долине мне представлялся скопищем небольших - метра два в высотой каждое - редко и хаотично растущих деревьев. Что-то вроде лесополос в родных мне степях. Но стоило вступить в "лесок"... Нет, до густой темной сибирской тайги чаща, конечно, не дотягивала, но немного. Совсем немного. И эти мутанты.

Магазины менялись в приемнике автоматов, рвались подствольные гранаты, а конца и края нападавшим не было видно. Десятки сабок, огромных крыс, сумасшедших плетунов (которым гораздо сподручнее в ухоронке жертву поджидать) перли и перли. На счастье, все это были не особо живучие твари, мрущие от одной-двух пуль - иначе бы нам пришлось действительно несладко. Промелькнули в рядах мутантов и несколько гомов - сколько, я просто не успел сосчитать - Роман угостил мутантов гранатами, смешав землю с мясом и кровью. На моих глазах произошел и вовсе курьезный случай: одна сабка угодила в гнездо "синих пчел". Как скулила разрываемая на части плоть - словами не передать. Хорошо, что хоть недолго. И еще лучше, что нам пока удавалось не вступать ни в какую ловушку.

Мы бились уже добрых пятнадцать минут. Вот сухо клацнул подствольник Бороды - закончились гранаты. Я и сам секундой ранее загнал предпоследнюю в пусковое устройство. Но мы продолжали продвигаться вперед, будто дав себе молчаливый обет - если и умереть, то в попытке пробиться к мечте.

Внезапно как и "в каменном лесу", все прекратилось. То ли мы перешли невидимую черту, то ли Зона решила, что с нас хватит, то ли попросту не бесконечными оказались резервы смертельной мелочи - но мутанты исчезли. Нет, конечно, трупы изничтоженных нами существ никуда не делись, но и новых, желающих пополнить ряды павших, не нашлось.

Передышка.

- У тебя как, Командир? - Долгов оскалился в мою сторону. - Я - по гранатам пустой, по патронам - два магазина.

- Лови, - металлический цилиндрик полетел в ладонь Романа. - Будет по одной у каждого. А рожков, - я с удивлением похлопал по карманам нагрудника, - у меня тоже полных два осталось...

Вот же, оказывается увлекся. Гранаты считать - считал, а патроны... Ничего, зато теперь идти легче будет. Да и в сумке что-то должно остаться, и для АКМа и для "Абакана".

- Привал пятнадцать минут, - я плюхнулся на теплую землю. - Здесь, сдается мне, безопасно. Да и магазины снарядить надо. Держи, последние.

- Запасливый ты, - Роман сел, опершись своей спиной о мою. - Как думаешь, Андрей, дойдем?

- Да.

Я не мог ответить иначе.


***


Уже битый час крадемся через странный "лесок". Нет, теперь действительно, вполне обычный лесок - деревья растут редко, просветы между стволами большие, ловушек - мало. Да и то, такие, что любой сталкер-новичок обойдет. Мутантов нет.

Не нравится мне все это.

Зато Борода - смотри-ка! - приободрился. Сказано: молодо-зелено! Только что едва не погиб, а сейчас уже нет-нет, да и промелькнет ухмылка на лице. Встречу предвкушает. Ну, хоть внимание не ослабляет - и то хорошо. Вот, две минуты назад "пресс" заметил, мне указал. Молодец. Получил от меня благодарный кивок. Зачем его огорчать тем фактом, что ловушку я на семь секунд раньше заметил?

Сколько осталось идти? Тогда, с возвышенности, лесок не казался в поперечнике особенно большим - километров шесть с половиной. Мы уже с полтора часа тут возимся. Выходит, осталось каких-то жалких полторы тысячи метров. А там, от края леса до ограды, останется еще с километр...

Стоп! Пришли!

- Борода, мордой в землю!

Долгов мгновенно и бесшумно рухнул, даже быстрее меня. Хрен с ним, пусть быстрее, лишь бы "нудист" этого движения не заметил.

- Что там, Командир? - одними губами шепчет Роман. Я в ответ только палец к губам прикладываю, да глазами зыркаю: "Заткнись, мол, дубина!"

Дошло. Замолчал. Взгляд в сторону "нудиста". Стоит, не шелохнется. Хорошо, что вообще его успел рассмотреть через редколесье это. А то бы... Воображение услужливо нарисовало картину: взмах катаны, голова катится под ближайшее деревце. В горле застрял комок.

"Нудист" по-прежнему стоит на месте. До него - метров сто. Деревья в этой части леса прихотливо выстроились в стройные ряды, открыли обзор вперед на приличное расстояние. Словно кто-то их под линейку посадил. Хотя, учитывая подведенную систему орошения - чему тут удивляться? Правда, этот "парк культуры и отдыха" метров через пятьсот опять становился беспорядочным скопищем деревьев, но чтобы преодолеть эти самые полкилометра - придется показаться на глаза "нудисту", который нагло застыл в выжидательной позе прямо посреди просвета.

Я поднес к глазам бинокль. Черт! Мутант как две капли воды походил на старого знакомца из "Земли трупов". Та же металлическая маска, тот же лысый череп; катана, рельефный пресс, несоразмерно большой "прибор". Что это? Причудливая шутка Зоны, наплодившей близнецов. Правда, не однояйцевых. Или... Или это вовсе не мутант.

Справа завозился Роман. Я оглянулся. Борода направил на мутанта "Абакан", прильнув к оптическому прицелу. Ну да, бинокля у него нет, приходится так Долгову с окружающим миром знакомится...

- Что скажешь? - как можно тише прошептал я. Похоже, на таком расстоянии можно было не опасаться, что мутант нас услышать. Ведь до сих пор, не заметил...

- Отползем нафиг! Мне башка пока дорога.

- Согласен.

Так же, тихо, отползли под прикрытие деревьев. Сели. Отдышались. Я аккуратно выглянул из-за ствола - "нудист" все стоял в той же позе.

- Что там, Командир?

- Стоит... Давай-ка, стороной обойдем.

Долгов не возражал. Еще бы. Как там говорится - умный в гору не пойдет, умный гору обойдет.

- Справа, слева?

Резонный вопрос. Насколько я помнил лесок, приближаясь к нему с возвышенности, он в обе стороны хорошо так раскинулся. А что говорят ощущения? Ничего. То самое дополнительное чувство, которое обычно "включалось" в Чужих Зонах на этот раз молчало. Что же, пойдем по привычке.

- На запад.


К нашему несчастью, пройти удалось всего две сотни метров. Дальше нас ожидала привычная картина: "парк", "нудист". Очередной мутант при осторожном осмотре с почтительного расстояния оказался точной копией предыдущих, и также не двигался.

- Ну и что теперь? Еще на запад пройдем.

- Наверное, - и я уже было сделал шаг вправо, когда почувствовал, что нет, в ту сторону идти нельзя, там смерть.

- Борода, - одернул я спутника, - там мы не пройдем.

Роман не возражал - слишком привык он доверять моим ощущениям.

- Назад вернемся, Командир?

Я кивнул - похоже, нам ничего другого не оставалось.

И уже когда мы развернулись и крадучись побрели на восход, меня осенило.

- Борода, мы пройдем между "нудистами"!

Глаза напарника округлились.

- Заметят, Командир, как пить дать заметят. Заметят - и головешки посрубают. У нас же и отбиться нечем.

Я взял Бороду за плечи, посмотрел прямо в глаза.

- Поверь мне, Роман, я знаю, что делаю. Идем со мной. Можешь, конечно, попробовать с востока обойти, но сдается мне, там Зона очередной сюрприз подготовила. А здесь враг хоть и страшный, но хоть немного знакомый. И еще. Здесь я не чувствую опасности.

- Чувствую - не чувствую, - буркнул Долгов. И зло ощерился, - пойдем, Командир.

Мы поползли вперед. Сантиметр за сантиметром, от дерева к дереу, неслышными тенями. Главное - как можно меньше светиться в просветах дурацкого "парка".

- Андрей, урода уже видно, - не выдержал Роман.

Я продолжал молча ползти вперед. Спиной чувствовал, что Долгов не отстает. Страшно ему - это понятно - но еще страшнее одному остаться.

Вот до мутанта остается уже пятьдесят метров. Теперь хорошо видно и невооруженным взглядом, что урод так и не поменял позы. Неужели я все-таки прав. А, в принципе, чего гадать - через полсотни метров все станет ясно.

- Борода, теперь - не звука!

Последние метры мимо "нудиста" мы уже не ползли - мы текли над землей. Годы хождений в Зоны научили, когда требовалось, быть незаметным. Вот и сейчас, до мутанта осталось несколько шагов, а он ничем не выказывал нашего присутствия.

Нет, пора прекратить себя обманывать. Такого не может быть, на таком расстоянии только "глухослепой" нас не заметит.

И я встал во весь рост, не обращая внимания на шипящие ругательства Долгова.

Меня и "нудиста" разделяли всего десяток метров, но мутант не повернулся навстречу. Мутант ли? Я вспомнил полыхнувшие огнем глаза копии этого существа в "Земле трупов".

- Идем, Борода. Это была проверка на вшивость. Мы ее успешно сдали...

Я не успел закончить фразу - "нудист", наконец, повернул голову в мою сторону. Знакомо подсветились изнутри черные провалы маски.

- Беги!

Роман пулей пролетел мимо, я же остался стоять на месте, не сводя глаз с мутанта. Шестое, сталкерское, чувство кричало, что в этот раз встреча с непробиваемым существом, должна закончиться в мою пользу.

"Нудист" сделал шаг, другой; поднял в замахе катану... и застыл, словно статуя; словно отдавал мне прощальный салют. Лишь затухающие угольки глаз зло сверкнули из-под маски.

- И тебя туда же! - я потряс в ответ "калашом". - В следующий раз Energizer себе купи.

И рванул вслед за маячащим впереди силуэтом Долгова.


***


Романа я нагнал только через километр. Борода, стрелой пролетев "парк" и добравшись до более-менее густых зарослей, соизволил оглянуться. Но увидев меня, несущегося со всех ног, решил, видимо, что где-то сзади следует и мутант. Долгов опять собрался было рвануть, лишь окрик "Стой, мать твою!" оказал на него отрезвляющее воздействие. Роман замер на месте, вскинув "Абакан" и прильнув к его оптическому прицелу.

- Фух! - я остановился в трех шагах от Бороды. Да, в сорок два уже не побегаешь так, как в тридцать с небольшим - сколько там моему напарнику? - Ромка, ты чего так бежал-то?

- А где этот, - Долгов все вглядывался мне за спину, - нудист хренов?

- Да он нормальным мужиком оказался, просто любознательным - анатомией интересовался. Кстати, в этот раз он хотел не голову, а руку отрубить, посмотреть, как она внутри устроена. Ну, я ему примерный атлас человеческого тела набросал - он и успокоился. Поблагодарил даже.

- Смешно, - ой, не любит Борода, когда его за дурака держат. Вот и сейчас - нахмурился, за автомат ухватился крепче. - Я тебя серьезно спрашиваю, Командир, где нудист?

- Роман, - сказать? Нет, обойдется, - в этой Зоне нудисты, как оказалось, безопасны. Ну, ты же знаешь, что у каждой Зоны свои закидоны. Вот эта и расставила нудистов так, для острастки. Чтобы не повадно соваться было.

Долгова, похоже, мое объяснение удовлетворило.

- Давно бы так, а то начал языком трепать. Ну что, идем дальше?

Я успел отдышаться и сдержанно кивнул. Действительно - чего это вдруг такая эйфория накатила? Ну, оставил я не удел самую смертоносную игрушку Зоны, что пока встречал; ну, молодец! А не думал ли ты, молодец, что пока бежал мог сто раз в какую-нибудь ловушку встрять?

Не думал. Не думал потому, что не чувствовал. Ничего я не чувствовал - все опасения остались там, за стройными рядами деревьев в "парке", за могучими плечами "нудистов". И еще. Теперь мозг знал, хотя разум боялся в это поверить - Зона пройдена. Все ловушки, все аномалии - они там, за спиной; впереди - полкилометра редколесья, за которыми пустыня и... белая стена.

Но совсем легкими последние шаги не оказались; мало того - задумавшийся Роман умудрился попасть в паутину плетуна. Тут же возле Долгова оказался довольно крупный - с хорошую собаку - мутант, готовый запеленать копошащегося и матюгающегося человека. Глупый плетун - мы сработали синхронно, в два ствола, разорвав в клочья мутанта, уже клацнувшего жвалами в опасной близости от ног Бороды. Роман настолько офигел от неожиданно-наглой попытки твари закусить им здесь, на пороге леса, что выпустил весь магазин в ошметки плетуна. Затем, с психу, выкинул пустой рожок, вставил очередной и хищно улыбнулся. Ну не поддается он обучению!

Все. Больше на нас никто не бросался. Десять минут спустя, аккуратно обходя щедро разбросанные коконы с паутиной, мы вышли на опушку "леска". В двух километрах впереди, на склоне белела стена.


***


Как я и ожидал, путь до ограды оказался абсолютно безопасным. Еще бы: Зона осталась за нашими спинами, раскинувшись на многие километры в стороны; мутанты на открытом пространстве тоже не так страшны. Правда, патронов осталось - кот наплакал - но это ничего, бывало и хуже...

Чем ближе становилась стена, тем выше она казалась. Когда мы ее увидели первый раз с той стороны долины, еще днем, на глаз оценили метра в четыре. Ну не мог разум постичь поистине титанические размеры этого сооружения. Теперь же, застыв в нескольких десятках шагов от стены, становилось ясно, что ошиблись мы в прикидках, самое меньшее в три раза. Да кто же это выстроил здесь, посреди пустыни, вторую Великую китайскую стену?

- Командир, посмотри на камушки!

А вот и ответ на вопросы Романа. Гигантский проем в горной гряде; шлифованные обломки в пустыне... Стену перед нами составляли огромные каменные блоки, подогнанные настолько плотно друг к другу, что с трудом замечались стыки. И блоки эти были не чисто белыми - просто отшлифованными, а вернее - обрезаны, как и те глыбы в пятнадцати километрах отсюда.

- Это что, они из скал кирпичики вырезали, а обрезки подальше от места строительства отшвыривали? - Долгов оторопел.

- Скорее распиливали там, а сюда перевозили. И строили стену, - я взглянул в сторону краснеющего солнечного диска, стремящегося к горизонту. - Ну что, полезли, пока не стемнело? Или обойти попытаемся?

- Не-не, - Роман не мог ждать ни секунды, - здесь штурмуем!

Альпинистское снаряжение, до поры до времени покоящееся на дне рюкзаков, показалось на серый вечерний свет. Все тот же трос, добытый еще Котельниковым, повязанный узелками через каждые полметра, чтобы руки не соскальзывали; стальная кошка - приобретенная уже в Голестане.

С первого же раза когти металлического зверя накрепко зацепились за что-то там, наверху, на парапете. Мы с Долговым вдвоем попробовал повиснуть на тросе - тот держал.

- Я первым полезу, - говорю не терпящим возражения голоса, и в качестве аргумента поясняю, - вдруг, что почувствую...

Отдать пальму первенства Долгову? Благодарю покорно! Я шел к этой стене пять лет. Я шел к ней тысячи километров. Я шел к ней, теряя друзей. И теперь я - именно я! - должен первым оказаться там, вверху, на парапете, бросить первый взгляд, увидеть мечту.

Не обращая внимания на бурчание напарника, перекидываю автомат за спину, подтягиваю перчатки. Последний раз оцениваю расстоянии: метров тринадцать, стена выглядит абсолютно гладкой, но - должно получиться.

Вперед.

А нога, оказывается, и не думает проскальзывать - поверхность вполне уверенно держит подошву ботинка. Тем лучше.

Руки перебирают по тросу от узелка к узелку, ноги упираются в надежный камень - подъем оказывается довольно простым.

Вот и край стены. Подтягиваюсь, делаю выход силой, переваливаюсь на широкий, метра полтора парапет.

И сразу же - бросаюсь к противоположной стороне.

Передо мной - небольшой лес, за ним поле, с копошащимися фигурками, еще дальше, километрах в трех сверкают металлические спины огромных ангаров. А прямо под стеной восторженно смотрят черные глаза, и звонкий голос выводит в остывающем вечернем воздухе фразу.

- Hello, mister. Welcome.

## Глава 20.

- Так сколько вас всего? - я отодвинул рукой ветку, не сломал, а просто отодвинул. Время разрушения прошло.

- Сначала нас было две тысячи сто, - улыбнулась в ответ Триста тринадцатая. О, эта улыбка! - Но когда ушли Учителя, младшие стали часто болеть, а первое поколение... Взрослые ведь все разные... Сейчас сестер меньше двух тысяч осталось.

- Two thousand Two thousand (англ.) - две тысячи... - обалдело прошептал, выхвативший из контекста разговора понятные слова Долгов. Его первые слова, с тех пор как он увидел Триста тринадцатую. А до этого Роман просто тупо молчал, не сводя глаз с девушки. Как он сразу не набросился на нее - не знаю; назло еще и девчонка попалась симпатичная. По-своему, конечно. То ли арабка, то ли мулатка, на вид - лет восемнадцать-двадцать. Смуглая кожа, прямые черные волосы, вздернутый носик, ямка на подбородке. Единственное, что портило ее лицо - небольшой рваный шрам на левой щеке. Ну а фигурка у девушки... Не знаю, может все это первое впечатление мужика, не видевшего бабу девятнадцать лет, но глаза от Триста тринадцатой невозможно было отвести. Кстати, о фигурке. Полностью рассмотреть все ее достоинства позволял обычный белый больничный халат, который и был единственным одеянием девушки. Все. Ни белья под ним, ни обуви на ногах Триста тринадцатой не было.

Я, грешным делом, когда халат увидел, подумал - вот тебя и вылечили, Андрюха. Сейчас зайдет отец-командир, пожмет руку, прольет скупую мужскую слезу, объявит размер пособия. Ан нет. Девчонка в халатике очень вежливо со мной поздоровалась, предложила спуститься. А то, что по-английски - это не беда. Языки мне всегда легко давались. Еще когда в садик ходил, с армянчиком одним дружил. Ашот его, кажется, звали. За неделю, помню, все ругательства выучил и долго умилял воспитательницу незнакомыми словами. Пока ей добрые люди глаза не раскрыли. Задница потом болела... И в школе по английскому одни "пятерки" были. Поначалу, я хотел на иностранный поступать, в институт, но быстро понял, что по деньгам учебу не потяну. Вот и пошел в военку, благо офицеры Родине всегда нужны были. Но тяга к языкам не пропала, наоборот - теперь, в добавок к английскому, я хорошо знал арабский и казахский.

А вот Долгов осилил только арабский. Английский он знал больше матерный, ну и еще необходимый минимум для торговли - счет, купить, продать. Поэтому и вышло, само собой, что разговор с девушкой вел я.

За то время, пока Роман перелазил через стену бойкая девчонка, успела представиться странным именем "Триста тринадцатая", поведать, что она из Второго поколения, и позвать за собой, в "город".

- А Учителя - это кто?

- Как кто? - искренне удивилась девушка. Ресницы широко распахнулись, унося в черные омуты глаз. - Учителя, они... они как ты, только, - Триста тринадцатая опустила взгляд, и я вдруг очень отчетливо почувствовал его ниже пояса, - только без одежды.

- То есть - мужчины? - я попытался прервать затянувшуюся паузу.

- Да, - кивнула головой, и это движение породило волну в ее густых черных волосах. - Но без волос на лице.

- Это борода называется.

Роман, услышав beard Beard (англ.) - борода, попытался изобразить дружелюбную улыбку на лице. Вышло больше похоже на похотливый оскал.

Девушка в ответ обнажила два ряда ровных ослепительно белых зубов. И вновь повернулась ко мне.

- Эндрю, а ты мне дашь имя?

- Имя...

- Конечно. Учителя говорили, что номера нам на время даны, а придут мужчины - дадут всем имена, - и Триста тринадцатая потупила глаза.

Вот еще задачка. Как же ее назвать? Только не Лизой! А чего голову ломать! Сейчас июль - значит пусть будет Юля.

- Джулия, - медленно, впитывая каждую букву, повторила свое имя Триста тринадцатая. И залилась веселым беззаботным смехом. - А мне нравится!

Девчонка, словно птичка, вспорхнула; продолжая хохотать, пробежала несколько шагов и закружилась вокруг дерева, придерживаясь рукой за ствол.

- Андрюха, а может мы ее сейчас того... - раздался над ухом плотоядный шепот Долгова.

- Ты чего, урод! - я развернулся в сторону напарника. - Только попробуй, скотина. Девчонка к нам со всей душой, а ты...

- Потише, потише, Командир, - Роман заиграл желваками. - А мы сюда разве не за этим шли?

Конечно, за этим. Но все же по-человечески надо делать, не как звери какие-то. Лицо хранить надо. Нет, не лицо... Себя, человека в себе.

- Придем в их город - делай что хочешь. Только не силуй. И еще. Юльку - не тронь!

- Что запал на шоколадку, Командир? - и, поспешно добавил, многое прочитав на моем лице. - Понял я, понял.

Триста тринадцатая, отхохотавшись, теперь стояла и внимательно слушала незнакомую речь.

- Обо мне говорили? - от былой веселости в голосе девушки не осталось и следа.

- Все нормально, Юля, - я стараюсь улыбнуться, - все нормально. Так ты говоришь, Учителя ваши на меня похожи?

- Да, - и опять светятся глаза, блестят в ответ зубы.

- И чему же они вас, гм, учили?

- Всему, - Триста тринадцатая развела руками. - Они нам показали как еду выращивать, как читать, как писать. Рассказали, что мы должны детей рожать. Рассказали, что к нам придут, и мы гостям не должны ни в чем отказывать.

Хорошо, что Борода, похоже, не сумел перевести последнюю фразу.

- Эндрю, а можно тебе вопрос задать?

- Конечно, Юля. А что ты хотела узнать?

- Эндрю, - черные глаза затянули в себя, - а почему вы с Романом не похожи? Или мужчины все разные? Или Роман - не мужчина?

Долгов, слыша частое упоминание своего имени заулыбался, подмигнул девушке.

- Да нет, что ты, конечно, мужчина. И, конечно, мы все разные. Нет, ну встречаются близнецы, которые почти абсолютно одинаковые. Вернее они, слова не подберу в английском, по-русски - на моем языке - это как "двойняшки" звучит. Но это скорее исключение из правил. Слово исключение тебе знакомо?

- Разумеется! - и опять улыбка. Да что же ты такая хохотушка! Хотя у самого на душе теплело от этих смешинок. - Мне много чего еще известно.

Тем временем за деревьями показалось поле - лесок заканчивался. А там, на земле возле кустов с яркими красными, похожими на помидоры, плодами, копошились еще женщины. Много. Десятка три. Те же самые белые халаты. Та же смуглая кожа.

- Держите меня семеро... - раздалось за спиной бормотание Романа. - Андрюха, бабы...

Триста тринадцатая опять оторвалась от нас, первой выбежала на опушку.

- Сестры! К нам пришли гости!

На ее окрик работающие подняли головы. И тут мы с Романом вместе, в один голос, произнесли одно и то же непечатное слово. На нас смотрело три десятка лиц Триста тринадцатых.


***


Белый потолок, белые стены. Я лежал в комнате, которую так и подмывает назвать палатой, на койке, которую так и подмывает назвать больничной. А на моей груди мирно посапывала темная Юлина головка.

Солнце уже давно взошло, заняло свое место в зените бездонного египетского небосвода, и теперь его лучи не в силах проникнуть сквозь чисто вымытые оконные стекла, разбудить спящую девушку. Что касается меня, то, повинуясь старой привычке, я проснулся еще с рассветом, и теперь лежал не шелохнувшись, боясь разбудить Юльку. Вот и лежу теперь, пялюсь в потолок и вспоминаю вчерашнюю, нет уже сегодняшнюю бурную ночь. Которой предшествовал вечер знакомств. Которому предшествовала немая сцена на огородах. Нет, конечно немой она была только с нашей стороны - действительно, тяжеловато сохранить рассудок, когда тебя моментально окружает толпа из трех десятков одетых в белые халаты девушек-близняшек, некоторые из которых сразу же попытались заговорить с пришельцами, другие обратились с расспросами к Триста тринадцатой, третьи просто молча улыбались, прячась за спинами более смелых сестер.


Уже немного переведя дух, и более пристально взглянув в лица двойняшек (или, правильнее, тридцатиняшек? Лучше буду называть их близнецами!), мы поняли, что все они, конечно, отличались друг от друга. Некоторые из девушек были немного пухлее, чем Триста тринадцатая, другие, напротив, худее; две девочки выглядели совсем как та же Юлька, но на несколько лет младше, еще одна, напротив - словно более взрослый и серьезный вариант встретивший нас девушки. Первое поколение?

Хорошо что за нас, тупо молчавших и продолжавших пялиться на практически одинаковых девушек, отвечала Триста тринадцатая. И когда ступор, наконец, прошел, близняшки уже уяснили, кто к ним пожаловал в гости, и всей гурьбой ринулись сопровождать нас в "город", крыши ангаров которого ярко горели в лучах заходящего солнца.

Роман освоился быстрее и уже вступил в контакт, пытаясь на своем ломанном английском что-то объяснить трем облепившим его девушкам. Те в ответ заливались смехом и пытались объясниться с нерадивым. Я же продолжал разговаривать с Юлей.

- И вы все тут друг на друга похожи?

- Разве похожи? - удивилась Триста тринадцатая. - Ну, только если самую малость... И к тому же, у нас у всех вот что разное. - Девушка закатила правый рукав халата, где даже на смуглой коже плеча отчетливо виднелась черная татуировка - 313.

- Кто это сделал?

- Учителя, - пожала плечами Юля, поправляя рукав. - Нашему поколению тогда всего шесть лет исполнилось.

- Как это - поколению?

- Странные вопросы у тебя какие-то, Андрей, - Триста тринадцатая опять заглянула прямо в лицо, снизу вверх. Ее халатик от этих всех закатываний-раскатываний сейчас немного разошелся в стороны, едва сдерживая рвущуюся наружу грудь. - Все поколение, все триста сестер. Андрей! Ты меня слушаешь?

- Да-да, - я заставил оторвать взгляд от чересчур глубокого декольте. - Постой, почему триста? Ты же раньше говорила - две тысячи сто.

- Ой, какой ты непонятливый! Ну конечно, две тысячи сто: семь поколений сестер по триста девочек в каждом. Или у вас там, за Барьером, арифметику все уже забыли?

- Подожди, дай все переварить - я ведь все-таки, хоть и бывший, но военный! Раз ты - Триста тринадцатая, то, выходит - ты из Второго Поколения.

- Арифметику все же помнишь! - засмеялась в ответ Юлька.

- А всего вас - семь поколений, - продолжал размышлять вслух я. - Две тысячи сто.

- Было, - поправила девушка и сразу погрустнела. - Сначала, по несколько девочек в год забирали Учителя. А потом начали приходить мужчины. Первый одну сестру забрал, со вторым девяносто две ушли, с третьим - еще три. Потом, - продолжала перечислять Триста тринадцатая, - с четвертым еще пять сестер ушло...

Первый мужчина, второй, третий, четвертый... Тут что, у сталкеров местных, проходной двор, что ли? Но вслух только спросил:

- Так сколько у вас всего мужчин было?

Юлька опять на меня посмотрела, как учитель на бестолкового ученика.

- Четыре! Я же говорю, - и снова затараторила, - первый пришел шесть лет назад. Еще при Учителях. Странно, но в город он не зашел. Около Барьера встретил Тридцать седьмую и забрал ее с собой. А видела все это Тридцать шестая - она нам и рассказала. Только скоро ее Учителя забрали. А еще через полгода они - Учителя - ушли, но нам сказали: сейчас мы уходим, но вскоре придут мужчины. Еще сказали, что вы по одному будете приходить. И заберете всех желающих с собой. Только одно условие поставили - уходить должны те, кому уже исполнился Срок - четырнадцать лет. Сказали - и ушли за Барьер.

Теперь понятны те странные цифры на могиле бедняжки-Алихат. Понятно, и кому обгоревший труп принадлежал, и кто первым отцом в послеобменном мире стал. Понятно - и очень горько...

Юлька продолжала.

- А потом Второй мужчина пришел. Старшему поколению еще четырнадцать лет не исполнилось, но с ним все равно много ушло. Этот Второй вообще какой-то дикий был - все озирался по сторонам, что-то лопотал на незнакомом языке. Пробыл немного - два дня и ушел. Только он на Учителей не похож был. Учителя больше на тебя похожи были, а Первый - вон, на Романа.

Араб, какой-нибудь, наверное...

- А остальные?

- Третий сразу за Вторым пришел - чуть больше пяти лет назад; он немного говорить мог. Тогда, как раз, Первому поколению исполнился Срок и Двадцать четвертая разрешила желающим с ним в палате ночь провести, - и подмигивает, негодница! - Желающих много оказалось, только вот все они потом грустные ходили. Говорили, что вон та палка, которая у вас и у Учителей между ног болтается, у него не работала. Жаль - хороший был мужчина. У него еще на одежде красивая блестящая штуковина висела, на птицу похожая. Нам всем нравилась.

Так вот ты кто, безымянный сталкер, невесть каким образом нашедший свой конец в сибирской тайге. Третий...

- Но с ним все равно ушли?

- Да, Двадцать пятая, Семьдесят вторая и Сто сороковая. А последний, Четвертый, три года назад был. Странный он какой-то был, Двадцать четвертая запретила с ним уходить, но когда он город покинул, мы все-таки пяти сестер не досчитались. А у тебя та палка работает? - не в тему закончила свой рассказ Триста тринадцатая. Хотя, почему не в тему?

- Куда она денется, - отшутился в ответ, и, в Юлькином стиле, моментально перевел разговор с одной темы на другую. - А кто такая эта Двадцать четвертая?

- Как кто - Старшая сестра! Самая Старшая сестра. Я же тебе говорила, Эндрю, со Вторым мужчиной ушло много сестер. Первая, Вторая... Самой старшей из оставшихся оказалась Двадцать четвертая.

- И она теперь командует в этом городе? - я махнул рукой в сторону теряющихся в вечерних сумерках бараков, темными прямоугольниками выделяющихся на фоне еще поблескивающих ангаров.

- Нет! - девушка энергично закивала головой. - Она только дает советы. Так завещали Учителя.

- Хорошие парни, эти ваши Учителя.

Н-да, особенно они хороши были в "Земле смерти", когда их ни бронебойные пули, ни кумулятивные гранаты не брали!

- Еще бы, - Юлины глаза загорелись. - Они нас вырастили! Вот только дом Учителей...

- Что еще за дом?

- За складами стоит, на той стороне города, - Триста тринадцатая махнула рукой куда-то в сторону ангаров. - Дом тот закрыт для всех. Несколько сестер, самых отчаянных, из первого поколения еще, пытались туда пройти, но...

Юлька хлюпнула носом.

- Хорошо-хорошо, я понял, - надо было успокоить готовую разреветься девчонку, - не надо больше об этом. Завтра все посмотрим. А сегодня бы и поесть не мешало.

Желудок требовательно заурчал. Еще бы, сегодня мы с Романом двигались питаемые одной волей. Страшно даже подумать, что все события: каменный лес, мутанты, лесок, нудисты, стена, женщины - случились в течение одного дня.

- Конечно, - снова улыбнулась Юля, - я уже послала вперед восемьсот тридцать первую. А вот и встреча!

Из-за угла ближнего барака внезапно показалась толпа, нет, не толпа - людское море. Море из девушек и девочек в призрачно-белых халатах; многие из них уже несли в руках факелы - солнце вот-вот должно было сесть.


Юлька пробормотала что-то во сне и повернулась на другой бок. Я осторожно потянулся, потом принялся массировать занемевшую мышцу груди. Пускай еще поспит...


Встречающих вела сама Двадцать четвертая. Свет факелов озарял ее лицо - все то же лицо, ставшей уже такой близкой за этот вечер Триста тринадцатой. То же, да не то. У старшей сестры черты оказались гораздо острее, да и постоянной Юлькиной веселости не было и следа.

Тем не менее, Двадцать четвертая, под восторженные вопли окружающих, пригласила нас в город.

А дальше был пир в ближайшем бараке. Всех желающих строение, рассчитанное на пятьдесят человек, вместить, конечно, не смогло - остались только Первое поколение во главе с Двадцать четвертой, а также Триста тринадцатая и три девушки, не отлипающих от Долгова.

Главным блюдом вечера, впрочем, и чуть ли не единственным являлось огромное количество банок тушенки. Именно ею и были забиты те десять ангаров, что стояли за жилыми бараками. Нам же, как особо ожидаемым и почетным гостям достались еще и свежие овощи. Хотя мы продолжали налегать на мясо.

- А тут можно жить! - Роман уже спаивал свою троицу чем-то из фляжки, непонятно каким чудом сохранившейся во всех сегодняшних перипетиях. - И много еще у вас этого? - добавил на своем скудном английском, поднимая в воздух банку консервы.

- Шесть складов уже пусты, - голос Двадцать четвертой, сидевшей напротив нас, не казался особо радостным. - Седьмой наполовину.

- Шесть или семь? Сколько, Андрюх, я не понял?

- Три с половиной.

- О, так вам еще хватит! - Долгов заржал, сотрясая воздух. Как видно, алкоголь уже начинал действовать. Хотя, когда его еще пить, как не сегодня?

- Борода, фляжку не дашь?

- Конечно, Командир! - Роман протянул мне металлическую емкость, и, повинуясь внезапному порыву вскочил, и крепко обнял меня. - Спасибо тебе, Андрюха!

- Твое здоровье! - в ответ отсалютовал я напарнику и сделал несколько добрых глотков. Коньяк! Ядреный!!!

Не сдержавшись, я закашлялся. Тут как тут оказалась Юлька.

- А мне можно?

Ну как я мог отказать!

- Только один маленький глоточек.

И понеслось...

Дальше вчерашняя ночь распалась на рванные жаркие куски. "Черный ворон" в исполнении Долгова. "Никто не нужен мне кроме Юльки!" - это уже мои слова. Роман, кувыркающийся с тремя сестрами. А дальше... Одиночная палата, больничная кровать, я и моя девушка...


- Эндрю... - Юля с кошачьей грацией потянулась всем телом, открыла глаза. - Привет!

- Привет, - я улыбнулся в ответ. - Выспалась?

- Ага, - ласково мурлыкнула девушка; ойкнула, глянув в окно. - А на утренний прием пищи мы уже опоздали!

- И что теперь?

Юлька скользнула взглядом по моему животу, дальше...

- Повторим!

- Проказница!


***


К обеду нам удалось выбраться из чересчур гостеприимных стен. На Долгова так и вообще без смеха смотреть нельзя было - под глазами Романа чернели круги, ковылял он так, будто два дня без передышки проскакал на лошади; даже борода его не торчала привычно бодро во все стороны.

- Тяжелая ночка была, напарничек? - я не смог удержаться.

- Да ну их! Затрахали совсем. Это тебе хорошо, Андрюха, с одной-то, - Роман кивнул в сторону неотступно следующей за мной Триста тринадцатой, которая стала нашим неофициальным гидом, - а мне...

- А то ж тебя заставляли...

- Конечно! Я же не могу отказать, если женщина просит.

- Безотказный какой нашелся...

Так, беззлобно подтрунивая друг над другом, мы шли к дому Учителей. Этот маршрут мы утвердили еще за обедом, уминая привычную тушенку. Теперь наш путь пролегал по длиннющей улице, мимо нескольких десятков жилых бараков, к ангарам. А уже за ними и должен был стоять тот самый дом Учителей.

- ... двадцать восемь, двадцать девять, тридцать, - считал, вглядываясь вдаль, Роман. - Слышь, Командир, тут бараков этих всего получается шестьдесят - по тридцать с каждой стороны улицы.

- Ну и что, - я пожал плечами.

- А то, что нам вчера говорили, что девчонок в городе две тысячи сто было. А бараки - пятидесятиместные. А если перемножить, то получается жилой площади здесь на три тысячи человек. Куда еще девятьсот делись?

- Тебе что, двух тысяч мало? Ладно, сейчас спрошу, - и повернулся в сторону Триста тринадцатой, внимательно слушавшей непонятную русскую речь. - Юль, у вас пустых бараков нет?

- Есть, - радостно кивнула в ответ девушка, - восемнадцать последних. В них Учителя запретили жить. И заходить, - после небольшой паузы добавила она.

- И, что, никто запрета этого не нарушал? - я прищурил взгляд.

- Ну, - девушка потупила взгляд, - ну... я была... Но я не одна! Нас много там было!

- Фамилии, адреса, явки, пароли! - и, глядя на непонимающую реакцию Юльки поправился. - Шучу, шучу я. И что вы там нашли?

- Да ничего. Обычные бараки - точь-в-точь как у других поколений. После нас туда все ходили, смотрели - даже Старшая сестра. Но жить мы там так и не остались.

За домами с правой стороны блеснула вода. Канал?

- Да, - ответила Триста тринадцатая. - Это вода к нам приходит с запада, из-за стены. Там небольшое строение есть, которое воду очищает - нам Учителя прямо из канала запретили пить.

Вот это понастроили таинственные сансеи! Для кого только все предназначалось? Для Чужих? Тогда почему за последние годы шестерых сталкеров (вместе с нами) пропустили? Второй день уже в этом райском месте, а безответных вопросов стало еще больше, чем раньше. И девушки сказать ничего толком не могут. Даже Двадцать четвертая - успел я вчера с ней парой слов перекинуться. Ничего нового не сказала; также на знает откуда они здесь взялись, для чего... Не учили их этому Учителя.

Тем временем улица миновала последний барак и вышла к ангарам, превратившись в площадь внушительных размеров, которую так и подмывало назвать привычным словом плац. Кстати, в отличие от непостижимо созданной внешней стены, все строения в "городе" были вполне обычными, "человеческими". Вероятно, еще до Обмена египетское правительство построило здесь что-то вроде военной базы, а уже потом Чужие приспособили это место для своих нужд. О том, что случилось с местным персоналом лучше не думать.

По обе стороны "плаца" привольно расположились ангары. Открытые металлические двери обнажали чрева гигантских строений. Вот из одного ангара появилась тележка, доверху груженная банками тушенки. Две девушки, тянущие тачку, приветливо замахали руками, увидев нас.

- Это и есть седьмой ангар? - обратился я к Юле.

- Ага.

- А что вы будете есть, когда консервы кончатся? Или перейдете на подножный корм?

- Не знаю, - смутилась девушка, - Учителя нам об этом не рассказывали... А ты разве меня с собой не возьмешь?

Разве я могу отказать?

- Конечно, возьму. И тебя, и всех кто захочет с нами уйти. Но дело в том, что провести удастся только несколько десятков. За большим количеством... сестер, - я вспомнил нужное слово, - мы с Романом не уследим. Небезопасно там, за стеной!

Пока мы разговаривали, из-за последнего ангара выплыло новое строение, которое оказалось вовсе и не строением. Так вот он какой, "Дом Учителей"! Можно было бы и раньше догадаться.

Перед нами лежала самая настоящая "летающая тарелка". Точь-в-точь как те, что не сходили с новостных экранов девятнадцать лет назад. Большая, даже очень - метров сто в диаметре, и около пяти высотой. Это еще учитывая, что нижняя часть космического корабля покоилась в песчаной почве. Несмотря на то, что Учителя покинули город около шести лет назад, "летающая тарелка" выглядела как шикарный автомобиль, ежедневно и заботливо надраиваемый аккуратным шофером. Несколько шагов вперед - и все стало понятно.

Аномалия. Мощнейшая. И еще. Ни разу мне не встречавшаяся ранее. Это не пресс, не воронка, не холодильник. Но я чувствую впереди холодную и безразличную смерть. Мало того, я вижу даже границу - четко прочерченную окружность в виде неглубокой - сантиметров тридцать - канавки, наподобие той, которой по уставу положено палатки обкапывать.

- Ловушка, Командир? - Долгов, скорее всего ничего не почувствовал, просто его насторожил этот безобидный с виду "ров", который уже давным-давно должно было засыпать песком.

Я кивнул головой, а сам обратился к девушке.

- Юля, ты рассказывала про сестер из первого поколения, что пытались туда проникнуть. Что с ними произошло?

- Ничего, - непривычно серьезным голосом ответила Триста тринадцатая. - Они просто исчезли. Смотри.

Девушка нагнулась, подняла приличных размеров камень и, что есть силы размахнувшись, швырнула его в сторону космического корабля. Кусок песчаника радостно взмыл ввысь, но, лишь стоило ему пересечь незримый рубеж, как камень просто исчез. Исчез, словно его никогда и не было.

- ..., - выругался Борода, - что будем делать?

Я долго не раздумывал.

- Ничего, Роман. Оставим до лучших времен. Мы сюда зачем шли? За девчонками. Мы их нашли? Нашли. Так чего с судьбой играть, зачем пытаться объять необъятное? Нет, ты конечно, как хочешь, но я туда не сунусь.

И демонстративно повернулся спиной к "летающей тарелке".

- А я что? Я полностью тебя поддерживаю, командир! Пора по койкам - я уже, кажется, готов вновь встретиться с сестричками. Все-таки полезны прогулки на свежем воздухе!

## Глава 21.

А неплохо ты устроилась, Старшая сестра! Отдельная комната, не меньше наших с Романом, "гостевых" аппартаментов. Графинчик (оставшийся еще от воинского гарнизона?) с водичкой - грани так и сверкают. У дальней стены обязательная койка, зато напротив - диванчик, который обволок мое тело.

Да и сама Двадцать четвертая сидела не на стуле или табурете - в глубоком мягком кресле. Нога за ногу, руки скрещены на груди. Не дать не взять - бизнес-вумен. А я не мог отвести взгляда от Юлькиных черт ее лица. Как же вы все все-таки похожи и не похожи друг на друга одновременно!

- Так о чем ты хотел со мной поговорить, Эндрю? - да, все-таки это не Триста тринадцатая!

- Старшая сестра, - я взял с места в карьер. - Завтра утром мы хотим уйти.

- Что ж, - Двадцать четвертая подошла к окну, встала к нему лицом. Солнечные лучи просветили сквозь неплотную ткань халата роскошное смуглое Юлькино тело. - Все вы когда-нибудь уходите... Сколько сестер с собой берете?

- Ну... В смысле сколько? А ты разве не будешь пытаться их задержать? - разговор неожиданно ушел в сторону от намеченного мною сценария.

- Задержать? А зачем? - пришла очередь удивляться Двадцать четвертой. - Ведь наше предназначение - быть вместе с мужчинами. Во всяком случае, именно это нам Учителя и втолковывали. Пожалуйста, забирайте сестер; всех, кто захочет...

И девушка вновь отвернулась.

- Спасибо. Большое спасибо! - Я встал с дивана, направился к выходу и уже около самой двери меня осенило. - Старшая сестра, а ты не хочешь уйти вместе с нами?

Девушка вздрогнула от моего вопроса, словно от неожиданного удара.

- Во сколько вы выходите? - голос же Двадцать четвертой, как всегда, спокоен.

- С рассветом. Да, придется на солнышке пожариться но Зону лучше днем проходить.

- Понятно. Можешь идти.

Что она хотела этим сказать? Пойдет с нами или нет? Ладно, поживем-увидим. Тем более, что осталось всего-ничего: меньше суток. Вот и пойми этих женщин! А еще и клоны... Ну а то кто ж еще? Во всяком случае, за неделю, что мы с Романом пробыли в "городе", другие версии наших голов не посетили. Зачем их сделали Чужие (больше некому!) - это уже другой вопрос. Ну а то, что все сестры были разделены на поколения, у всех был один и тот же день рождения - 1 июля - это все только подтверждало нашу догадку. Смущало количество бараков. Судя по их числу, Чужие планировали клонировать ровно три тысячи девушек, причем, соблюдая логику, последнее - Десятое -поколение должно было появиться на свет еще девять лет назад. Что помешало Учителям-"нудистам" сделать задуманное? Или девочки появились не благодаря "нудистам", а киборгов уже позже приставили к новорожденным клонам с одной целью - наставлять, воспитывать? За семь дней - ни одного ответа.

Странно, но ни я, ни Роман не ожидали, что так быстро может наскучить жизнь в этом райском уголке. "Убив" первые трое суток на особо тесное знакомство с обитателями "города", уже на четвертый день мы сошлись на мысли, что надо уходить. Уходить, чтобы вернуться. Вернуться подготовленными, экипированными, не вдвоем - а большой Командой. Прийти, вывести уже абсолютно всех желающих - а по разговорам с девушками, я понял, что хотели уйти из города практически все, за исключением особо упертых их первого поколения и самых маленьких из седьмого - а не те только тех сорок двух сестер, которым не сиделось дома. Которые завтра вместе с нами покинут Зону.

Сборами среди девушек руководила моя Юля. Хохотушка Триста тринадцатая разительно преобразилась. Когда споры между сестрами начинали заходить о количестве припасов, на которое мы должны были облегчить склады "города" или о том, каким путем пройти к Барьеру, в ней не оставалось и следа обычной веселости. А сталь в голосе и вовсе делала похожей на Старшую сестру не только внешне.

"А ведь мы еще даже не женились! Что же с тобой дальше будет?" - это я шучу так мысленно.

- Ну что, Командир? - Долгов поджидал меня снаружи барака.

Несмотря на осуществившуюся мечту, несмотря на обретенное сокровище, Роман все дни оставался угрюмым. Да и чаще со мной разговаривать не стал. Не знаю, что там творилось в его бородатой голове, но временами мне начинало казаться, что окажись я не прав, что не найди мы женщин - и Долгов выл бы себя по-другому. Еще бы, тогда именно он оказался "на коне" и мог со снисходительностью, свысока, смотреть на бывшего Командира. А то, что этот "конь" уже наполовину мертвый - кого колышет?

Да еще и с девушкой Бороде "повезло". Он, как и я, недолго раздумывал над именами, и нарек трех своих первых девушек просто: Катя, Галя, Лиза. И вот эта самая Лиза... Наверное, из-за нее Роман покутил всего трое суток, из-за нее, вероятно, и загорелся желанием поскорее покинуть Зону. Странно было смотреть, как Борода, с одной стороны, явно чувствовал себя стесненным Лизой; с другой - постоянно ругаясь, делал все по ее велению, даже перестал обращать внимание на других девушек. При Лизе. Чужая душа - потемки...

Тем не менее, Долгов довольно активно проработал со мной план ухода из "города". И теперь поджидал меня с результатами разговора.

- Да ничего. Двадцать четвертая абсолютно не против нашего ухода. Не знаю, что там тебе твоя Лиза напела, но эта Старшая сестра оказалась не такой уж и мымрой. Так что никто никаких препятствий нам чинить не будет, да и как бы они смогли? Ты же сам видел - все технологии Чужих девчонкам не знакомы.

Роман расплылся в улыбке.

- Ну что, тогда - к складам?

Возле ангаров уже суетились девушки из числа тех, что уйдут завтра с нами на Большую землю. Едва завидев меня, навстречу бросилась Триста Тринадцатая; подбежав, повисла на шее.

- Как дела, Юля? - я осторожно попытался освободиться от крепких объятий. - Уже собрали консервы?

- Да, - засияла в ответ улыбка. - Каждая сестра понесет с собой по десять банок. И еще каждая возьмет запасной халат.

- Отлично, - я улыбнулся в ответ. Куда же без халатов! - Ну, тут уже без тебя справятся?..

- Наверное... - протянула девушка, а потом, додумав за меня, с радостью добавила, - а мы, тем временем, вернемся в кровать!

- Нет-нет, Юль, погоди! Я тебе кое-что другое хочу показать. Пойдем. Борода! - это я уже бросил напарнику, о чем-то переругавшемуся с Лизой. - Мы пройдемся, немного постреляем.

- Хорошо, Командир! - и Долгов продолжил тихо рычать на противостоящую ему девушку. Привычная "семейная сцена". Пусть их!

Меня же сейчас заботил завтрашний долгий путь; особенно - безопасность девчонок. Мы то с Романом тертые калачи, сюда прошли - значит и назад выберемся. А вот если что случится с девушками, особенно с Юлей...

Беззаботность, окутывающая все в "городе", слетела с меня, как туманная зыбка под жаркими солнечными лучами. Моя серьезность передалась и Юльке - она притихла и прыгала за мной через кусты помидор. Я же шел и вовсе не смотря под ноги.

Вот мы уже в ошейнике садов, сдавливающих первое "огородное" кольцо, окружавшее "город". Несмотря на то, что дома в центре этого райского уголка расположились отнюдь не радиально, все фруктово-ягодное хозяйство было высажено по форме, заданной Барьером. Идеальной окружности.

Это мы с Романом обнаружили сами. От девчонок в таких случаях мало чего можно было добиться: они не посвящали нас в такие казавшиеся им очевидными вещи. Поэтому на четвертый день мы с Долгов совершили ознакомительную прогулку. Ничего нового не узнали - увидели только три кольца: огороды, сады, стену. Борода прогулка явно достала, и он с удовольствием вернулся в "город". А я подметил одну интересную особенность - на юго-западе фруктовый лесок выглядел гораздо запущенней, чем в остальных частях Райского уголка; на глаза не попалось ни одной сестры. Именно поэтому я сюда и шел.

Чтобы продраться через лесок, местами пришлось попотеть. Но вскоре мои усилия - Триста тринадцатая миновала все переплетения веток довольно легко, даже не исцарапавшись - увенчались успехом - мы вышли к стене.

На всякий случай я огляделся по сторонам - никого.

- Юля, держи, - и я, наклонившись, расстегнул карман на армейских штанах. Там, до поры до времени, покоился старый добрый "Макаров". Тот самый, из которого я "нудиста" в "Зоне смерти" пытался остановить. За ним на свет божий последовал и запасной магазин - кстати, единственный. - Это, конечно, слабая штучка, но мне так спокойней будет.

- Что это? - девушка осторожно взяла пистолет обоими руками, с интересом уставилась на него.

- Это оружие. Ты неправильно его держишь. Вот так надо, - и я взял ее ладони в свои и положил их на пластиковые щечки рукояти. - Отсюда вылетает пуля, по направлению ствола. Чтобы пуля вылетела, надо этот флажок вниз передвинуть, а потом на этот крючок нажать. Давай попробуем.

Все-таки смышленые девчонки здесь живут. Юля молча и внимательно меня слушала, повторяла пальчиками все, что я проговаривал. Правда, в момент нажатия на курок, ее палец пришлось придавить сверху своим, а уже при выстреле помочь удержать вырывающийся из рук "Макаров", пуля из которого весело чиркнула о стену.

- Здорово! Интересно! - засмеялась девушка. - А для чего это оружие вообще нужно?

- Вам об этом Учителя не рассказывали? - я немного растерялся. Принять то, что Триста тринадцатая не умела стрелять, я мог, а вот то, что она не знала как убивать... - Понимаешь, Юля, там, за Стеной, много всего такого о чем ни мы, ни Учителя вам не рассказывали. В том числе - очень много плохого и злого. Мутанты, мечтающие тобой полакомиться. И люди...

- Что? - пистолет безвольно повис в опустившихся руках девушки. - Ты хочегь научить меня убивать? Но зачем, Эндрю?

Вот же блин! Чему тут только их Учителя учили.

- Юля, послушай. Послушай! - мне пришлось повысить голос, так как Триста тринадцатая продолжала мотать головой, погрузившись в свои мысли. Получив в ответ осмысленный взгляд я продолжил. - Юля, тебя никто не просит убивать людей. Ни мужчин, ни женщин. Мало того, если мы дойдем до моих друзей, ты вообще в руки не возьмешь ни пистолет, ни автомат. Я приложу все усилия для этого. Но пока мы будем пробираться через Зону, с нами может всякое случиться... Так что бери пистолет, и стреляй!

У девушки во время моей тирады на глазах навернулись слезы, но она все-таки пересилила себя и подняла пистолет.


***


Деликатный стук в дверь. Как не вовремя! Я отстранил от себя Юльку.

- Извини.

Та послушно убрала с меня руки, дала подняться.

- Кто там?

- Эндрю, это Двадцать четвертая. С тобой можно поговорить?

- Один момент.

Через полминуты я уже стоял в коридоре перед Старшей сестрой.

- Чем обязан?

Девушка немного замялась, а потом, решившись, выпалила.

- Эндрю, я завтра иду с вами!

Вот так. А то - Старшая сестра, "синий чулок". Тоже на Большую землю захотелось!

- Без проблем, - я развел руками, - только кто здесь за всеми следить останется?

- За это не беспокойся, - девушка ответила мне Юлькиной улыбкой. Похоже, решение облегчило ее душу. - Двадцать вось... ой, Лиза останется за меня.

- Лиза? - вот это новости! - А как же Роман?

Девушка опять улыбнулась.

- Эндрю, как только Двадцать восьмая узнала, что она станет новой Старшей сестрой - Двадцать пятая, Двадцать шестая и Двадцать седьмая ушли еще со Вторым мужчиной - так вот, она сразу передумала уходить. Как видно, мысль покомандовать ей понравилась больше мысли оказаться за Барьером.

- Людская натура... Знаешь, Старшая сестра, я даже рад, что ты будешь вместе с нами. А сейчас - иди спать. Завтра будет трудный день...


***


С рассветом нас вышло провожать чуть ли ни все население "города"; даже немного страшно было лицезреть в одном месте и в одно время такую массу людей. Отвыкли мы за послеобменные годы. Тем более - практически одинаковых людей.

В итоге, выходило сорок две сестры, включая Юльку, Двадцать четвертую и Катю с Галей. Последние, кстати, уже не были в столь уж большом восторге от общения с Бородой, как и еще добрый десяток девушек, "поименованных" Романом. Которому, в свою очередь, тоже сейчас было не до сантиментов: Роман весь внутренне подобрался - словно и не было недели безделья - и носился вдоль нашей колонны, лишний раз все перепроверяя. Наверное, Долгова обрадовала так удачно разрешившаяся ситуация с Лизой.

Позже последовала короткая прощальная речь прежней Старшей сестры и представление сияющей от удовольствия новой. А вслед за этим мы, провожаемые улыбками и машущими руками, вступили на путь домой.

До Барьера мы добрались, конечно же, без эксцессов, перелезли через стену тоже довольно легко. Чужие постарались хорошо над девчонками - сестры оказались атлетически развиты; но некоторым помочь, все-равно, пришлось. И уже с наружной стороны ограды, я скомандовал пятнадцатиминутный привал.

Мы с Романом повалились на песок, прижимаясь спиной к еще не прогревшимся на солнце каменным блокам, а девчонки во все глаза смотрели на мир за Барьером: огромные, ничем неогороженные пространства, далекие горы на юге, близкий "лесок" внизу, в долине. Какая-то из самых смелых и безрассудных сестер даже решила, не дожидаясь остальных спуститься вниз, к деревьям, но ее прервал властный окрик Двадцать четвертой. Я же вздохнул с облегчением - похоже, что хоть пятнадцать минут можно будет спокойно посидеть, а не следить за взбалмошными девчонками.

Километры до леска преодолели опять-таки без проблем, и уже на опушке, я распорядился сделать еще один привал, после которого уже мы вошли под тень деревьев.


***


- Ну что, уже можно поднять голову? - жалобно спросила Юлька.

- Нет, подожди еще немного. Метров через сто.

- Понятно, - сокрушенно выдохнула девушка.

Не надо вам пока по сторонам смотреть, милые вы мои. Увидите по бокам "нудистов" - Учителей своих - реакция еще какая-нибудь неадекватная последует: побежите там или закричите... А нам это надо? Нам этого не надо. Вот и идем, глазки в землю, цепочкой, я впереди, Борода замыкающий... Хорошо еще, что на этом участке, где "нудисты" расставлены, ловушек никаких не видно...

К счастью, всему приходит конец. Оглянувшись в очередной раз, я удостоверился, что Учителя пропали из поля зрения, вытесненные листвой.

- Все, Юлька. Можешь по цепочке передать - поднимайте головы.

А вот это я зря, как выяснилось, сделал. Весть мгновенно облетела всех девушек, и едва они осмотрелись, порядок в строю мгновенно пропал. Около десяти, не взирая на запоздалый мат Романа и крики Двадцать четвертой с Триста тринадцатой, бросились в лес. Цветочки какие-то увидели или что еще, но наша стройная колонна мгновенно перестала существовать.

Пришлось передать оставшихся сестер на попечение Долгова, а самому с Триста тринадцатой броситься за непоседами. В итоге, мы вернули беглянок довольно быстро, но при перекличке выяснилось: пропала Пятьсот девяностая. Роман всем своим видом показывал - ну пропала, ну ее проблема; но я считал по-другому. Спустя минуту мы с Бородой уже пробирались через лес в поисках беглянки.

Только-только скрылись за листвой сестры, еще не успел завестись нудной бранью Долгов, как я подал предостерегающий сигнал напарнику - впереди затаился пресс. Гравитационная аномалия удобно разлеглась в проходе между деревьев, словно паутина у фонаря. Ловушку надо было обходить, но пока я прислушивался к Зоне, выбирая направление, раздался истошный девичий визг - к нам из чащи вылетела Пятьсот девяностая.

Бешено и зло рычал Долгов, кричал во все горло я, но девушка будто не слышала предостерегающих возгласов. Через секунду Пятьсот девяностая должна была на наших глазах пробежать пятно пресса и превратиться в кровавое пятно. А мы, к сожалению, уже абсолютно ничего не могли сделать.

Шаг, второй. Девушка уже увидела нас, ее лицо, перекошенное от ужаса, мгновенно приобрело осмысленный вид. Теперь Пятьсот девяностая знала где ее ждет спасение. Но не знала, что ее там ждет и гибель.

Третий шаг, четвертый. Девушка ступила ногой на землю в "прессе" и, как ни в чем не бывало, пробежалась по ловушке.

Мы с Романом не успели даже удивиться, едва запыхавшаяся девушка добежала до нас, на сцену вышли твари, гонящиеся за ней. Плетуны.

Мутанты мгновенно заполонили пространство спереди нас. Я не успел сосчитать количество пауков-переростков, но их явно было не меньше сотни. И что еще пугало - скорость с которой плетуны неслись к застывшем в оцепенении людям. К нам. Правда на этот раз пресс не думал "филонить" - исправно изничтожал мутантов.

Толчок в бок вернул Романа к возможности соображать. Вняв короткому и непечатному приказу, напарник схватил за руку девушку и кинулся к тому месту, где мы оставили сестер. Я же понял, что настал момент, когда пригодится последняя граната подствольника. Несколько секунд - и вот уже металлический цилиндрик несется в гущу врагов. А дальше - взрыв, огонь, ошметки.

Моя граната вызвала эффект, которого я и сам не ожидал. Мало того, что несколько десятков мутантов оказались убиты или покалечены выстрелом - так еще и остальные притормозили, словно боясь получить добавки. Спасибо! Я не стал выяснять причину столь резко поумневшего поведения плетунов, а кинулся вслед за Бородой.

Добежал я до сестер позже Долгова с девушкой: все-таки они имели приличную фору. Когда я увидел знакомые лица, Борода уже построил девушек и готовился быстрее выдвигаться на север. Увидев меня, Роман улыбнулся, и заорал на ломанном английском - колонна сдвинулась с места. Я же остался в ее хвосте, тут же оказались Юлька и бывшая Старшая сестра.

Но мы не успели пройти и нескольких метров, как вновь показались плетуны. И опять мутанты действовали так, будто их кто-то направлял. Бешено бегущие пауки бросились ровнехонько посреди нашего строя, и только прыткость девушек, вовремя сообразивших что к чему - не иначе Пятьсот девяностая уже успела поделиться впечатлениями - спасла им жизнь. Сестры мгновенно разделились на две группы: одна вокруг меня, другая - вокруг Бороды. А мы тем временем уже открыли огонь.

Плетуны перли со всех сторон, словно Зона, поняв, что ее ловушки почему-то не срабатывают, решила задавить нас своими мутантами. Мы с Романом скупо отстреливались, бережно тратя свои сто двадцать патронов на двоих. Хорошо хоть, что для местных плетунов хватало и двух-трех пуль, после которых паук-переросток сворачивал свои мохнатые многосуставные ноги и замирал. Плохо то, что боеприпасы несмотря ни на что, кончались. Мой автомат попросил сменный - последний - магазин раньше, чем "Абакан" Долгова. Я протянув руку в нагрудник за запасным рожком и бросив взгляд на напарника. Вот гад! Роман подолгу выцеливал каждый выстрел и убивал только тех плетунов, которые лезли непосредственно на него. Та же часть девчонок, которую он, по идее, должен был защищать, с паническими криками носилась за его спиной, уворачиваясь от неповоротливых местных мутантов. До поры до времени им это удавалось, но именно что до "поры". Ведь ничего не менялось: Борода продолжал одиночными расстреливать плетунов на выбор по собственному усмотрению; а девчонки паниковали все сильнее. К сожалению, и Триста тринадцатая, и Двадцать четвертая, которые могли бы их успокоить, оставались в моей группе. Хотя нет. Бывшая Старшая сестра, подобрав с земли какой-то сук, кинулась к группе Долгова. На ходу девушка довольно удачно размахивала палкой направо и налево, награждая увесистыми ударами особо ретивых мутантов. Те, в свою очередь, не ожидав такого напора, сами спешили убраться с ее пути. Все, кроме одного, затаившейся в кроне дерева, под которым как-раз должна была пробежать Двадцать четвертая. А проклятый магазин все не показывался из "лифчика" - зацепился за ткань. Я заорал во всю глотку - тщетно! Девушка была уже достаточно далеко, а какофония, издаваемая группой Долгова с успехом, могла заглушить и артиллерийскую канонаду.

Изловчившись, я сумел выдернуть проклятый рожок. Но я все равно не успевал. Словно в замедленном воспроизведении, плетун бросал тонкую и прочную нить прямо на горло Двадцать четвертой, сбивая девушку с ног и дальше, будто ускоряясь, уже разом оказывался возле корчащейся на земле девушки, начиная совершать возле нее круги, словно самец возле самки в брачный период. Только я слишком хорошо знал, чем именно заканчивается такой "танец" - с каждым оборотом плетун выпускал новые нити и все сильнее стягивал горло жертве.

Наконец проклятый магазин нашел место в приемнике, я вскинул автомат к плечу, прицелился, стараясь не попасть в уже не шевелящееся под мутантом тело. Но выстрелы прогрохотали еще до того, как я нажал на спусковой крючок. Один, второй, третий... Всего пять. Каждая пуля входила точно в тело плетуна, отбрасывая тварь от жертвы. Юлька! Свой "Макаров" я мог узнать даже в этой какофонии. Молодец девчонка - не промахнулась. Но, кажется, слишком поздно...

Я снял короткой очередью еще двоих наглых мутантов, как вдруг все прекратилось. Ненавижу эту Зону! Все, нет ничего: только трупы мутантов и запеленатое тело бывшей Старшей сестры.

Бросив застывшей с дымящимся пистолетом Триста тринадцатой приказ оставаться с девушками, я бросился к покрытому паутиной телу. Двадцать четвертая не дышала. Может, мешали импровизированные "пеленки"? Финка Хруста с легкостью распорола уже застывший кокон, но, содрав остатки паутины с верхней части тела, я понял, что девушка мертва безвозвратно.

- Жаль, - работая ножом, я не заметил как ко мне приблизился Роман. Долгов перевел взгляд с мертвого тела на свой "Абакан", вытащил магазин, посмотрел, хмыкнул. - Глянь, Командир, а весь рожок расстрелял!

И ловким движением вставил запасной магазин. "Тоже последний" - сухо констатировал уставший мозг.

- Ты. Почему. Не спасал. Девчонок.

- Андрюха, да ты чего? - Борода искренне удивился. - Как не спасал - глянь сколько плетунов положил. Ну а то, что Двадцать четвертая погибла - так лучше она, чем мы с тобой.

Он прав? Нет, конечно! Он не прав. Но пока мы не выбрались из Зоны, с Романом нельзя ссориться. Одному будет совсем трудно женщин вывести.

- Похороним и пойдем дальше.

- Ты что, Командир! Нам нельзя останавливаться. Глянь - Зона зеленый свет нам дала. Надо пользоваться моментом.

- Я сказал - похороним. И никаких!

Долгов сверкнул глазами, но мне не ответил. Зато повернулся к девушкам.

- Эй, герлы. Комон, помогайте копать.


***


"Лесок" остался позади. С момента гибели Двадцать четвертой мы не видели больше ни одного мутанта. Ловушки - да, попадались. Но практически все мы осторожно обходили стороной. Лишь на опушке одна из сестер умудрилась сунуться в "холодильник". Однако и с ней, как с несколькими часами ранее с Пятьсот девяностой, ничего не произошло. Зона беспрепятственно пропускала своих воспитанниц.

Солнце уже опускалось к горизонту, когда мы перевалили через песчаную гряду. Впереди высились обломки каменного леса - те самые осколки от стены вокруг города женщин. А за теми осколками нависали горы. Горы, ограничивающие Зону.

Шаг за шагом наш импровизированный караван вторгался вглубь поля каменных обломков. И вновь: ни одного мутанта. Не было ни сабок, ни обезьян, так потрепавших нам нервы неделю назад. Не по-хорошему молчала Зона.

Хотя я обострившимся чутьем знал - сегодня чья-то кровь еще прольется. Причем очень скоро.

Тем не менее, каменный лес уже начал редеть, а с нами до сих пор ничего не произошло. Оглянувшись на измученные лица девчонок, я сжалился над ними и решил устроить привал. Никто не возражал - сестры, где кто стояла, повалились на землю. Оставили силы даже неутомимую Юльку - девушка просто села подле меня.

Только Борода выглядел бодрее всех. Неутомимый сталкер излучал энергию, когда подошел поближе. Долгов присел рядом, запанибрата хлопнул меня по спине и заговорил. Вот и пропала обычная "немота".

- Лепота, Командир... - протянул Роман, закатывая глаза к небу. - Почти прошли...

- Не говори гоп... - теперь меня не тянуло беседовать со своим напарником. Теперь уже точно бывшим. Как говорится - накипело. Случай в лесу стал последней каплей: я дал зарок, больше никогда не иметь совместных дел с Долговым. Придем, девушек приведем - и разбежимся в разные стороны...

- Да ладно тебе! Устал? - Борода по-своему истолковал причину моей замкнутости. - Ничего, Андрюха! Нам совсем немного осталось. Я вот что думаю - на ночлег не будем останавливаться, пока горы не минуем. Все-таки в Зоне ночевать - себе дороже. Как думаешь, Командир, а?

Я согласно кивнул головой - в моей голове созрел точно такой же план действий.

- А потом, - продолжал размышлять вслух Долгов, - когда вернемся в Раас-Хариб, надо будет встретиться с мэром ихним, как там его...

- Мансуром, - машинально вставил я.

- Точно! Молодца, Андрюха, помнишь. Уважаю. Так вот, встречусь... вернее встретимся. И предложим ему пару девчонок. Чего там Зияд говорил - у него одна жена уже есть? А мы еще двух, свеженьких, целочек... Хотя нет, может ему уже испробованных подсунуть: Катьку с Галькой? Как думаешь, Командир?

- Борода, давай отойдем, - я постарался придать своему голосу как можно больше спокойствия. - Поговорим...

- А ты что-то против имеешь? - подобрался напарник.

- Да нет, просто девчонки уже могли нахвататься от нас русских слов. Они же обучаются моментально. А их судьбу лучше обсудить без лишних ушей, - врать получалось легко и просто - я уже знал что сделаю, и встав на эту дорогу, твердо решил пройти по ней до конца.

- О! Это уже деловой разговор! - Борода вновь расплылся в улыбке. Еще бы, его принципиальный, с собственными "бзиками" Командир, наконец-то проявил благоразумие. - Пойдем.

И Долгов зашагал в направлении огромного валуна.

- Юля, скажи сестрам, чтобы они не боялись. Мы скоро вернемся. Если что - стреляй.

Девушка, посерьезнев, кивнула. Может, и вправду поняла что-то из нашего разговора.


Песок хрустит под ботинками Романа. Странно. Мой напарник говорит без умолку, а я слышу не только его слова, но и хруст песка, и жужжание стрекозы (откуда она здесь взялась!) и собственные мысли.

- ... штуки четыре себе оставлю, еще непользованных, помоложе. А остальных продам. Представляешь, Андрюха, сколько можно будет за этих девок получить! Да мы с тобой королями станем! Не, всех, конечно, разделим поровну. И Юльку ты свою себе оставишь - нема базару. А потом купим себе армию - и еще одну ходку сделаем - всех девок вывезем. Как думаешь? - поворачивает светящееся лицо Долгов.

Я киваю, делаю вид что раздумываю. Над словами напарника. А потом припадаю на одно колено: какая неприятность - развязался шнурок. Роман не придает значения, делает еще несколько шагов вперед. Вот передо мной уже его спина. Короткий взгляд назад - все хорошо, валун уже закрыл нас от глаз сестер.

Хрустит песок под ботинками Романа.

... - купим по стране. Ты себе какую хочешь, Командир? Говорят, на Кавказе неплохо сейчас жить...

Неотвратимость выбора. С одной стороны, Роман - почти друг, не раз прикрывавший мне спину в бою, не желающий мне зла. С другой - судьба десятков женщин, будущих матерей - самого дорогого, что осталось на этой почти умирающей планете; судьба будущих поколений, судьба всего человечества. Не пожелаешь и врагу становиться перед таким выбором, но решение уже принято.

К хрусту песка примешивается едва различимый звук снимаемого предохранителя. Умница Роман смог расслышать свою смерть, пытается припасть к земле, извернуться, выстрелить в ответ.

Поздно. "Калашников" танцует в моих руках, выплевывая все оставшиеся в магазине патроны в спину Долгову. Моему бывшему напарнику. В его уже мертвое тело. Борода, надеюсь, умер еще в своем коротком полете к земле - полтора десятка пуль калибра 7.62 мм с расстояния двух метров не оставляют никаких шансов.


Бросаю бесполезный автомат в сторону, подбираю выпавший из рук Романа "Абакан". Больше мне от тебя ничего не надо. Прости. Я не могу допустить распродажи сестер как простого скота. А в честном бою против тебя у меня было бы мало шансов.

Теперь быстрее к сестрам. Не надо им видеть такое.


Вывернув из-за валуна, я увидел сгрудившихся за Триста тринадцатой девушек. Юлька же стояла, схватив пистолет обеими руками. Но, как только увидела меня, с улыбкой опустила руки. Однако я не дал девчонкам ни секунды, чтобы задать лишний вопрос.

- Быстро все уходим. К горам! На нас напали мутанты. Романа утащили с собой и разорвали. Все бежим! Встретимся там!

Кто-то из сестер попытался заголосить, но, быстро замолчал, унесенный общей массой. Девчонки рванули с места со скоростью хороших спринтерш. Что ж, до гор около двух километров, мутантов не видно, а ловушки, почему-то на сестер не действуют. Должны добежать без проблем.

Подле меня осталась только Юлька.

- А ты почему не спешишь, Эндрю? Может, потому что уходил со своим оружием, а вернулся с оружием Романа?

Я подошел к девушке, приобнял ее за плечи свободной рукой.

- Пойдем за сестрами. Всем вам еще предстоит очень много узнать о мире за Барьером.


Хруст песка под моими ботинками; босоногую Юльку не слышно вообще. У гор уже сгрудились добежавшие сестры, которые ждут нас. А я не спешу. Роман - это первое препятствие на моем пути назад. Может, даже и не препятствие. Может, я мог бы с ним договориться, постараться убедить его. А может - и нет. Все! Сделанного не воротишь.

Только вот куда теперь мне податься с этим "гаремом"? Куда идти. К Горгану, где неизвестно, выжили ли Котельников с Джафаром? К Кургудулу, в дружную семью байкеров? К Глубокому, в общину Хруста и старейшин? На Базу?

Да и как пройти? Это в пустыне еще есть шанс ни на кого не наткнуться, хотя тех же бедуинов со счетов сбрасывать нельзя. Но рано или поздно придется пройти через город. Тот же Раас Хариб. И там, что, тоже всех мочить?

Может, вся затея с выводом девушек за ограду - зряшная? Может, человечество и впрямь должно выродиться?

Нет. Я смотрю на приближающиеся лица - на десятки похожих лиц - и вижу в них надежду. Вижу в них веру. А когда перевожу взгляд на Триста тринадцатую вижу еще и любовь.

А раз так - то я попробую. Получится или нет - не знаю. Но я прошел свой путь на Закат, и теперь меня ожидает дорога на Восток. И пусть Судьба сделает ее легкой.


Февраль 2005 - 6 апреля 2007 гг.